ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Размороженный. Книга 3. GoodGame
Отличная квантовая механика
Нахал
Ветер ярости
Любить считать. Как построить крепкие отношения на основе финансовой независимости
Чужая жизнь
Болотный кот
Ваши семейные финансы. Все, что нужно знать, чтобы водились деньги
Умный гардероб. Как подчеркнуть индивидуальность, наведя порядок в шкафу
A
A

— Что это? — спросил я, стараясь, чтобы эти слова прозвучали как можно более спокойно. Ну не хотелось мне, чтобы она поняла как сильно я был возбужден. Хотя, я бы удивился, если бы она до сих пор этого не заметила.

— Это заметки для Кшиштофа, — пояснила девушка. — Парочка указаний, что ему делать, как себя вести, и вообще… А внизу имеется даже сценарий его первого публичного выступления. Прочти.

И что мне оставалось делать? Я уселся на горшке и, заложив нога на ногу, чтобы скрыть приличную эрекцию, взялся за чтение.

Вот вы знаете, что большая часть гимнов, созданных для потребностей телевизионных проповедников, была сложена так, чтобы человек во время пения занимался еще и гипервентиляцией легких? Достаточно было разложить акценты таким образом, чтобы не заканчивать строку на полном выдохе, а чуточку раньше. Тогда у поющего в легких остается еще немного воздуха, но он уже набирает больше, чтобы наверняка пропеть свое. Прибавим к этому хлопание в ладоши и раскачивание, а еще тепло, вызванное жаром тысяч тел, замкнутых в помещении, и вот вам отъезд, как после ЛСД. И таким людям можно впарить все.

Вспышка света во время чуда? Нет ничего проще. Во время оздоровляющего возложения рук на голову больного нажми своими большими пальцами на его глазные яблоки.

Само чудо? Тщательно подбери больного, и тогда будет достаточно эффекта плацебо. После совершения «оздоровления» быстренько сконцентрируй внимание на себе, пока сила больного, вызванная верой и эйфорией, не уступит силе болезни…

Страница за страницей, листок за листком — заметки для Кшиштофа были полны подобными замечаниями. Я бы сказал, что это было краткое изложение учебника «Как стать Мессией — для сопротивляющихся».

Я отложил все это хозяйство и поглядел на Патрицию.

— И что ты собираешься с этим делать?

— Обнародовать, — решительно ответила она.

Мне сделалось обидно, поскольку голос ее звучал как вызов. Как будто бы она считала меня своим врагом.

— Я хотела что-нибудь сделать, когда по телевизору показали те письма с сообщениями о чудесах… Твои письма, — продолжила она. — Но тогда еще я подумала, что из всего этого может быть и что-то доброе. Может, это я не врубаюсь, а все это…

— Понимаю, — соврал я. Сам я не понимал ни в зуб ногой, но мне не хотелось, чтобы она сейчас начала объяснять.

Патриция взглянула на меня из-под ресниц и печально усмехнулась.

— Похоже, теперь это мой шанс, чтобы исправить мир, разве нет?

Я кивнул, хотя вовсе так не считал. Сегодня, когда я об этом так вот размышляю… Похоже, я не был по отношению к ней слишком откровенен, правда? Жаль, что то был наш последний разговор.

Патриция выскользнула, когда все еще спали. С собой она забрала несколько бобин с необработанным материалом, заметки для Кшиштофа, что-то еще… Я не ориентировался, а что еще могла иметь группа ксёндза, но считал, что и так она выбрала вполне неплохой материал. Одни вкусные кусочки, если можно так сказать.

Ее исчезновение не вызвало какой-то особенной тревоги или замешательства. Коротышка сделал список того, что пропало, прилизанный очкарик записал все в толстом блокноте, а Эйнштейн — пугало и красавчик заявили, что им нужно срочно повторить роли. И они пошли…

Я был уверен, что хотя бы ксёндз как-то отреагирует, но он всего лишь пожал плечами и сказал Кшиштофу, что пора собираться. Ноль паники, ноль нервов, говорю вам — как будто бы ничего не случилось. И вот тут до меня дошло, что ведь это намного страшнее, чем если бы они тут начали сходить с ума. Ведь их поведение четко говорило: что все сделанное Патрицией, что все те материалы, которые она свистнула и собиралась раскрыть — не имело ни малейшего значения. Она не была в состоянии угрожать ни операции, ни группе ватиканских спецов. Мотыга против солнца! Первый раунд! Деритесь!

С головой, наполненной самыми мрачными мыслями, я отправился в ванную, чтобы почистить зубы. Пялясь на собственное отражение, я открутил кран, вытащил щетку и… почувствовал, что она чем-то обернута. Глянул — листок, зафиксированный аптечной резинкой.

Я внимательно огляделся по сторонам — скорее, по причине выработанного фильмами рефлекса, чем из опасения, будто бы за мной и вправду кто-то шпионит — и развернул листочек. Записка была короткой, всего три предложения:

Если мне удастся то, что я собираюсь, то вскоре начнется гроза. Тогда бы мне не хотелось оставаться самой. Ты поможешь мне менять мир?

Патриция

— Конечно же, помогу, — ответил я последовательности быстро накаляканных буковок. — Только все это не так просто.

Она знала об этом. Водя пальцем по тексту туда и назад, я чувствовал ее страх и неуверенность. Иногда я почти что видел Патрицию, оглядывающуюся на всякий подозрительный звук. Я восхищался тем, что она сделала, что запланировала — сам бы я наверняка на подобное не отважился

И, похоже, именно эта мысль, осознание собственной трусости, подтолкнула меня, в конце концов, к действию. Я скорчил страшную рожу, целясь в свое отражение желтой зубной щеткой с облезшей щетиной.

— А теперь, сволота, станцуем по-другому, — предупредил я. После чего вылез из ванной.

Чувствовал я себя просто великолепно. В башке шумел адреналин, мышцы напрягались под кожей, походка сделалась упругой. Зрение сделалось резким, слух и нюх усилились настолько, что я слышл всякий шепот, чувствовал даже легкую вань страха, запаховую нотку неуверенности. Я был хищником, настоящим крутым мужиком. Я был Брюсом Виллисом из первого «Крепкого орешка», Джоном Рембо, Терминатором. На отрезке между салоном и выходными дверями на мгновения я был даже Абаддоном — воплощенным уничтожением и концом всех времен…

А потом, когда уже открыл дверь в коридор, огромная, мохнатая лапища ебнула меня промеж глаз, вот и все что было…

Меня привязали к стулу. Нечего сказать, вполне даже удобно, но вы ведь сами понимаете — кого-нибудь не связывают, чтобы предложить ему чего-нибудь приятного, так? А если даже и так, чуть раньше устанавливаешь слово-ключ или нечто подобное. Нечто, что прерывает забаву и возвращает миру естественный порядок. Но здесь ничего такого не было.

Передо мной на диване сидели Червяк с Эйнштейном — страшилой. Говорили что-то, спорили, но было прекрасно видно, что им замечательно сотрудничается. Сейчас они размышляли над заявлением для прессы. Чьим и на кой черт? Не спрашивайте, я только-только пришел в себя, до того был занят перевариванием предательства дружка, а не содержанием услышанных слов. Ведь то, что Червяк присоединился к команде, было видно с первого взгляда. Слишком весело, урод, забавлялся.

Я собрал слюну во рту и сплюнул, чтобы показать, что уже не сплю. Ну, понимаете, такой знак протеста. Слюна была темно-розовой.

— О, ты уже не спишь? — Червяк широко усмехнулся. Шпинат между его зубами доставил мне массу удовлетворения.

— Что с Патрицией? — спросил я.

Он пожал плечами и отвел глаза, сразу же теряя охоту к разговору.

— Мертва, — ответил за него пугало-Эйнштейн. — Умерла сегодня утром.

Огромный, стопудовый молот трахнул меня в грудную клетку — именно так я это воспринял. Какое-то время я не мог вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы собрать мысли.

— Уби… вы убили ее? — прошептал я.

— Да с чего это ты, Ремигий, — ответил ксёндз из-за моей спины. — Я же говорил тебе, что мы не убиваем.

А потом вкратце рассказал, как все было.

Сообщение о чуде в Уганде разнеслось молнией. Ничего удивительного, раз репортаж о показе новых рук миссионера обладал большей смотрибельностью, чем все вместе взятые олимпиады. Потом уже сообщения экспертов да еще мои письма.

Толпы частных детективов взялись за проверку их аутентичности — и никто не промолвил хотя бы словечка против. Действительно, жили такие люди, действительно, в свое время они были неизлечимо больны. В больницах хранились документы, сами же они всем святым клялись, будто бы все происходило так, как выдумал Червяк.

81
{"b":"589668","o":1}