ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Возможно, что оно не слишком-то и приятно, — сообщил он, уже под собственной личиной, онемевшему от удивления Ялмусу, — но тебе придется, если уж и не надевать, то, по крайней мере, забрать из конюшни со своей одеждой; и хорошенько заплати хозяину, потому что вонь и вправду страшная. Конюшню придется окуривать не раз, и не два. Дальше… Тут вот рукоять рапиры. Что же касается Пирруга, то я уже говорил: веревки, сети, самострел, меч — все помнишь? — Ялмус кивнул. — Вот тебе одна надглазная плитка, вторую я заберу себе на память, можешь сказать, что вторая упала в грязь. По случаю поисков, людишки поле перекопают, тоже дело нужное. — Кривясь, Хонделык поднял к лицу кружку, подозрительно принюхался. — До сих пор еще отдает той дрянью. — Он сделал глоток. — Ага, еще одно дельце, для тебя, пан, не очень-то и приятное.

— У меня тоже имеется одно дело, — промямлил Ялмус. — Вот только все в голове крутится. Еще вчера, видя вас, я будто бы в зеркало гляделся…

Хонделык подмигнул Кадрону.

— Это уже не важно. А что касается дел, то вначале о моем. Ложись-ка, пан, на стол. Ведь не можешь ты цел-здоров, без хотя бы синяка, в замке показаться. Тебе нужны боевые шрамы, — заявил рыцарь без малейшей насмешки.

Ялмус отставил кубок и рванул сорочку. За окном раздался вопль множества глоток.

— Это в твою честь, — сказал Хонделык. — Скажешь им, что это мой слуга тебя перевязывал, только тянуть уже никак нельзя. Сорочку можешь и не снимать…

Ялмус лег на живот и в ожидании боли стиснул кулаки. Хонделык несколько раз, не обращая внимания на шипение юноши, прошелся по его спине плоской стороной меча. Затем, не довольный эффектом, дернул сорочку и сделал изрядную царапину. Прихлопнул тканью сорочки, на белом сразу же расплылись капельки крови.

— Ничего… Ага, вот еще что… — он указал на Кадрона, стоявшего у стенки со свечой в руке. — Все видели, что у тебя подшмалило волосы, — он повернул голову Ялмуса и почти полностью сжег хвостик-кисточку, подвязанную кожаным ремешком. После этого он отдал свечу Кадрону, а когда молодой человек повернулся, рыцарь заехал ему кулаком в лицо. Ялмус мешком свалился на пол. — Мог бы и сам это сделать, — с недовольством буркнул Хонделык слуге.

— Я? Да за что же? И кто бы мне позволил?

— Ладно уже…

Он склонился над Ялмусом и пару раз приложил парня головой об пол, затем поднялся с недовольной миной. Кадрон быстренько повернул Ялмуса и опрыскал ему лицо холодной водой. Юноша заморгал, застонал, коснулся пальцем вспухающей щеки.

— Ты уж извини, но нужно…

— Я понимаю, ничего страшного. — Ялмус бодро вскочил с пола. Он совершенно не обращал внимание на то, что случилось, в его глазах пылал странный огонь. Поначалу Хонделык принял это за радость от удачной сделки, только вот Ялмус, казалось, даже и не помнил, зачем он сюда пришел. — Я все понимаю, пан… А моя просьба… Ну, это значит… Все равно же нужно сказать… — Он схватил кубок и опороржнил одним глотком. — Я не могу без Айсеи!

— Без кого?

— Айсеи, — сконфуженно пояснил Ялмус. — Это та девушка, которая… Ну, вы же понимаете… Я с ней две ночи…

Хонделык наморщил брови, затем кожа на его лбу разгладилась. Он усмехнулся.

— Нет.

— Но ведь я не могу… Я дышать не смогу, если ее не увижу!

— Придется жить столько, на сколько хватит тебе воздуха.

— Пан смеется надо мной, и правильно, но ведь это необычная девушка…

— Вот именно: необычная, — подтвердил Хонделык.

— Так и я же говорю… — Наконец-то Ялмус отметил необычную интонацию хозяина. Он застыл с раскрытым ртом. — Но ведь как же это? Ведь…

— Успокойся, Ялмус, успокойся. Иди… — Хонделык обошел парня, сунул ему в руку замотанные в тряпку рукоять рапиры и драконью чешую, обнял одной рукой и подтолкнул к двери. — У тебя же каштелянка имеется, или ты забыл? — Ялмус попытался было сопротивляться, но пальцы Хонделыка стиснули его еще крепче. — Подумай хорошенько, а потом выбирай, я тебе добра хочу.

— Я не…

— Да!

Ялмус вздохнул и склонил голову. За окнами вновь раздался вопль нескольких десятков, а то и сотен глоток. Хонделык развернул парня и указал жестом на окна.

— Мне оно даже и не удобно… — пробормотал Ялмус. — Все ж таки, не я убивал…

— Тогда слишком и не хвались, — засмеялся Хонделык. — Тогда это воспримут как скромность, а ее много не бывает. Прощай.

Он открыл дверь и вытолкнул гостя за порог.

— Ну, вот и конец. — Он направился к столу, взял кружку и подошел к окну. Когда при виде выходившего на улицу Ялмуса вновь раздался приветственный вопль, он спросил у Кадрона: — Ну что, есть у тебя идея, куда нам отправиться теперь? Может какие слухи?

— И тебе недостаточно?

— А я знаю? А что ты посоветуешь? Сидеть у камина и слушать песни, прославляющие укротителей драконов? — Горечи в словах Хонделыка было достаточно, что ее можно было бы заметить и невооруженным ухом. — Уж лучше что-нибудь делать…

Кадрон сунул руку в карман и подошел к Хонделыку. Откашлявшись и усмехнувшись, он подал хозяину перстень.

— Что это… Чтоб я сдох?! — Хонделык всматривался в гигантский камень с прекрасно заметной пурпурной точкой где-то в самой глубине прозрачной, сочной синевы. — Да ведь это… Не может быть!?? Это самый большой Кини-Ка-Глаз, какой я когда-либо видал!

— Не только ты один, — согласился с ним Кадрон. — Наверное, это вообще самый большой Кини-Как-Глаз. Достойный королей! Видно наш Ялмус не из самого последнего рода, раз такие подарки девке делает.

Хонделык вздрогнул и поднял глаза на слугу.

— Что ты сказал? Он это дал Айсее?

— Да.

Рыцарь перевел взгляд с лица Кадрона на перстень, с перстня на слугу, еще раз на камень. После этого он расхохотался, откинулся на спину и стал смеяться даже еще громче, стуча себя кулаком в колено. Он схватился за столешницу, бросил перстень перед собой и, вглядываясь в него, ржал изо всех сил. Кадрон подошел поближе и тоже улыбнулся, но не заразившись весельем хозяина: просто он не понимал, что происходит.

— Кадрон? — Хонделык силой заставил себя быть серьезным, оттер слезы краем ладони, потянул носом. — Знаешь что? Знаешь? — Он снова фыркнул, смех побеждал. — Гораздо выгоднее, чем убивать драконов, знаешь что? Стать хозяином борделя! Как тебе темочка для философского диспута? Что скажешь?

Он поднялся и вытер слезы рукавом. Вновь фыркнул, глянул в окно. Опять прошелся рукавом по слезящимся глазам. Потом посмотрел на своего серьезного товарища.

— И неужто так будет всегда?

Якуб Чвек

ГОТОВЬ С РИМСКИМ ПАПОЙ

(Jakub Ćwiek — Gotuj z Papieżem)

Ох, и достанется же мне за этот текст. Откуда такое предположение? Потому что по башке получил за одну только идею. Родичи криво глядели, некоторые знакомые предупреждали, а были еще и такие, что прямо спрашивали: «А на кой это тебе надо, мужик?»

Правда же заключается в том, что давно уже мне хотелось написать в таком вот духе. Рассказ о манипуляции толпами, о мелкости при подходе к глубоким вещам, об изменяющихся точках зрения и о рождении идиотских догм. Но, прежде всего, мне хотелось написать нечто о несправедливости в отношении Папы и его дела. О том что, блин, мало кого интересовало, что он должен сказать, ибо гораздо забавнее было считать его каким-то праведным Малышом из книжки про Карлсона? Папа-мобили? Улицы в каждом городе? Кучи книжек? А теперь еще фильмы с комиксами…

Написанное мной является фикцией в том смысле, что никогда не произошло. Но, наверняка, если и случится, то не пойдет столь гротескно, как я здесь показал. Хотя… холера ясна! Вы когда-нибудь слушали передачи торуньского радио — голос католика в каждом доме? Достаточно услышать один разик, и человек ни в чем уже не может быть уверен…

Посвящаю: Кшысю «Букату» Бортелю.

Потому что именно он выдвинул идею рецепта написания бестселлера, которое и было зародышем рассказа.

62
{"b":"589668","o":1}