ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Итак, я писал со своих микрофонов, а моя аппаратура стояла на столе перед сценой. Иногда во время концерта я выходил на сцену поправить стойки. На второй день фестиваля заметил, что в центре зала ещё какой-то человек тоже ведёт запись. Только он обошёлся без микрофонов, подключившись прямо к микшерному пульту режиссёров.

Кончился фестиваль. Обратно (это было в воскресенье) я ехал со своим тяжёлым грузом на электричке, так как Макаров собирался гостить у своих родителей до вторника.

А кто этот человек, который тоже вёл запись? Мне дал его телефон Раф, и когда я позвонил к нему домой, он рассердился, что кто-то навязывается, чтобы пообщаться в смысле музыкальных записей. Он жил в Москве около метро Сокол. Поскольку во всей Московской области было только два таких любителя, которые тратили свои деньги, время и труд, чтобы записывать джаз живьём, то наши пути всё равно должны были сойтись. И мы встретились. Вскоре после этого, той же весной Володя Георгиев приехал ко мне домой, привезя с собой ещё и Алексея Баташёва – известного джазового комментатора (а когда-то мы вместе с ним учились в МФТИ). Мы втроём прослушали наши записи, сделанные на Ярославском фестивале и договорились выпустить диск на фирме «Мелодия». Диск вышел под названием «Джаз над Волгой». Там большинство пьес было с записей Георгиева, а одна – с моих, (по словам Баташёва, у меня было больше воздуха). На конверте обозначены звукорежиссёры: В. Георгиев и В. Буньков.

В дальнейшем на все джазовые фестивали мы с Георгиевым ездили только вдвоём, с одним комплектом аппаратуры. Ленинград, Архангельск, часто в Москве в клубе «Москворечье». Часто гостили друг у друга. Владимир Филиппович Георгиев был для меня целым миром, тогда ещё мало понятным. Например, он ненавидел войну в Афганистане, завидовал американцам, которые оставались свободными, даже без работы. А теперь всё стало на свои места. Бывало, проводя время в гостинице после очередного концерта, мы много рассуждали. Он сокрушался, горестно восклицая: «Сколько на свете стран! И надо же уродиться в самой задрипанной стране! И именно в это ужасное время!» Я тогда горячо возражал ему, горя патриотизмом, но кое о чём начал задумываться. И я всё время вспоминал доклад экономиста Терещенко в 1960-х, который говорил, что он объездил 60 стран, но Советский Союз оказался единственной страной, где от клиента стараются отделаться, вместо того, чтобы угодить ему.

В последнее время в поездках на фестивали вдвоём с Георгиевым все тяжёлые вещи носил я, так как у Володи обострился радикулит. Зимой в январе 1985 года от радикулита он пробовал спать на твёрдой доске -–не помогало. Не помогла и операция, тем более что это оказался рак. А он был молодой: всего 48 лет.

Недавно, когда со мной консультировались по поводу магнитофонных записей из общества собирателей фольклора, я рассказал, что от моего покойного друга осталось джазовых записей 40 км. Мне посоветовали их беречь, как музейную редкость.

Я позвонил по хорошо знакомому телефону. Там жили уже другие люди после обмена квартирами. Я спросил у нового хозяина, нет ли у него телефона Гергиевых, раз менялись квартирами. Он ответил, что много лет хранил этот телефон, а недавно собачка изжевала телефонный справочник, и телефон пропал.

Тогда я позвонил Аркадию, лучшему другу Георгиева, и тот рассказал, что уже многие пытались добраться до джазового архива Георгиева, но его сестра куда-то всё это девала. А у Аркадия есть 6 км записей Леонида Чижика и ещё кое-что.

1 декабря 1990 года, суббота.

Первая суббота без Лили. Спали, сколько хотели. Я и Ира встали в 930, Ваня в 15 час, а бабушка в 16. В 10 позвонил Головач, и отложил свой приезд до 13 час. Ирина ушла на весь день договариваться со свидетелями, которые должны выступать в Раменском суде 10 декабря. Я потерял счёт этим судам. Теперь взнос 100 руб, а за адвоката 200, но адвокатка советовала защитника не брать, так как дело будет выиграно и так, без всякого защитника. Только на другой день Ирина сообразила, что формально-то не надо, а за совет-то надо?

В 13 появился Головач, и мы списали 3 диска “Modern Jazz Quartet”, - эта музыка 1953-62гг, т. е. на лазерные диски она попала с большим опозданием. Фонограмма старого типа, т. е. с шипением, но музыка замечательная. Потом мы списали диск “Miles Davis”, и радовались, что с ним выступали знаменитости: Herbie Hancock, Zawinul, Chick Corea… Потом списали «Louis Prima». Помню, впервые такую пластинку привёз из Америки в 1965г Коля Хвостов, проработав там полгода.

Я сначала пытался спорить с Головачом, что это не джаз, а типичная эстрада, но он мне быстро доказал, что это самый настоящий джаз.

В 15 час пришли Гера с Аней и присоединились к Ване, который в кухне завтракал. Когда в 17 час я собрался кормить завтраком проснувшуюся бабулю и спустившуюся на 1-й этаж поесть, я обнаружил, что её тыквенная каша уже исчезла, – оказалось, что Гера эту кашу отдал коту Кэти и кошке Клаве. В 17 час я завёл Ане с Герой фильм «9½ недель», но как я и предполагал, они оценили его на тройку.

2 декабря 1990 года, воскресенье.

Утром Ирина завела будильник на 7 час, чтобы вести бабулю в Удельную церковь. Бабуля по этому поводу даже не завтракала, т. к. в день причастия есть нельзя. Ира взяла с собой раскладной стул, потому что пока бабуля дойдёт до автобуса, она устанет и захочет посидеть. Так на двух автобусах: 34 и 23, - они доехали. А обратно – на такси.

Поскольку всю ночь у меня болел зуб, то я полоскал его настойкой ноготков, которую мне заварила Ира, одновременно слушая диски, которые вчера мне оставил Головач. Один: пианист Оскар Питерсон, а другой трубач Винтон Марсалис. Диски дорогие: по $20. Но вот что интересно! Для музыки 1965г совсем ни к чему лазерная техника, т. к. те фонограммы уже ничем не исправишь: шипение останется. Диск 1990г изумителен по чистоте звучания, но трубач непривычен на слух.

Зуб немного прошёл, и я поехал в бассейн, проплыл свои 1600 м. С нового года цена билетов поднимется с 65 коп до 1руб 75 коп, и это будет справедливо, потому что за такой комфорт 65 коп – это даром.

3 декабря 1990 года, понедельник.

Зуб всё ноет, и я решил его вырвать (н.п.7). В 830 впервые пошёл в новую поликлинику. Там всё те же стоматологи: Сихарулидзе, Юдановы мать и сын… Сколько я живу, врачи всё те же. Сегодня в хирургическом кабинете Педина. Только я подумал: укол для обезболивания не надо, - и она предложила то же. Зуб вырвали вмиг. Первые 20 минут было дурно, но постепенно всё прошло и полегчало.

Лабтам по-прежнему не работает. У Морозова не хватает квалификации, а классный специалист Алёшин Виктор Олимпович ушёл из ЦАГИ, т. к. ему не смогли повысить оклад на 30 руб, а теперь он в другом месте получает 800. Специалисты из НИО-18 – не для нас.

После обеда Набиуллин ушёл на похороны Трубецкой, – эта старушка умудрилась просидеть в ЦАГИ до 78-летнего возраста, а я опять остался вдвоём с Кузьминой. У неё программа, а у меня «Тайный советник вождя». В этой книге Сталина реабилитируют. Он и в самом деле не виноват, всё дело в Марксизме-Ленинизме и в партии большевиков. Как поздно я это понял!

Когда в обед я ходил домой, Ваня уже ушёл в МФТИ, успев при этом ещё и исправить блок тембра в гостиной, - я иногда поручаю ему несложный ремонт.

В 16 час пришёл Серёжа Парышев поболтать. Он видел по ТВ фильмы ужасов и ходит под впечатлением. Попыткой рассказать сюжет захватившего его фильма он навёл на меня сон, - даже стал зевать.

Ирина получила в домоуправлении талоны на водку: на всех, кроме Вани (ему ещё нет 21 года), и хотела отоварить – 8 бутылок водки. Но я ей сказал: «Ни в коем случае! Отдай им их талоны и не связывайся!» А она говорит, что Гера просит у неё все талоны: ему понадобится на новоселье. Какое ещё новоселье? «Ну, как же! Он ведь повесил объявление: сниму частную квартиру». Я хочу свой талон продать Минаеву. Он теперь получает 500 + 350 пенсия, ему водка нужна.

201
{"b":"589672","o":1}