ЛитМир - Электронная Библиотека

Глянул Алесик и удивился:

— Дрова гнилые?

— Не дрова, а остатки старого партизанского колодца. Откопали их.

— Интересно!.. А там, Аля, что?

— Навес для отдыха и место, где винтовки и пулеметы ставили. Дальше траншеи, окопы…

— Где?!

— Да вон же! Идем ближе, увидишь.

Алесик едет в Красобор - i_014.jpg

Они влезли в один окоп, потом в другой, третий, затем в узкую изгибистую траншею.

Осмотрели партизанскую кухню, черные огромные котлы, висевшие под открытым небом над остывшей золой. Вдруг Алесик воскликнул:

— Смотри, Аля, настоящий блиндаж!

— Не блиндаж, а штабная землянка, — поправила «экскурсовод». — Дальше госпиталь, землянка радистов, разведчиков, склад.

— Алечка, а нам в середину землянки войти можно? Так хочется…

— М-м… Можно. Мы с дедушкой тоже заходили. И в склад оружия. Смотри только под ноги.

Они спустились в штабную землянку. Дохнуло прохладой, сырой землей и смольным деревом.

В землянке, справа в углу, стоял стол, слева и спереди — широкие лавки. Вот и все, что вначале разглядел Алесик.

Свет падал в землянку откуда-то сверху, через крохотное окошечко под потолком.

— Аля, — Алесик проглотил комок в горле, — они тут сидели, перед тем как идти в бой?

— Тут. Где же еще?

— А можно мне за их столом на колодке присесть?

— Присядь, — вздохнула она. Помолчала и добавила, словно в оправдание: — Ты же сын партизана.

И Алесик уселся за стол.

— Вот тут, наверное, раскладывал командир карту, — прошептал он. — А рядом автомат его лежал.

— Нет, — покрутила головою Аля. — Про карту правильно, а оружие в углу, у двери стоит, сам посмотри. Видишь жердь?

Алесик посмотрел и увидел, что в углу, возле входа, действительно жердь с прорезами приколочена к стене. А в прорезах четыре деревянных коротышки. Оружия же нигде не видно было.

— Ты ошиблась. Тут только деревяки.

— Это сейчас деревяки. А тогда автоматы ППШ стояли. Дедушка сказал, что все точно сделали.

— Ух, как здорово! — с восхищением воскликнул Алесик. Коротышек с сучками его глаза больше не замечали. На месте деревяк металлически поблескивали грозные, видавшие виды ППШ.

— И землянка эта, и окопы, и шалаши, и кухня, и колодец — все на прежних местах, все такое, как было во время войны. Даже котлы те же самые, партизанские. Их фашисты прострелили и в болото бросили, когда лагерь захватили. Дедушка со следопытами отыскали. Следопыты хотели пулевые отверстия заделать, но дедушка не посоветовал: «Пусть остаются, как раны…» А когда землянку эту восстанавливали, партизанский миномет нашли. Его в город, в музей отправили.

— Аля, — вспомнил Алесик, — сегодня, наверное, и Зайчик на встрече будет.

— Правда?! — глаза у Али большими-большими сделались. — Он жив?! Ты не врешь?

— Мне Михась-младший, сын доктора Жирмонова, говорил.

— Может, выдумал?

— Михась не из таких. Он сказал, что на встрече меня с Зайчиком познакомит. Обязательно!

— Неужели Зайчик жив и сам приедет?

Аля схватила Алесика за края воротника тенниски, и ее зеленые глаза близко-близко возле Алесиковых глаз очутились. Так близко, что он даже ощутил ее взволнованное дыхание.

Алесику вдруг жарко стало. Он почувствовал, что краска прилила к его лицу, что краснеет всё больше и больше и, видимо, уже вспыхнул, как стоп-сигнал.

— Ты не врешь, Алесик, миленький?!

— Чего мне врать приспичило… Пусти, ну пусти воротник!

— Ой, прости, Алесик! — Аля смутилась, выпустила из ладошек концы воротника Алесиковой тенниски и сама зарделась.

— Может и увидим. Михась не обманывает, — все еще красный, неизвестно почему, повторил Алесик. — А если соврет, тогда… тогда мы вместе с тобою всю жизнь будем Зайчика искать! Всю жизнь! И тебя, Аля, примут, обязательно примут в отряд следопытов.

— Спасибо, — тихо-тихо промолвила девочка. Она вдруг вскочила на ступеньку крутой лестницы. — Давай, Алесик, руку, я помогу тебе вылезти.

Праздник в Красоборе

Только вылезли из штабной землянки, даже осмотреться не успели, как Алесик увидал Михася-младшего.

— Михась! — закричал Алесик. — Михась, ты Зайчика ищешь? Мы с тобою, а?

— Тебя, а не Зайчика ищу! Его найти легче.

— Где он?!

— Потом! Сейчас бежим!

— Куда? — заволновался Алесик.

— В почетном карауле возле памятника стоять будешь. Как сын партизана. Рядом с солдатами.

— Я тоже внучка партизана! — выступила вперед Аля. — Ты Михась-младший?

— Я-то Михась-младший, а кто ты такая, не знаю.

— Она внучка деда Лусты. Ее Алей зовут.

— Старого Лусты? Ну, если внучка Лусты… Бежим вместе! Быстрее!

Они взялись за руки и побежали так быстро, что вскоре лагерь остался позади и они очутились на большой поляне, где собралась разноцветная людская толпа — целое море людей!

Из громкоговорителей летели слова — на трибуне выступал высокий седой человек.

Трибуна возвышалась над толпою и хорошо была видна Алесику. Там находилось много не знакомых Алесику людей. На видном месте висел портрет Максима, сына бабушки Алены.

— Смотри, там и доктор Жирмонов! — узнал Алесик. — И Курт Пильцер!

— Все, все на месте, — поддакнул Михась. — Одного тебя приходится искать чуть ли не по всему Красобору.

— А где папа? — встревожился Алесик. — Я не вижу папы!

— Твой папа тоже на трибуне, — разозлился Михась. — Только стоит не в первом ряду. Во-он он, сам погляди!

Действительно, Алесик увидел папу. И папа увидел Алесика, на минутку остановил на нем взгляд. Но его снова заслонила чья-то фигура.

— Быстрее! — заторопился Михась.

Они начали протискиваться среди людей, не к трибуне, где было особенно людно, а чуть правее, к высокому постаменту, на котором высился высеченный из камня партизан с винтовкой. Партизан бежал вперед и, казалось, только на минутку остановился. Да так и застыл, закаменел навеки. А под ним были высечены имена тех, кто погиб.

Протиснулись к памятнику. Тут в почетном карауле застыли солдаты с настоящими автоматами. А рядом с ними — два пионера. У каждого не только безукоризненно отглаженный алый галстук, но и широкая алая лента через плечо.

Возле постамента лежали букеты цветов.

Михась подвел Алесика с Алей к человеку, на левом рукаве у которого была красная повязка, а на груди такой же бант.

— Вот вам Алесь, а вот внучка Лусты, — сказал Михась и подтолкнул Алесика и Алю вперед.

Тут раздались такие аплодисменты, что Алесик и Аля невольно повернули головы. У трибуны, на специальном щите, было распростерто полотнище кумача. А на нем, развернутое и незаметно прихваченное нитками, висело полуистлевшее, пробитое пулями и осколками знамя партизанской бригады имени Кутузова. Алесик увидел на знамени вышитый портрет Ленина и слова: «Пролетарии… соединяйтесь!» Все смотрели на трибуну, на знамя и аплодировали.

— Это то самое знамя, которое спасали папа и Курт? — Алесик проглотил давкий комок в горле.

— То, — коротко бросил Михась.

Аплодисменты начали утихать. К микрофону подошел Курт Пильцер.

— Товарищи! — Курт заволновался, крепче сжал своей единственной рукою микрофон, будто он мог упасть и разбиться или даже исчезнуть. — Камерадэ! Боевые друзья! Эта земля, как этот партизанский знамя, полито нашей горячей кровь. Мы сражались рядом в самых жестоких боях. В тех боях с фашистами рождалось и наше социалистическое содружество. Мы всегда будем идти рядом, во все испытания, какие бы они ни был…

Алесик тронул Алю:

— Слышишь, как хорошо Курт по-нашему говорит?

— Еще бы! — кивнула Аля. — Его и Зайчик, и мой дедушка учили говорить по-русски.

Мужчина с повязкой прервал их разговор:

— Молодые люди, сейчас вам в почетный караул становиться.

Тут только Алесик заметил, что Михася возле них нет. Он застыл смирно там, у памятника, застыл с алой лентой через плечо. А рядом с ним стоял Отто. Отто Пильцер.

14
{"b":"589670","o":1}