ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Эй, охотник, вставай-поднимайся! — дед Макар тряс Федоса, ухватив его за свесившуюся с топчана голую ногу. — Охота ждать не будет.

Федос поднял сонную голову, глядя на деда ничего не понимающими, еще не проснувшимися глазами. Но спустя мгновение, вскочил и быстро-быстро оделся.

— А вороны уже прилетели, да, дедушка?

— Полон сад. Слышь, каркают?

Дверь хатки распахнута. Виден утренний сад, освещенный первыми лучами солнца.

Дед Макар достал из-за печи старую одностволку:

— Ну, в добрый час!

Вышли. Росистая трава сразу охладила босые ноги Федоса, согнав с него последние остатки сна.

— Слушай меня, — сказал дед Макар. — Ты не очень-то высовывайся. Спрячься за смородиновый куст, вон туда, и смотри. А я поползу.

— По мокрой траве?

— Ну… не то что поползу… Пригнусь и подкрадусь.

— Понятно, — усмехнулся Федос.

— Ничего тебе пока не понятно! — насупился дед.

Федос прикусил язык: опять не угодил. Надо быть поосторожнее, а то прогонит Макар домой — и вся охота!

— Так вот, — проговорил между тем дед Макар, и всю сердитость с него как рукой сняло. — Я подкрадусь и выстрелю из своей пушки. Одним махом всех зверей уложу.

— А мне будет видно из-за куста?

— Как в кино. Только не перебивай. Вороны хорошо знают, что по утрам бывает здесь только один человек. Поэтому смело летают оттуда, от забора, к тому вон дубу. А если я, как обычно, иду от дуба к забору, они, чтоб им неладно, обратно поворачивают.

— Я должен… — поторопился отгадать свою задачу Федос.

— Ты должен сперва тихо-тихо сидеть в засаде. Пока они кружиться будут. А когда на яблони усаживаться начнут, ты должен вскочить, закричать на них и камнями их напугать. Надо заставить их в воздух подняться.

— А дальше что?

— Дальше не твоя забота. Воронье на меня полетит. А я уж, будь спокоен, дам ему жизни!

— Здорово придумано! — восхищенно воскликнул Федос. — Вы словно командир в бою.

— Бой и есть. Ворона — она паданцы не ест. Норовит яблоко на дереве загубить. Клюнет, испортит — бросит. Стая ворон за день, поди, полвоза яблок загубит. Ну, ладно, за дело!

Все шло, как было запланировано. Дед Макар согнулся и, крадучись, стал пробираться в конец сада. Правда, надежно спрятана была только его голова.

Федос подумал, что если вороны выставили караул, то дедов план прахом пойдет. Сам же Федос согласно приказу спрятался за смородиновый куст. В укрытии было сыро. Зато противник его не видел.

Вороны проявили непростительную беззаботность и самоуверенность. Они проворонили не только Федоса, но и сторожа с ружьем. Федос видел, как дед Макар подкрался, встал во весь рост и бабахнул.

Что тут началось! Вороны с шумом взлетели, а дед, малость повозившись с ружьем (видимо, перезаряжал), еще раз пальнул по ним влет.

Стая шарахнулась в сторону и полетела прямо на Федоса. Эх, если бы и у него было ружье!

Вороны, однако, не приземлились. Промчавшись над яблонями, над кустами смородины и над хаткой, с карканьем подались в лес.

Дед Макар подошел к Федосу.

— Что же это, дедушка, не упала ни одна?

— Подумаешь, не упала! — хмыкнул дед. — Пускай их улепетывают. Зато напугал я их так, что и знакомым своим закажут, как в наш сад летать. А забудут — снова напомню.

Не хотелось Федосу так рано домой возвращаться. Он вошел в дедову хатку, забросил на печь влажную от росы одежду и шмыгнул на топчан, под тулуп. Место было еще теплое, уютное. Повернулся лицом к темной неоштукатуренной стене, подогнул колени. Сладко зевнул.

— Вот это правильная стратегия, — кивнул, входя, дед Макар. — Доспи, брат, свое. А я тем временем тебе белого налива и сочных груш наберу. Лучше «беры» груш не бывает.

Очередь

— Завтра наша очередь, — сказала тетя Настя, — а послать некого.

Федос думал, что очередь — это очередь в магазине или на автобусной остановке. Выяснилось — совсем не то. Нужно было гнать на пастбище коров со всей деревни. Пасти их весь день, а вечером пригнать домой. Так делали все дворы по очереди. Поэтому и называлось «очередь». Теперь дошла она до семьи лесника.

— Кого бы послать? — ломала голову тетя Настя. — Я с коровами занята, Микола на ферме, Марыля машину бросить не может. Об Андрее и речи нет.

— А дядя Петрусь? — подсказал Федос.

— Ему в лесу рано утром быть надо: по дрова люди приедут.

— Тогда меня отправьте.

— Что ты, деточка! Не твоя это работа за коровами ходить.

— Но ведь есть же пастухи и моих лет!

— Есть-то есть…

— Я справлюсь, — упрямо сдвинул брови Федос. — Сергея в помощники позову.

— Разве что так — вдвоем… До обеда. И только. А потом Петрусь из лесу вернется, подменит.

Сергей охотно согласился. Его мама тоже не возражала.

Чтобы утром не искать друг друга, ребята решили заночевать в одном месте. На сеновале.

Тетя Настя дала им две подушки. А овчины хватило одной на троих.

Сергея положили между Миколой и Федосом. Перед сном Микола тронул Сергея за плечо:

— Ты у нас на сеновале впервые. Значит, присягу принять должен.

— Что?

— То. Повторяй за мной: «Я, Сергей, лучший из людей… Обещаю…»

— Обещаю.

— «Не вскакивать, не брыкаться, в стороны не бросаться…» Повторяй!

— Не вскакивать, не брыкаться, в стороны не бросаться… — эхом отозвался Сергей.

— «Ночью не петь, чужих снов не смотреть».

Сергей снова повторил, но сказал:

— Хватит. Я тебе не попугай.

Разбудили пастушков ни свет ни заря, когда солнце еще не взошло. Выпили они по кружке парного молока. Сергей перекинул через плечо пастушью сумку с завтраком. И — пошли.

Тети Насти дома уже не было: на ферму отправилась. Дядя Петрусь со двора корову выгнал. Рогуля медленно плелась по дороге, время от времени утыкаясь мордой в придорожную траву.

— Готовы, пастухи?

Ответили дружно, вместе:

— Угу!

Дядя Петрусь дал Федосу длинный кнут из сыромятной кожи. Сергей взял прут.

— Погоняй.

Прохладное росистое утро бодрило. Радовало и волновало новое, непривычное слово «пастух». И это ведь не игра, а самая настоящая работа. Которую доверили потому, что выполнить ее больше некому. Федосу захотелось и вид обрести серьезный — взрослый.

Постоянного пастуха в селе не было. Пасли коров два человека. И выгоняли одновременно с двух концов деревни.

Подошли к первым хатам.

— Вы-го-няй! — изо всех сил затянул Сергей.

— Вы-го-няй! — повторил Федос, которому не хотелось отставать от товарища.

Коровы после ночи шагали лениво, часто останавливались, мычали. Стадо росло, увеличивалось возле каждого двора. Сергей взял у Федоса кнут и, громко хлопая им, покрикивал время от времени:

— Куда, Зорька? Ах ты, Рябая! Назад! Я тебе покажу!

По всему было видно, что Сергею гнать коров на пастбище не впервой. Федос завидовал ему и старался во всем подражать.

Дядя Петрусь помог выгнать коров за околицу и вернулся домой.

Тетя Манефа, вместе с которой ребятам довелось пасти стадо, была женщина в годах, с сухим, в оспинах, лицом, огрубевшими сильными руками. Белый платок, длинное черное платье, на которое был наброшен полинялый мужской пиджак, и, наконец, резиновые сапоги — все это придавало ей вид человека строгого. Шагала она по-мужски: широким шагом.

— Городской? — спросила она у Федоса.

— Ага, — ответил он.

— К леснику приехал, — уточнил Сергей. — На лето.

— Лето, считай, отпето… У меня тоже в городе дочка. На заводе, а сын на море служит… Ну, принимайте вправо от дороги, на овсяное жнивье. Трава там больно хороша.

Коровы неторопливо передвигались по овсяному полю. Овес давно уже был сжат и вывезен. Жнивье укрылось зеленым ковром сочной молодой травы.

Казалось Федосу, что вот-вот случится что-то страшное: то ли буря разыграется и разгонит стадо и пастухам придется, рискуя жизнью, спасать скот, то ли начнется гроза, хлынет проливной дождь с громом и молнией и туго придется и людям, и коровам. Но только ни бури, ни ливня не предвиделось: ярко светило солнце, погода была сухая, теплая. Начало припекать.

23
{"b":"589666","o":1}