ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Уже заплатил, — ответил ему Бургомистр. — Лучевая болезнь меня не убила, но, все равно, сколько осталось жизни? Самое большее, десять, если все пойдет хорошо. И то, в каких еще условиях? В средние века бывало лучше. Потому-то в задницу любую мораль и «тяли-ляли» Я буду абсолютным монархом, и никто мне в этом не помешает. Мне нужно оружие из Бастиона. Благодаря нему, мы сможем выступить на Познань, потом на Щецин, к морю. Я возрожу эту державу, вполне возможно, как первую в Европе. И, может, завоюю весь континент.

— Тебе не хватает усиков и челочки, урод, — прохрипел Павел, но Бургомистр не обратил на него внимания.

— Эти люди, — указал он на стену, отделяющую зал от рынка, — нуждаются в вожде. В сильном вожде. Тяжелые времена требуют самоотречения. Если они и должны умереть в луже своей блевотины, то хотят знать, что все это за правое дело. Я же даю им такую надежду. Кто не нарушает установленных мною законов, тому бояться нечего. На остальное мне насрать, поэтому я и разобью все ваши отряды. То ли тут, в городе, то ли в Бастионе — это всего лишь вопрос времени. Вы считаете, будто рассказы о Проклятых — это всего лишь сказочка, которую я придумал для обитателей Вроцлава? Нет, они давно уже перестали быть известиями, передаваемыми от одного поселения до другого. Много моих людей ходит по стране, собирая для меня информацию. Они разносят эту историю как заразу, и они же находят ее в тех местах, куда прибывают впервые. Для выживших людей она давно уже часть действительности. Всякий чисто выглядящий человек, без ожогов и язв, будет признан Проклятым и убит как собака. И неважно, хороший ли он католик или мусульманин, виновен или не виновен в случившемся. Раз здоровый — значит, Проклятый. А для Проклятых имеется только смерть.

— Вы больны, пан Собещук, — крикнул я, прерывая его речь. — Только лишь в голове параноика могла родиться столь чудовищная идея. Вы обрекли всех этих людей на медленную смерть, а теперь играете роль их искупителя?!

— Да, именно так, дорогой мой доктор, — смеясь, ответил мне тот. — И это мне даже неплохо удается.

Он хотел было прибавить еще что-то, но замолчал, увидав появившегося в двери мужчину. Пан Ян кивнул ему рукой, и тот подбежал к креслу, чтобы сообщить что-то хозяину на ухо. Пользуясь этим неожиданным перерывом, я освободился от захвата и подсел к Павлу. У того был разбит нос, из лопнувших губ обильно текла кровь. От ударов подкованных сапог он потерял, скорее всего, несколько зубов, но в темноте рассмотреть было сложно.

— Ничего со мной не будет, во всяком случае, до казни, — тихо сказал он, когда я оттирал кровь с его лба.

— Ничего не говори, еще не все потеряно, — шепнул я в ответ. — Я попытаюсь так повести разговор, чтобы он подумал, будто я смогу помочь ему связаться с генералом Валдохом. Это даст нам какое-то время…

— Не делай этого, — попросил Павел. — Любая помощь, которую получит эта гнида, лишь укрепит его позицию.

Я не успел ему ответить, а стражники уже оттянули меня от Завадского. Явно довольный собой Бургомистр присматривался, как поднимают с пола окровавленного и замороченного Павла.

— Ну вот, сама жизнь разрешила нашу проблему. Генерал Валдох хотел связаться с вами. Мы приняли сообщение и пригласили его на переговоры в ратушу. Он прибудет сюда со всем штабом и сотней солдат. Мы их примем со всеми почестями… а потом убьем тех, которые не захотят к нам присоединиться.

— А что с нами? — спросил я.

— Несчастный случай, вы заехали на минное поле и… бабах! К сожалению, вы все погибли, хотя мы и старались помочь.

— То есть, вы решили нас убить?

— Да нет, откуда же. Доктор, неужели я похож на варвара?

— Судя по тому, что я только что услышал — да.

— Никогда не верьте политикам. — Собещук лучисто улыбнулся. — Мы рождены для того, чтобы лгать. — Потом он сделался серьезным. — И этим приказываю вам очиститься в Соборе.

Церемония оглашения приговора долго не продолжалась. Собравшимся он весьма понравился. Нас посадили в громадную клетку на колесах и потащили вдоль рядов выживших обитателей города. Павел сидел в углу, слишком страдая от боли, чтобы реагировать на происходящее. Бургомистр ехал на самой вершине металлической конструкции. Я воспользовался моментом, чтобы еще переговорить, считая, будто словесный контакт поможет ему увидеть в нас людей.

— Могу ли я кое о чем спросить?

— Валяйте, доктор.

— Как случилось, что вы очутились здесь, а не в бункерах под Радзимином?

— В принципе, я могу рассказать вам правду. Я был под Радзимином… но выжил как один из немногих. В несчастье мне немножко повезло. Ведь вы же не знаете течения конфликта, так?

— Честно говоря, абсолютно не знаю.

— Украинцы имели всего лишь несколько ракет, но зато с разделяющимися боеголовками. Эти сволочи скрывали их от всего мира. Опять же, их разведка тоже не была такой дешевой, как предполагали многие наши аналитики. Хотя, планы Радзимина имели все, кто пожелает. Не удивлюсь, если бы их продали даже в Бангладеш. Я знал, что ответная атака должна произойти. Мы рассчитывали на то, что она не будет слишком точной, и это позволит удержать хотя бы часть комплекса. Так оно и случилось, перелет составил парочку километров, но только головка имела мощность десять мегатонн. Скорее всего, это была всего лишь одна такая головка у них в арсенале. В момент нападения я находился на далее всего выдвинутом посту прослушки, чуть ли не в двух километрах от главного комплекса. Это и спасло мне жизнь, равно как и служившим там солдатам. Получили мы здорово, но конструкция выдержала. Опять же, радиация не была слишком сильной. НАТО даже не знало, что это мы спровоцировали нападение, поэтому ответило украинцам на всю катушку. Потом уже Россия выстрелила все, что у нее было, и… это уже конец. Я собрал людей и через пару месяцев, когда запасы продовольствия закончились, мы вышли на окружающую местность. На захваченных машинах мы направились к Вроцлаву. Я знал, что здесь имеется второе убежище, и, хотя оно не было полностью завершено, было понятно, что им воспользуются. Я не ошибся. К сожалению, мне не удалось найти каких-либо указаний, касающихся здешнего комплекса, ни в штабе округа, ни в Управлении Воеводы. Несколько недель, проведенных на склонах Шлензы, тоже не дали ничего. Мы обнаружили ходы в какие-то штольни, только все они заканчивались тупиками. Ага, еще мы нашли несколько вентиляционных отдушин, но даже когда закупорили их, это не вызвало какой-либо реакции. Мы сожгли остатки лесов, чтобы открыть побольше чистого камня, только и это ни к чему не привело. И тогда я решил рассказать людям о Проклятых на тот случай, если бы отряды из Бастиона слишком быстро вышли на поверхность. Вот и все.

Он закончил свой рассказ, а я заметил, что мы уже приближаемся к мельнице «Мария» на Тумском Острове. Клетка остановилась, и дверки открыли. Я помог Павлу выйти наружу. Охранники подтолкнули нас в сторону куч разбитого камня. Между ними извивалась узкая дорожка, ведущая прямо к собору. Его ворота были широко раскрыты. Мы шли медленно в сопровождении пары стрелков, которые осторожненько продвигались за нами, отставая на десяток метров. Я поддерживал слабеющего с каждой минутой Павла и медленно приближался к мрачному входу. При этом я заметил, что на массивных деревянных дверях были смонтированы какие-то устройства. Тросы, выходящие из металлических, закрепленных на створках ящиков, терялись среди куч битого камня. Я оглянулся. Наши стражники остались далеко позади, но все время целились в нас из своих ружей.

— Это не будет так уж страшно, — произнес я отчасти Павлу, отчасти самому себе. — Наверняка это их версия тюрьмы.

— Не рассчитывай на это, — прохрипел в ответ Завадский. — Этот хер приготовил для нас что-то особенное. Могу поспорить на его яйца…

Мы вошли вовнутрь здания. Я заметил, что часть крыши завалилась, битый камень, стекло и металлические фрагменты покрывали чуть ли не весь пол. Через дыру с размерами в приличный дом в средину проходил свет заходящего солнца. Как только мы переступили порог, двери за нами со скрежетом закрылись. Я уложил Павла на одной из лавок и сел рядом, поддерживая голову приятеля. Тот устроился на моей груди и тихонько стонал.

56
{"b":"589668","o":1}