ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Шахматный клуб во время обеда был переполнен: около 20 мужчин, и при этом многие ещё и курили. Я у Валеры Фаянцева только один болельщик, остальные болеют против него, и заодно при первой же возможности высмеивают меня.

Валера проявил живое участие в моём расчёте. Он видел, что я делаю на Лабтаме, самостоятельно влез туда и в качестве сюрприза выдал мне результат для Крапивкиной ракеты на дозвуке (он там кое-что подправил, и расчёт пошёл). Скорость флаттера на дозвуке получилась 520м/сек вместо 900 по ГОС.

21 декабря 1990 года, пятница.

Сегодня день пчеловода, и двое из шахматного клуба в связи с этим чувствуют себя именинниками: Шалаев и Фаянцев. А последний вдвойне, так как он в последнее время всех обыгрывает.

Наш терминал занял Мосунов, поэтому я спустился на третий этаж к Крапивке, но их терминал отключён из-за бездействия в течение двух дней. Тогда я спустился ещё на один этаж, и воспользовался одним из четырёх терминалов Афины. За полдня я придумал и осуществил новую аэродинамическую модель в моём расчёте с учётом фюзеляжа.

В 14 час я начал анализировать результаты, и заметил некорректность в программе Мосунов: в двух тонах у него получилось отрицательное демпфирование. Сейчас мы с ним разбираемся в этом. А Набиуллин, прихватив Мизинову, поехал с Рыбаковым сгружать трубы для строительства парников на будущем огороде Рыбакова.

В коридоре обсуждают уход Шеварнадзе и предупреждение Собчака об опасности грозящей военной диктатуры.

Второй день у меня на рабочем столе играет транзисторный приёмник. Впервые за 35 лет работы я понял, как это удобно: в курсе всех событий, и работе не мешает. Однако обнаружились разные вкусы у моих коллег. Рыбаков ненавидит джаз, но любит Софью Ротару. Валере всё равно. Кузьминой музыка мешает, а Набиуллин любит любую музыку под выпивку.

В 1520 приехал Белянин и поручил мне сделать расчёт двух самолётов: С80 и С80М. Бесплатно. Это дело нудное, но придётся сделать, т. к. об этом меня просил Поповский. Эта работа займёт месяц.

Три дня в клубе «Москворечье» будет джазовый фестиваль, но как вспомню об ужасной громкости тамошних усилителей, так противно.

22 декабря 1990 года, суббота.

Читатель этого дневника будет поражён, сколько времени я трачу на обслуживание своей бытовой электронной техники. Уже кончается третий том дневника, и почти каждый вечер и все выходные и праздники - это бесконечный ремонт усилителей, магнитофонов, часов и особенно видеомагнитофонов. Это как проклятие. Читатель спросит, почему я так бездарно убиваю свой досуг? Отвечаю: Потому же, почему моя жена стоит в бесконечных очередях. Сегодня она провела в очередях 4 часа: с 1030 до 1430, принеся две тяжёлые сумки. Так же и соседи. Я твержу Ирине: Не стой в очередях, купи хлеба и всё! Но так же и мне возразят: Плюнь на эти магнитофоны, купи один японский, и он будет работать 10 лет. Но ведь он стоит 6-7 тысяч! Да и не в моём характере отказываться от любимых вещей.

23 декабря 1990 года, воскресенье.

Пять недель прошло, как Загайнов взял у меня видеокассеты. Наконец я не вытерпел и позвонил ему на дачу. Тогда он извинился и принёс кассеты обратно. Он берёт кассеты для своего сына десятиклассника Вани, но считает его слишком маленьким, чтобы разрешить ходить ему ко мне самостоятельно. Я Герману так и посоветовал: может Ваня ходить сам. Загайнов посидел у меня 5 мин, – беседа не клеилась, так как слишком разошлись наши пути.

Пришли в гости Лиля с Алёшей. Лиля хвалилась, что теперь она увлеклась приготовлением кушаний, и они объедаются. Ира предлагала Лиле курицу, но Лиля отказалась, т. к. у них холодильник забит мясом.

Ваня с Андреем Павловцом резались в шахматный блиц. Андрей уже досрочно сдал теоретическую физику, а Ваня опять прозевал.

24 декабря 1990 года, понедельник

Утром на нашей двери висит записка: «В. Г. Бунькову. Убедительная просьба вернуть перья от плоттера на место!» – это написал Алёша Чижов, потому что, когда в пятницу я закончил свою работу на Лабтаме, рисуя графики, то весь пакет с перьями для графора спрятал к себе, т. к. думал, что это перья Соболева, который рисовал свои графики этими же перьями.

Рассматривая нарисованные машиной графики, я удивился, что в надписях вместо ошибочного названия «км/час» теперь уже стоит по-другому: «см/сек». Тогда я спросил Валеру, как же он умудрился специально для меня подправить масштаб. А он ответил, что отныне система сама будет определять, в каких единицах пользователь задумал свой расчёт. «Но это же невозможно! – удивился я, так как я нигде не задавал размерностей, одни голые числа!» А он, хитро улыбаясь, ответил, что в исходных данных есть приметы, по которым можно догадаться, в каких единицах задан расчёт. Например, если характерный размер равен 100, то это непременно «см», так как у самолётов не бывает такой большой хорды в метрах. Тут же Толик предложил ещё один признак: по плотности воздуха.

25 декабря 1990 года, вторник.

Сегодня Лабтам занят слабо: Чижов, Соболев и я. Днём Эдуард редактировал свою программу, а Толик по просьбе завода готовил расчёт консоли «1-42», но в 16 они все ушли домой, и опять я остался со Светой (Валера у Сухого). Хотя отчёт написан и отдан, но меня беспокоит результат для антисимметричных форм флаттера с кручением корпуса. Поэтому я задаю различные варианты расчёта, чтобы разобраться в этом. Поскольку расчёт идёт долго, я берусь за газеты или за этот дневник, одев наушники от моего радиоприёмника. Сегодня рождество, и весь Западный мир наполнен праздником.

Сегодня были такие передачи: о Би Би Кинге, о Петре Лещенко, об Алле Пугачёвой, и ещё кто-то сыграл прелюдию Рахманинова соль-минор в джазовой интерпретации. Пугачёва только что сказала: «Без надежды жить не нужно». И она права. При Сталине весь народ надеялся на коммунизм, и этим был счастлив. Сейчас надеемся на рынок, но нас кое-кто пугает им. Горбачёв пугает частной собственностью на землю и добился референдума. Но я думаю, народ покажет ему кузькину мать! Так что зря он это затеял. Неужели навсегда останутся совхозы под руководством бездарных бюрократов?

26 декабря 1990 года, среда.

Я уже так увлёкся расчётами на Лабтаме, что не могу остановиться. С утра затеял рассчитать новый вариант Крапивкиной ракеты, увеличив жёсткость корпуса в 20 раз. Это позволит мне получить консольные формы флаттера. Несмотря на то, что систему КС2 сочинял не я, а Мосунов, я пользуюсь ею с таким же удовольствием, тем более что многое в ней сделано по моему проекту. И даже дело не в замечательной программе, а в самом стиле работы на ЭВМ. Много лет я без конца бегал (иногда и в самом деле, бежал) на БЭСМ-6 из-за любой мелкой ошибки. Каждая ошибка или новый вариант расчёта – это 10 мин ходьбы туда и столько же обратно, да ещё ожидание результата от получаса до суток. А теперь, не сходя с места и сидя за терминалом, я делаю любые расчёты сколько угодно. Это похоже на третью молодость. Первая молодость была в 1960г: ламповая эвм М-20. Вторая, - 1970г, БЭСМ-6, она длилась 20 лет. Я отказался от программирования, но приобрёл такую квалификацию в расчётах, что самым подходящим занятием стало конструирование математических моделей. Более того, начиная расчёт самолёта или ракеты, я могу заранее на бумажке оценить частоты, скорости, вес и т. п.

В 18 час я съездил в Колонец забрать на ремонт чужой электрофон «Аккорд-001». Автобусы в это время переполнены. Если бы я догадался идти пешком, это было бы быстрее. Электрофоны 1970-х настолько устарели, что приходится клеить новый пассик и точить новый резиновый ролик. Этот ролик я точил с помощью наждачного круга электроточила заодно с его втулкой, вставленной в электродрель.

27 декабря 1990 года, четверг.

Семинар Белоцерковского перенесли с третьего четверга на четвёртый. Доклад Б. О. Качанова об идентификации ЛА, но перед докладом С. М. произнёс вступительную речь, не забыв напомнить, что в марте будет 32-я годовщина работы семинара. На январском семинаре обещали традиционные (раз в год) доклады с математическим обоснованием метода дискретных вихрей. Доклад Качанова оказался для меня неинтересным, и я в 12 час отправился по магазинам.

205
{"b":"589672","o":1}