ЛитМир - Электронная Библиотека

Нелегко партизанам, а всё ж приняли решение дать бой, не отходить: не бросать деревни на разграбление, издевательства, уничтожение.

Заняли оборону, с соседними отрядами договорились, связь наладили, засаду у шоссе организовали. Как будто всё предусмотрели. Но в последний момент вспомнили, что имеется еще одна дорога — через лес. Фашисты избегали лесных дорог, боялись: за каждым кустом и деревом им партизаны мерещились. Но кто знает, могут и отважиться. И тогда в спину бригаде ударят. Командование приказало отряду «Мститель» и на этой дороге заслон выставить.

Только тревожится командир «Мстителя»: заслон невелик — враг его враз смять сможет, если броневики пойдут. А усилить группу некем: люди в разных местах оборону держат, держат на большом расстоянии…

«Мост на Жеремянке взорвать надо», — решил командир и послал подрывника на лесную дорогу, к тому месту, где ее пересекала река.

— Вот эта? — удивленно спросил Алесик.

— Она самая… Тогда мост через нее очень опасен для партизан был. Положил подрывник в вещевой мешок мину, забросил за спину винтовку, топор сунул за пояс. И пошагал.

— Топор-то зачем?

— Мост деревянный был. То ли сваю придется подсечь, то ли перила, а может, и дерево свалить — лес же. Без топора никак не обойтись.

Подрывник добрался к указанному месту, тяжелый мешок с плеч сбросил, на траву отдохнуть присел. Начал мост осматривать, где бы лучше мину пристроить. Вдруг слышит: идет кто-то. Оттуда, с немецкой стороны. Партизан за винтовку да за дерево. А сам выглядывает. Видит: мальчонка на дороге. Худющий, грязнющий, в лохмотьях. Чуток постарше тебя. В руках большую пилу-двуручку несет. «Стой! — приказывает ему партизан. — Ты кто? Откуда?»

Мальчонка поначалу испугался, бежать хотел. Но увидел шапку с красной лентой наискосок, посмелел. Подошел.

«Свой я, дяденька, — отвечает. — А вы партизан?» — «Много будешь знать — скоро состаришься. О себе рассказывай». — «Со станции я иду, дяденька», — отвечает.

Не верит подрывник. Где та станция — эвон! «Ты мне голову не морочь!» — «Правду я говорю, дяденька! Третьи сутки иду… Нас в Германию, в лагерь везли. В товарных вагонах. Не кормили вовсе. Некоторые померли, а я сбежал». — «Как же тебе удалось?» — «С нами тетка была из-под Осипович. Отчаянная! Подговорила кой-кого бежать. Оторвали они две доски в полу вагона и на ходу сиганули вниз. Я с ними не мог: мамка больная на моих руках была, лежала, не вставала. А как мамка умерла, тоже удрать решил. Эшелон как раз к станции подошел, остановился. Я в дыру в полу — и под вагон, а потом по путям да за штабель ящиков спрятался. Возле штабеля немец-часовой ходил, с винтовкой. Ящиков много — целая гора, большие и поменьше. Один разломан. Я голоден был, крепко есть хотелось. Вот и заглянул в ящик: вдруг там пожевать чего найдется? Заглянул, а там черные железные контейнеры и в них бомбы». — «Может, и правду ты говоришь, — перебил мальчишку партизан, — а может, и нет. Времени долго слушать тебя у меня нет. Помни: соврал — разговор будет короткий», — партизан положил руку на приклад винтовки. «Вы, дяденька, мне не верите? Вот бомбы, могу показать. Я их на станции из ящика, из контейнера прихватил. Две вытащил. На толкачи похожи, которыми картофельную кашу толкут. Чуть покороче только и с кольцом на конце».

Мальчишка вытащил откуда-то из-под одежды две небольшие черные авиабомбы.

«Зачем ты их взял?» — удивился партизан и осторожно черные «толкачи» в руки взял. «Думал, если поймают, живым не сдамся: стукну бомбами одна об одну — и себе и фашистам конец сделаю». — «Эх, умная голова… Они же могли и не взорваться. Да и вообще, это бомбы не осколочные или фугасные, а зажигательные. «Зажигалки». Фашисты такие пачками-контейнерами на города и деревни бросают, чтобы пожары учинить.» — «Не знал я», — растерялся малец. Партизан посмотрел на него и спрашивает: «А пила по что?» — «Для маскировки». — «Для какой-такой маскировки?» — насторожился подрывник. — «А там, дяденька, — отвечает мальчонка, — немцев видимо-невидимо понаехало: на мотоциклах, на машинах, на броневиках. Мне на глаза им попадаться не с руки. Возле сарайчика одного, где дрова нераспиленные лежали, пила стояла. Я пилу ту на плечо да через рожь и в лес. Решил: задержат, — скажу, что отец в лесу дрова рубит, а я помогать иду». — «Так бы они тебе и поверили, умная голова. Обыскали как миленького. А нашли бомбы — совсем пропал бы. Твое счастье, что никто тебя во ржи не увидел». — «Счастье, дяденька», — шмурыгнул он носом. «Что же мне с тобою делать?» — «А что вы будете делать, то и я». — «Помочь, значит, хочешь?» — «Ой, как хочу!» — отвечает пришелец. «Ну тогда сушняк собирай, ветки сухие и носи на мост».

— А сушняк зачем? Мост же все одно взрывать надо было, — перебил Алесик.

— В том-то и дело, что партизан решил мост не взрывать, а сжечь.

Покуда мальчишка сухие ветки собирал да таскал на мост, подрывник за поворот прошел, мину на дороге приладил, песком, иглицей сосновой присыпал. Мальчишка тем временем всякого лесного хлама натаскал на мост — целую кучу. Вдвоем они под кучей сушняк разожгли, в огонь те две бомбы бросили, а сами, попятно, быстрее с моста.

Ветки сухие, будто порох, хорошо горят. Огонь полыхает высоко.

«Уйдем? — спрашивает мальчонка. — Мост теперь и без нас сгорит». — «Рано нам, — отвечает партизан. Пока мост цел, немцы проскочить могут». — «Тогда давайте, пока он не сгорит, пару сосен на дорогу свалим. Пила же — вот она! Тогда и до моста не доедет никто.» — «Завал? — встрепенулся партизан. — Хорошая задумка! А осилишь пилу таскать? Сам-то ты эвон какой…» — «Осилю, дяденька! Я двужильный, когда надо!»

Перебежали они через подожженный мост назад. Только перебежали, а за спиною — хлоп! хлоп! — и начало брызгать ослепительным огнем во все стороны: бомбы те, зажигательные, взорвались. Мост свечой запылал.

Партизан прошел вперед, туда, где дорога поворачивала. Сошел на обочину, взялся за топор. Подрубил ближнюю сосну, на своего нового знакомого оглянулся. Тот понял — вмиг с пилою подбежал. И давай они вдвоем пилить. Наконец, ухнула сосна на дорогу, перегородила подход к мосту. А там, сзади, трещит пламя и черный дым — к вершинам елок.

Еще одну сосну повалили, накрест с первой, — с противоположной стороны. Потом ель и еще одну ель.

Сгорел мост, головешки в воду попадали, остатки дымят.

— Вот теперь и нам пора, — партизан кивнул в сторону реки. — Плавать умеешь?» — «Переплыву», — мальчишка босыми пятками одна о другую пересмыкнул.

Только они раздеваться хотели, как услышали гул моторов. «Немцы!» — испуганно вскрикнул мальчишка. «Они… Ты вот что, давай лесом вниз по реке. Там переправишься». — «А вы?» — спрашивает мальчонка. Спрашивает, а у самого глаза большими сделались, круглыми. «Я следом за тобой».

Сказал эдак партизан и бегом в лес, туда, где дорога изгиб делала.

Каратели действительно решили лесной дорогой на партизан с тыла напасть.

— И много было фашистов? — спросил Алесик.

— Немало. Впереди два мотоцикла с колясками — разведка. При каждом мотоцикле пулемет. За мотоциклами — на расстоянии — броневик, а там и остальные на машинах. Только мотоциклисты проскочили, а на дороге как бабахнет! Это броневик на мине подорвался.

— А почему мотоциклы на нее не наехали?

— Мотоциклы легкие, проскочили. Взрыватель мины на более тяжелый транспорт установлен был: танк, грузовик, бронемашину. Ухнуло так, что земля задрожала. Броневик перевернулся и загорелся. Немцы, которые сзади ехали, сразу остановились, стрелять во все стороны начали. Остановились и мотоциклисты, не знают, что делать: впереди завал, а сзади броневик горит и стрельба. Пока они думали, партизан отстегнул от ремня гранату и швырнул под ближайший мотоцикл. Потом вскинул винтовку — еще одного фашиста уложил.

В лесу пальба. Строчат каратели по деревьям, по кустам — партизан же не видно.

Тут бы и тикать самый раз, покуда враги не опомнились, не разобрались, что против них один человек воюет. Партизан и начал потихоньку отползать. И вдруг у него из-за спины на дорогу кто-то — шмыг! Глянул, а это мальчишка тот. Застыл на месте подрывник. «Ты куда?! — кричит. — Стой! Убьют!»

2
{"b":"589670","o":1}