ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Пиздуй отсюда, — сказал я, потому что не хотел тратить время на дискуссии. Он и попиздовал.

Аманда нежно шептала что-то на ухо Контрабасу. Тот внимательно слушал.

— Так придешь? — спросила она.

Он кивнул.

Да, бывает. Может я был и не прав. Может Контрабас и был романтичным, а я этого не заметил, или же он просто хотел трахнуться, а она обещала скидку. Ладно, не будем об этом. В долг я ему не дам.

Я взял Контрабаса за шиворот и вытащил на улицу. Возвращались мы тем же самым путем. Я никак не мог понять, как же оно с этим скрипачом. Как он это делает? И раз его невозможно застрелить, тогда, черт подери, как я заработаю эти свои сто пятьдесят лимонов? Может ножом следует? Или ломом по черепу.

Я спросил об этом у Контрабаса. Тот буркнул что-то такое, что и на нос не натянешь. Голову даю на отсечение, что он думал про ту задницу.

Мы молча вернулись к Флейтяре и Тромбону. Флейтяра, завернувшись в одеяло, дрых на полу. Тромбон дремал на стуле, свесив голову на грудь. Мы сыграли побудку. Они каким-то образом пришли в себя и послушали, что мы рассказали.

Все сели, а Флейтяра вытащил откуда-то бутылку. Мы с Контрабасом пить уже не хотели, так что они тоже не стали. Все мы пялились друг на друга и думали, что бабки Маленького Принца нам ой как бы пригодились.

Только вот никто понятия не имел, что следует делать.

— А может пойти к ворожке? — предложил Тромбон.

Что не говори, Тромбон тумак. В конце концов, мы ничего не придумали и разошлись, каждый к себе.

У ворожки я появился с самого утра.

Старая карга устроилась неплохо. Весь ее кабинет тонул во тьме, вся мебель была какая-то старинная, сама же она одевалась будто вдова. Старуха сидела среди комнаты, за столом, на котором лежала колода действительно чудесных карт. Я занял место напротив нее. Она не сказала ни слова, только курила, совершенно серьезно и собранно глядя в какую-то точку за моей спиной.

Я положил на стол пятитысячную банкноту. Она даже не изволила поглядеть, даже не пошевелилась, а только продолжала шмалить свою кошмарную самокрутку. Я доложил еще пятерку. Потом еще одну.

Решительным жестом она погасила свой окурок, забрала деньги и торжественно взяла карты.

— Только карты правду скажут! — объявила она.

Эх, сколько лет мы уже знакомы, а она все за свое. Я глядел, как она раскладывает карты, закрывает, открывает, перекладывает, подсчитывает варианты, тасует, раздумывает. Из вежливости я не мешал.

— В жизни тебя ожидают крупные перемены, — сказала ведьма. — Карты — как зеркало, в котором отражается будущее. Скоро ты познакомишься с зеленоглазой брюнеткой.

Я положил на стол следующую банкноту. Я знал, что уже пора переходить на десятки тысяч.

Деньги она смахнула будто стервятница.

— Две брюнетки? — несколько неуверенно спросила она.

Я положил еще одну банкноту.

— Мне нужно знать твое мнение. Что ты можешь рассказать мне о музыканте, который своей игрой усыпляет людей?

— Сказала бы, что это скучнейший тип.

Она собрала карты и отложила их в сторону, расслабилась. Теперь она уже не была серьезной, а всего лишь несчастной и усталой. Потому закурила следующую папиросу.

— Да, я слышала, — сказала она. — Это тот самый скрипач из «Голубого Щита», правда? Случай интересный.

Я дал еще десять тысяч.

— Это уже последние.

— Я много об этом размышляла, — заговорила она. — Понимаешь, родственная профессия. Люди называют его волшебником. И ты знаешь, если тип и вправду располагает такими возможностями, а к тому же еще и пуленепробиваемый, тогда почему приходит только лишь в «Голубой Щит»? Ведь, в конце концов, есть целая куча разных заведений, не говоря уже о других способах приложения подобных талантов. А он прется именно туда и никуда иначе, только туда. Во всяком случае, я никогда не слыхала, чтобы он появился где-то еще. А я всегда все узнаю первая.

— Это кабак Маленького Принца.

— У Принца имеются и другие забегаловки. Не такие шикарные, но имеются. Не думаю, чтобы в этом было нечто личное, какая-то месть или оскорбление. В других районах как минимум три заведения получше, а скрипач туда не заходит. Странно, не находишь?

Я находил.

— Так что, в «Голубом Щите» должно быть нечто особенное. Поинтересуйся, что это может быть, Дирижер. Ведь ты же в колдовство не веришь.

Она откинулась в своем кресле и покивала головой.

— И не верь, Дирижер. В предсказания, сны и тому подобную чушь. Только придурки в это верят. Одни только пацаны.

Я вздохнул чуток свободней. Колдовства не существовало.

Тут я вспомнил, что мама, когда я был еще ребенком, говорила мне то же самое.

Да ладно уж. Всегда стоит проконсультироваться у специалиста.

В хибаре на Западной меня уже ожидали Тромбон и Флейтяра. Они пытались играть, но что-то не клеилось, так что Флейтяра чуть на стенку не лез.

— А где Контрабас? — спросил я.

— Поперся к какой-то сучке, — ответил Тромбон.

— Какие-нибудь деньги у вас брал?

— Никаких.

Меня будто сапогом в зад трахнули. Именно такое чувство. По-видимому, эта блядушка собиралась дать ему на шару. Втюрилась в Контрабаса? Невозможно. Почему тогда не в меня?

На этот вопрос ответа не было.

За работу мы взялись втроем. Похоже, что все усложнялось, а мы этого не любили. Это заставляло задуматься.

Тромбон с Флейтярой никогда в «Голубом Щите» не были, так что пригодиться мне не могли. Они всегда захаживали в «Квазар», ближе, дешевле, и всех знали.

А «Голубой Щит»? Ну что там было такого особого?

Располагался под землей, но в квартале Красных Дубинок все забегаловки располагались под землей, потому что там никогда не было спокойно, и очень часто стекла в окнах выставлялись.

Ага, в «Голубом» был единственный на весь город биллиардный стол. Еще довоенный. И что с того, скрипач в биллиард не играл.

Ну так что же? В голову ничего не лезло.

Выхода не было. Надо было еще разок пройтись в заведение. Сейчас или вечерком. Я предпочитал идти вечером. Возможная встреча со скрипачом могла приблизить меня к цели.

Мы целый день репетировали Шопена, но Контрабаса нам не хватало. Пришел он только под самый вечер. И, похоже, был ужасно довольный собой.

— Где ты, сука, шастал столько времени? — набросился я на него.

— С Амандой был, — ответил он.

Меня буквально трясло.

— А бабки у тебя откуда?

Тут уж он совершенно разлыбился.

— А я задаром ее трахал. По любви.

После такого нас буквально кондрашка хватила. Ясный перец, в жизни по-разному случается. Время было как время, жаловаться нечего. Понятно, женщина сейчас фрукт редкий, в последней войне они дохли как мухи. И это естественно, что выжившие стали общественной собственностью, за что заставляли себе платить. Мы и платили. Если уж припирало, платили и баста. Иногда случалось проехаться на шармака. Редко, но случалось.

Но вот, чтобы по любви?

— Твою мать, — просопел Контрабас.

— Ладно, это твое личное горе, — сказал я. — Право имеешь. Вот только одно меня беспокоит. То, что музыку забрасываешь. Мы тут без тебя играли, Контрабас. А Шопен, парень, это ведь гений был.

Контрабас взял инструмент и сыграл пару вставок. Я покачал головой и стал собираться на выход.

— Дирижер, а тебя куда черти несут? — крикнул Флейтяра. — Наконец-то мы месте и можем круто взлабнуть. Так что, куда прешь?

— Еще разок схожу в ту подземную забегаловку, — отрезал я.

— Я с тобой, — сказал Контрабас.

— И не думай, — наехал на него Тромбон.

— Оставайся, — сказал и я.

Он пытался было что-то вякать, но Флейтяра быстро заткнул ему рот. Все деньги я оставил на месте. О скрипаче до сих пор ничего не знал. Но пистолет взять было надо, хотя я и рисковал его потерять, равно как и предыдущий. Гораздо безопаснее было оставить голову, только не пушку.

22
{"b":"589668","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тайная история
Человек Противный. Зачем нашему безупречному телу столько несовершенств
Собака на сене и Бейкер-стрит
Длинный палец
Нет оправданий! Сила самодисциплины. 21 путь к стабильному успеху и счастью
Счастливый ребенок. Универсальные правила
Perfect you: как превратить жизнь в сказку
В тени сгоревшего кипариса
Обнаженное прошлое