ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мама для наследника
Копирайтинг с нуля
Метапсихология «π». Пособие по практическому применению бессознательного
Дезертиры любви
Северное сияние
Весна
Немой крик
Управление продажами. Методология SDM
Анекдоты до слез и без отрыва

«Симбиоз мира детей и мира взрослых в книгах Шикулы, — замечает известный словацкий критик Станислав Шматлак, — столь же естествен, сколь и детское ви́дение в его книгах для взрослых».

В том же 1966 году выходит повесть «С Розаркой», которая по праву считается лучшей в творчестве первого периода. В повести своеобразно раскрыта тема преодоления человеком одиночества и замкнутости, разработанная писателем не только метафорически и символически, но затрагивающая и сферу психиатрии. Пожалуй, можно сказать, что здесь автор подал свою тему как бы наоборот, изобразив трагедию взрослой девушки, простодушной, непосредственной и незащищенной, духовное развитие которой осталось на уровне ребенка. Несомненно, метафора в этом произведении имеет и более широкий смысл.

1966 год был для молодого писателя необычайно продуктивным: тогда же вышла повесть «Не на каждом пригорке трактиры стоят», изображающая судьбы словацкого «босячества», людей общественного дна — такие герои будут постоянно появляться на страницах произведений Шикулы. Это сложная проза, скомпонованная по принципу монтажа. Первый период творчества Винцента Шикулы завершает книга рассказов «Воздух» (1968). Здесь в художественном миропонимании автора более определенно намечается движение от субъективного к объективному, границы повествования расширяются, создавая возможность конфронтации со временем и эпохой.

Шикула обогатил развитие словацкой прозы шестидесятых годов разработкой этической проблематики, многими художественными инновациями, обретая свою неповторимую манеру изображения, свое понимание общественных связей, в которых главное место отводится взаимопониманию людей. Именно поэтому художественный мир Шикулы строится на устремлении человека к человеку. Герой его рассказов раскрывается преимущественно через других людей, через свои социальные связи. Отношения человеческие — в центре его прозы. Ощущается это во всем: прежде всего в повествовании, в репликах, в монологе, диалоге, являющихся основным знаком и функцией человеческой деятельности, которая требует присутствия другого человека, отношений между Я и Ты, ибо основной закон жизни — закон коммуникации. Поэтому и герой Шикулы, мир, созданный писателем, имеют диалогическую, то есть диалектическую структуру.

Повествовательность и с формальной точки зрения составляет основной принцип поэтики писателя. Исключительно динамичное повествование становится функциональным инструментом рассказчика, субъективной формой эпической интеграции в прозе Шикулы. Повествование у Шикулы буквально вибрирует увлеченностью человеком, его напряженным бытием, а проникновенное понимание широких социальных связей дает писателю возможность создавать новые, все более значимые художественные произведения. Свидетельство тому — романическая трилогия «Мастера» (1976), «Герань» (1977) и «Вильма» (1979). В трилогии писатель воплотил свою большую тему, к которой готовился всем своим предшествующим творчеством: тему простого народа Словакии и его места в истории. И тему эту он воплотил с такой последовательностью, о какой мы уже давно не встречались в нашей литературе.

Почти на протяжении сорока лет словацкая проза разрабатывает тему второй мировой войны и Словацкого национального восстания. В литературе постоянно происходит процесс углубления художественной правды об этом ключевом событии словацкой новейшей истории, оставившем неизгладимый след в жизни нескольких поколений словацкого народа, во всех его политических и духовных проявлениях. Особый вклад в художественный образ Восстания внесли писатели, которые сами прошли через горнило войны, через опыт партизанской борьбы. Литература и время, отделяющее нас от событий тех лет, убедительно подтверждают, что такое сложное социальное явление, как Восстание, неисчерпаемо. К полной правде о Восстании литература постоянно лишь приближается, открывая в этой теме все новые и новые черты. Временная дистанция позволяет нам понять, насколько велики были трагические жертвы, о которых мы не смеем забывать даже в День Победы, ибо без такого осмысления не может быть правды о Восстании. У этой темы существует своя логика развития — ведь она есть у страны, которая ее породила.

Шикула, трилогия которого, несомненно, обогатила художественную литературу о Восстании, использует и комические элементы в изображении уходящей эпохи, и трагические аспекты в изображении судеб повстанцев. Временно́е расстояние, все более отделяющее нас от событий Восстания, заставляет видеть многие проблемы в новом свете, зачастую более глубоко. Такова, в частности, проблема создания широкого Национального фронта, который формировали коммунисты, стараясь объединить все здоровые силы народа; такова и проблема участия в нем широких народных слоев — простых солдат Восстания, обыкновенных крестьян из словацких деревень и поселков, всех тех бесчисленных карчимарчиков и гульданов, что несли эстафету поколений и своими деяниями наводили мосты между мирами, эпохами, временами. Шикула прослеживает «внутреннее спонтанное участие широких народных масс», закладывавших фундамент Восстания, о котором Густав Гусак говорил так:

«Восстание, как и любая народная революционная акция, стало возможным лишь при активном участии, поддержке и инициативе широких слоев народа».

Именно такова отправная точка художественного осмысления темы в трилогии В. Шикулы.

Сюжетный костяк трилогии сравнительно несложен. Действие происходит в деревне (условной) Околичное в пору второй мировой войны, в которую вассальное «Словацкое государство» вступило на стороне фашистской Германии. Война как таковая еще не всколыхнула этот мир. Социально верно, хотя и предельно нетрадиционно воссозданная картина жизни простого словацкого люда, отраженная в судьбе семьи мастера-плотника Гульдана и трех его сыновей, не воспроизводит в точности канвы исторических событий. Привычный образ эпохи несколько «смещен», он схвачен как бы «сбоку». Шикулу интересуют здесь прежде всего специфические черты времени, его масштабность в смысле исторической достоверности, корней, которые связывают его с прошлым и будущим. Писатель обращается к конфликтам, противоречиям, обозначившимся в кипении и неурядицах эпохи и интересующим его прежде всего как определенный опыт, непосредственно связанный с прошлым и настоящим, то есть с тем, что умножает и обогащает жизнь, что глубоко запечатлевается в душах и мыслях людей. Когда в прошлом и настоящем закладывается то насущное, что становится необходимым сегодня.

В первой книге трилогии нет персонажей, наделенных зрелым классовым сознанием. Писателя интересуют не сложившиеся герои, осознающие свои классовые интересы, а прежде всего несознательная крестьянская масса и процессы, способствовавшие становлению такого сознания. Время действия первой книги трилогии приурочено к периоду, когда борьба между Советской Армией и фашистскими ордами достигла наивысшего напряжения. Именно под влиянием этих событий в Словакии созревают силы антифашистского Сопротивления, возглавляемого коммунистами, и, следовательно, возникает общественная ситуация, рождающая реальную возможность активного действия, борьбы.

Западнословацкая деревня, изображенная в трилогии, находилась в стороне от основного русла исторического развития тогдашней Словакии. Определенные политические и географические причины крайне ограничили возможности революционного общественного движения. Этот узкий мирок, отягощенный религиозными традициями (в «Мастерах» о них сказано немало — им посвящены многочисленные эпизоды и главы, например строительство костела, роспись нового храма библейскими сценами и т. д.), всегда сторонился политики, которая представлялась ему «господской затеей», игрой «сильных мира сего», никогда не приносившей людям ничего хорошего. («А что до правительства, — говорит церовский крестьянин, — то должен вам сказать, оно смердит больше всего, вот потому-то я до сих пор от любого правительства нос воротил и ворочу».) Большинство жителей просто не думали, что возможны какие-нибудь социальные перемены, надеялись «обойти» войну, охватившую весь мир, укрыться от нее — как обещали деревенские пророки-священники — в костелах. Сомнения одолевали в основном только тех, чьи сыновья остались на полях Восточного фронта (коллаборационистское правительство, как известно, посылало словацких солдат на братоубийственную войну против Советского Союза). Писатель хорошо знает эту «отсталость», «несознательность» своих героев, их взгляд на мир, их мышление, позицию. Именно поэтому он изображает рождение антифашистского Сопротивления на окраине страны, на периферии общественной жизни, среди тех, кто долго оставался лишь зрителем.

149
{"b":"589673","o":1}