ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Белый чуть-чуть склонил голову. Похоже, что я его не разозлил.

— Не желаешь нервничать, так? Проблемы с миокардом? — продолжал я лезть на рожон.

— Сэр Фаррел ждет.

— И ладно. Я сделал глоток спиртного, а он отвернул лицо. Вообще-то я без труда заводил таких громадных типов. Но этот был другим.

— Ладно, может на обратном пути удастся, — прошипел я сам себе под нос и направился к белому дому, чувствуя его взгляд на своей спине.

Я и вправду запаздывал. Впрочем, вся моя жизнь тоже опоздала. Родился я на сорок восьмой неделе беременности, и моя мамочка сразу же от меня отказалась, потому что мало того, что я ее чуть не убил еще там, в матке, так у меня вдобавок был еще и горб. Так что трудно ей удивляться.

— Годы летят, а как мало изменилось, — вздохнул я. — Горб остался, я все так же опаздываю… Эх.

Я потянул еще глоточек и осторожненько вошел на лестницу. Здесь этих белых фигур было больше всего, и я, по-моему, уже догадывался, зачем они нужны Фаррелу. Они должны были подавлять. Каждый, кто подымался по этим ступеням, чувствовал себя никому не нужным и маленьким будто какой-то задолбаный червяк, а все, о чем мечтают все задолбаные червяки — это скрыться в более паскудном месте. В тени.

— День добрый, мистер Фаррел, — сказал я. — Честное слово, не надо было уж таких средств, чтобы смутить меня. Я и без того чувствую себя паршиво.

Фаррел усмехнулся. Нет, на сволочь он похож не был, но кто ж на нее похож? Пластическая хирургия это вам не фунт изюму.

— Проходите, — пригласил он. — Садитесь, отложите эту свою бутылку и начните-ка думать о деле, мистер Босси.

Мне понравилось, что меня завел не камердинер, и то что комната, в которой мы будем вести переговоры, находится внизу. Фаррел закрыл двери.

— Хотелось бы знать, о каком это деле должен я думать. Ваше письмо было довольно-таки таинственным, — улыбнулся я и осторожно присел на спинку кресла.

Фаррел кивнул. Он выглядел все более и более мрачным, а может мне так только казалось, потому что света здесь было немного. Я чувствовал запах его косметики, и запах этот напоминал мне, что деньги — это дело все-таки серьезное. Тогда я решил постараться. По правде говоря, я впервые разговаривал с кем-то таким как Абрахам Фаррел.

— Так как? — спросил я. — Объясните вы мне?

— Вы знаете, чем я занимаюсь? Терпеть не могу, когда кто-то отвечает вопросом на вопрос.

— А вы знаете, чем занимаюсь я?

— Да. Как раз это очень просто. Вы еще никогда в жизни не работали. Даже по заказу. Каждый день вы шатаетесь по городу, а ваш ораторский талант заставил считать вас человеком заносчивым. У вас нет ни семьи, ни друзей. У вас нет никаких сбережений. У вас не бывало никаких стычек с полицией. У вас вообще ничего нет. Когда вы сюда заходили, я даже не увидал у вас тени.

— Но кое-что у меня имеется.

— Что же? — приоткрыл он портьеру, и я увидел, что его лицо вовсе уж не такое приятное. Черные волосы упали ему на лоб, а губы выгнулись вниз, слишком низко, чтобы он казался удовлетворенным.

— Так что же у вас есть? — повторил он.

— У меня имеется горб.

— Мы не о том говорим, мистер Босси. Горба вы не приобрели. Теперь уже я кивнул.

— Правда. Это подарок.

Я сделал печальную гримасу на лице и подумал, что Абрахам Фаррел позвал сюда не ради пустой болтовни. Уж слишком он нервничал.

— Но, по-видимому, вы мне не это хотели сказать. В принципе я уже как-то привык. Жить можно.

— Откуда? Вовсе вы и не привыкли. Нисколечки. Только это вовсе и не важно. То, что я вам уже сказал, тоже не важно. У меня есть деньги и собственные источники информации. Я лишь повторяю очевидные для всех вещи.

Фаррел пригладил волосы, и еще одна морщинка пролегла у него на лице.

Мне это перестало нравиться. Этому человеку было нужно…

— Ну, Босси. Вижу, что вы догадываетесь… Да. Я знаю.

— Невозможно, — очень медленно ответил я. — Этого не знает никто.

Я приблизился к Фаррелу и одним рывком поднял жалюзи. Он улыбался.

— Нет, — схватил я его за отвороты пиджака. — Пожалуйста. Они не продаются. И я не хочу, чтобы они тоже их знали. все эти твои фильмы немного другие, совершенно не такие… Я…

Но он даже не пошевелился, лишь стоял у окна и смотрел на одну из тех белых статуй. мне же начало казаться, будто статуя глядит на меня, и вот тогда лишь до меня дошло, что у Фаррела печальная улыбка.

— Мистер Босси, я не нуждаюсь ни в одной из ваших книг. Пожалуйста, поверьте. Написанное вами меня совершенно не интересует.

Горб снова начал зверски свербеть, потому что я вдруг понял — если бы он захотел войти в мою комнату и забрать у меня мою машинку, мне бы не удалось его остановить. Я был ничто.

Я вернулся к своей спинке кресла, но даже оттуда видел эту чертову статую. Хорошенькое местечко для беседы выбрал Фаррел.

— Чего вы хотите?

— Вам известно, что приносит мне самые большие бабки?

Я стиснул зубы.

— Нет. Я совершенно не разбираюсь в этом вашем дерьме.

Он повернулся ко мне лицом, и теперь мы глядели уже вместе. Всегда, когда кто-то смотрит на меня, я горблюсь сильнее и сильнее.

— Имеется одна такая штука. Называется она «Подворотня 403». По правде сказать, только она и держит Издательство Фаррела на плаву, дорогой мой мистер Босси. Но, как всегда в жизни, у меня тоже появились проблемы. Закурите?

— Нет.

Какое-то время он выдувал голубые струйки дыма, а потом подошел ко мне, так близко, что заслонил все окно. Я облегченно вздохнул.

— Предыдущий автор отказался сотрудничать. И это после четырнадцати лет. Но и это не самая большая проблема. Ты знаешь Адриана Слайпера?

— Может знаю, может и нет. Только я никак не могу вас понять.

— Все ты знаешь. Этот сукин сын пожелал, чтобы именно ты продолжал писать «Подворотню 403». Он знаком с тобой. И знает, что ты пишешь. Фаррел отошел, но на сей раз я той статуи не увидал. Я блеванул на ковер. Иногда, когда уж совсем хреново, нравится мне поблевать.

У меня ничего не улучшилось. Морось перешла в дождь, ветер в шторм, а мой гнойный свищик в массу других болячек. Я сидел у себя в комнате. Курил. Размышлял. Две старых «Житан» — вот и все, что удалось мне обнаружить в карманах гостиничного рабочего халата. Одну взяла Флоренс.

— Знаешь, — сказал я, — теперь, когда я так слабо вижу и тебя, и все вокруг, только сейчас замечаю, как мало я запомнил. Мне бы и хотелось чего-нибудь вспомнить, но единственное, что у меня в голове, это все эти чертовы полы и полное ведро порошка. Совершенно нет картин, пульсирующих жизнью, нет отца, который бы на меня орал, нет школы и нет красной простыни. Нет даже того, что рассказали мне другие.

Я затянулся сигаретой.

— А я? Как ты помнишь меня, Вит? — Я помолчал.

— Тебя, Фло, я запомнил хорошо. Ты высокая женщина, и я знаю, что у меня всегда было проблемой сказать, что же в тебе было самое длинное. Ноги, ладони, лицо или, может, взгляд. Ты носишь кучу серебряных браслеток и часто подкрашиваешь губы. Помню, что у тебя была очень красная помада. Помню, что часто глядел на нее, потому что ты оставляла ее на бычках, которые я сметал с пола.

Флоренс прошла по комнате. Мне казалось, будто она остановилась перед окном и на что-то глядит. Да. Что-то там было. Раньше и я сам любил глядеть через то окно.

— Бедный Виталик, — услыхал я. — Неужели ты забыл, чем я занимаюсь?

Точно. Как раз этого я и не мог вспомнить.

— Нет… — поколебавшись ответил я. — Не знаю. Я почувствовал ее запах, и вдруг мне вспомнился Адриан Слайпер. Его я забыть не мог.

— А ты помнишь, где валялись мои окурки?

— Там, где ты сидела чаще всего. Там, где ты ждала. Она коснулась моей головы.

— Но ведь я уже не сижу. Я уже не могу этим заниматься. Старик Кейси не может налить кружки пива, Нолан перестал выходить в город, ты уже не убираешь в барах, а я… Я уже не могу быть блядью.

Флоренс начала смеяться, и я знал, что она вот-вот расплачется. Изо всех сил я старался вслушиваться в дождь и думать о том, что было когда-то. Точно. Флоренс была проституткой. Она была нашей лучшей девицей, и многие типы возвращались сюда ради нее. Тед, которого мы называли Жопником, заботился о добром имени «Подворотни», но Флоренс была выше крыши. Она умела это делать, на втором этаже у нее была даже специальная комната.

8
{"b":"589668","o":1}