ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

И не удивительно, что судьи и законы вызывали у нас мысль о том, что мы находимся в фашистском заповеднике, который укрылся от карающей руки демократических государств и используется как один из плацдармов подрывной работы против демократии и мира.

1916 г.

ТРУД НАРОДА

Из югославских дневников

У каждого города есть не только своя, неповторимая внешность, но и свой характер. И в нем запечатлена живая душа народа.

Счастье недавней военной победы придает улицам Белграда возбужденный и праздничный вид. Флаги, музыка, иллюминация, песни и танцы — внешнее выражение этого счастья.

Из коротких уличных сцеп складывается мозаичная картина. Посреди тротуара останавливаются два человека. Разводят широко руки и вдруг бросаются в объятия. Такие встречи происходят очень часто. Ведь война бедственно разлучала людей. Идет военный, на плече несет ребенка, а его свободную руку держит в своих руках молодая женщина с таким умилением и нежностью на лице, что сразу становится понятно, как недавно вернулся этот солдат.

Какой–то человек, навьюченный узлами, остановился в изнеможении, прислонившись спиной к столбу. Одежда его в пыли. Он похож па беженца, возвращающегося домой. К человеку подходит юноша с повязкой народной милиции на рукаве, о чем–то спрашивает, потом останавливает сияющую лаком комфортабельную машину, наклоняется к шоферу. Шофер выходит, укладывает узлы и помогает человеку сесть в машину. Юноша берет под козырек, машина трогается.

А вот к углу, где сидит чистильщик, спешат двое военных: один из югославской армии, другой наш, русский. Я вижу, как подходят они оба одновременно к чистилыцику, останавливаются и великодушно, говоря жестами, уступают друг другу место. Они весело спорят, йотом закуривают и вместе скрываются в дверях кафе.

Проходит патруль югославских бойцов, навстречу — наш боец, увешанный медалями. Видно, обилие их произвело впечатление, и вся четверка патрульных, сделав равнение на бойца, дала строевой шаг. Наш боец не смутился, он также сделал равнение и звонко отчеканил мимо югославских бойцов лихим строевым шагом.

Самое многолюдное место в Белграде — это площадь перед зданием, где происходит сейчас заседание временной Народной скупщины. Здесь можно встретить представителей всех сословий и всех профессий. Каждого депутата, выходящего во время перерыва, тотчас окружают сотни людей. Глубоко всенародное внимание, которым сопровождаются важнейшие исторические решения скупщины. Оно свидетельствует о том, как эти решения насущны для судьбы народа.

За все время нашего пребывания в Югославии мне не приходилось слышать ни одной жалобы на экономические и хозяйственные трудности, которые переживает страна и каждый человек в отдельности. Наоборот, мы заметили, с какой щепетильной гордостью эти люди скрывают свои беды, считая их глубоко личным делом.

Но, чтобы оценить всю духовную красоту югославского народа, всю его величественную жизнестойкость и свободное цветение радости победы, нужно знать, какой ценой эта победа добыта и какими усилиями она закрепляется.

За время оккупации в Югославии убито более 10 процентов населения. Страна потеряла 90 тысяч квалифицированных рабочих, 40 тысяч специалистов. В стране — более 425 тысяч нетрудоспособных инвалидов войны; 60 процентов национальных богатств разграблено; 65 процентов промышленных предприятий разрушено. Уничтожено 65 тысяч городских зданий и более 390 тысяч крестьянских хозяйств. Повреждено более 28 тысяч километров железнодорожного пути и шоссейных дорог.

Югославы начали рельсовую войну с оккупантами с того дня, когда немецко–итальянские орды ринулись в поход ча Советский Союз. Эта война длилась четыре года. Тысячи героев рвали рельсы толовыми пакетами.

По дороге Загреб — Сушак, соединяющей Загреб с приморьем, в течение двух лет не прошел ни один вражеский эшелон. Туннели, виадуки — все было разрушено партизанами. Отступая, немцы в свою очередь специальными машинами дробили шпалы, взрывали рельсы. 13 мостов стальной конструкции, 1685 железобетонных, 1875 деревянных взорваны. 25 тысяч автомашин и почти весь подвижной железнодорожный состав были угнаны, выведены из строя. Проблема транспорта стала с первого же дня освобождения страны проблемой жизни. В разоренной дотла Боснии начался голод. От голода умерло десять тысяч крестьян. Советский Союз немедленно прислал 50 тысяч вагонов с пшеницей. Но доставить ее в Боснию было нечем. ЮНРРА, располагая для внутреннего пользования 75 «виллисами», имела только 50 транспортных грузовиков. Хлеб доставляли на волах. Остатки скрывающихся усташей, четников нападали на эти обозы и сжигали хлеб. За доставку хлеба голодающим взялись партизаны.

Промышленные центры не могли в плановом порядке снабдить нуждающиеся районы предметами широкого потребления. Крестьяне не могли доставить продукты в город. Спекулянты воспользовались этим и бешено наживались. Железнодорожники совершили подвиг: в течение двух месяцев, работая по 16 часов в сутки, они восстановили дорогу Белград — Загреб, построив 15 мостов и выложив пути на 470 километров.

Мы совершили путешествие по этому маршруту в подпрыгивающем и стонущем вагоне. Но рассказы наших коллег о комфорте американских железных дорог оказались менее интересными, чем краткая информация кондуктора о том, как сотни крестьян уходили разыскивать в болотах затопленные немцами рельсы и приносили их на руках за десятки километров.

Любой метр этого пути был освещен человеческим самоотверженным поступком. До сих пор на каждой станции каждый состав встречают торжественной радостью. Первый паровоз, который прошел по этой дороге, был вытащен из реки Морава. Его вытаскивали без всяких подъемных сооружений, при помощи бревен и человеческой непреклонной воли.

75 тысяч железнодорожников, объединенных профсоюзом, являются членами Народного фронта.

Я спросил нашего машиниста: чего бы он сейчас хотел больше всего?

Машинист ответил:

— Я хочу, чтобы во всех странах была одинаковая железнодорожная колея и чтобы по этим дорогам беспрепятственно ходили эшелоны с тем, в чем нуждаются люди.

На одной из железнодорожных станций я видел, как старик сторож смел угольную пыль в газету, бережно отнес ее и положил в бункер. Потом мне стало понятно, что не одной чистоплотностью был вызван такой поступок.

Топливо для транспорта и промышленности Югославии — это вопрос жизни. Большинство угольных шахт разрушено, оборудование во всех полностью уничтожено. Из 60 тысяч шахтеров па шахты вернулась только половина.

С легендарным мужеством сражались шахтерские партизанские отряды с оккупантами. Когда один отряд был окружен в ущелье и выхода больше не было, шахтеры заложили тол в отвесные стены нависших скал и погребли себя под каменной лавиной вместе с немцами.

Но работа шахтеров сейчас у себя в шахтах заслуживает не меньшего восхищения. Шахтеры работают по пояс в ледяной воде самодельными обушками. Не хватает крепежного леса — разбирают жилища и бревнами из своих хат крепят кровлю. Нот лошадей для вывозки породы и угля из забоя — жены шахтеров, дети, запрягшись в салазки, подают уголь на–гора. У них нет спецовок — работают в лохмотьях. В хорватском загорье не осталось ни одного горного инженера, немцы многих расстреляли за саботаж. Руководят шахтами теперь седые шахтеры, чей опы# может временно восполнить нехватку в технических кадрах. Они же, эти седые шахтеры, стали учителями подрастающего поколения в профессиональных школах, организованных профсоюзами. Первые дни, спустившись в шахты, шахтеры не выходили оттуда, оставаясь ночевать в штреках, чтобы не тратить сил на подъем, так как бадья подавалась наверх вручную.

Так драгоценен в этой стране простой кусок угля, сколько живой человеческой теплоты содержится в нем! II если маршалу Тито шахтеры послали из первой добычи вырезанное из угля изображение сердца, — понятно для каждого, что означал этот символ людей, с кровью вырвавших у врага свою свободу и теперь увековечивающих ее в самоотверженном труде.

103
{"b":"589667","o":1}