ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вчера вечером после возвращения из Подков решил поискать ту пленку с Изабель Хочкисс… Обтянутая мокрой футболкой грудь Хелен (особенно выпирающие соски) напомнила мне грудь Изабель. Я не смог устоять и не послушать пленку, записанную, когда мы занимались с ней сексом в отеле Сан-Диего. Мне хотелось не подрочить под нее, а снова ощутить давно забытый вкус страсти. Кэрри смотрела телевизор с детьми, какую-то мелодраму с лошадьми, каретами и кринолинами, не в моем вкусе… Я поднялся в кабинет и быстро нашел кассету. Надел наушники, на всякий случай, приглушил свет и растянулся в шезлонге… нажал на воспроизведение…

Это было лет восемь назад, и с тех пор я ни разу не слушал эту пленку… уже забыл, что там за чем идет… поэтому сначала запись меня разочаровала… возможно, диктофон лежал слишком далеко или ему мешала моя одежда. Изредка слышались вздохи, хихиканье, слабые стоны, но в основном — тишина и шорох, как в радиоприемнике… потом был разговор, но я не мог различить слов, только вопросительную и утвердительную интонации… я даже расстроился… Но вдруг наши голоса стали громче, и я все расслышал. Мы кричали друг другу «Еби меня!» и «Я люблю тебя» и, в конце концов, достигли просто вулканического оргазма. Изабель застонала, а я завыл «ДАААА!», и мы кончили одновременно. Потом кто-то настойчиво и громко постучал в стену, и мы беззаботно, ликующе расхохотались. Прослушивание записи меня сильно возбудило. Весь эпизод всплыл в памяти, включая разговор, так невнятно звучавший на пленке…

То был предпоследний день конференции, мы оба защитили свои работы, их встретили весьма положительно. Голова кипела, в крови бурлил адреналин… нам не терпелось выпустить пар… немного отдыха и развлечений. Конференция проходила в одном из этих американских отелей с фонтанами, маленькими водопадами, зимним садом и экспресс-лифтами, в которых буквально врастаешь в пол из-за бешеной скорости… тысячи одинаковых комнат вдоль бесконечных коридоров… бесчисленные бары и рестораны. Все необходимое под рукой, и участникам конференции необязательно было даже на улицу выходить. К тому же, если добросовестно посещать все заседания, проходившие с девяти утра до десяти вечера, на это просто не оставалось времени… Мы с Изабель выпивали вместе с коллегами… может, я был в ударе или Изабель уже начала со мной заигрывать, но она кивала и смеялась каждому моему слову… я подошел поближе, и когда все пошли на ужин, вертя в руках свои талоны, я предложил Изабель пропустить вечернее заседание и поужинать где-нибудь в другом месте для разнообразия. Она согласилась с восторгом и вышла, по ее словам, «припудрить нос». Через десять минут мы встретились в прохладном коридоре и вышли в душную калифорнийскую ночь, радуясь, словно сбежавшие с урока школьники. Я попросил водителя отвезти нас в лучший мексиканский ресторан, который сначала показался нам притоном местной мафии, но местом был просто восхитительным. Мы ели острые блюда: «буррито», «энчилады» и «чимичанги», с которых капали сальса и сметана, — и запивали крепким калифорнийским вином. Вторая бутылка была лишней, но благодаря ей Изабель стала раскованнее. Сначала мы болтали на профессиональные темы, но постепенно разговор принял более личный характер. Ей тогда было тридцать с небольшим, и я не назвал бы ее красавицей. Немного лошадиное лицо, очки в роговой оправе и волосы, собранные на затылке в такой тугой узел, что при виде него у меня разболелась голова… Вначале я не собирался соблазнять ее — просто хотелось провести время в приятной компании, а она подвернулась. Но после второй бутылки я неосторожно обмолвился насчет ее прически, она тут же что-то сделала со своим узлом на затылке, и блестящие длинные волосы, высвободившись, упали ей на плечи. Она сразу стала в сто раз женственнее и желаннее. Сигнал был достаточно красноречивым.

Она была адъюнкт-профессором в Иллинойском университете, с мужем развелась, он работал с ней на одном факультете нейробиологии… по ее словам, они разошлись, потому что у нее была земельная собственность, а у него — нет, и он не мог с этим смириться. У них был один ребенок, и во время этой конференции муженек как раз присматривал за ним. Я спросил, есть ли у нее кто-нибудь, и она ответила, что с тех пор подозрительно относится к длительным отношениям…

— Ничем не хочу себя связывать. — Она посмотрела на меня хмельным взглядом из-под ниспадавших на глаза волос. — Я ищу только встречи на одну ночь, физически приятной и эмоционально пустой.

— Ну, это не проблема, — сказал я, уже начиная распаляться. Во мне проснулся «синдром Марты» — возможность доставить наслаждение зрелой женщине, которой только этого и надо. Я поймал взгляд официанта и жестом попросил его принести чек.

Мы обнимались в машине по пути в отель, а потом в лифте, поднимаясь в ее комнату на двадцать восьмом этаже… Как только за нами закрылась дверь, начали срывать друг с друга одежду и, обнявшись, пошли к кровати, но ей нужно было сначала в ванную, и пока она была там, я успел спрятать диктофон под одеждой. Когда она вернулась, мы легли в кровать и стали делать все, что только могли придумать: сосали, лизали, трогали, трахались… поначалу я гордился тем, как долго могу не кончать, но потом стал опасаться, что не кончу вообще… вторая бутылка явно была лишней… между тем Изабель вздыхала, постанывала, но тоже не подавала признаков приближения оргазма… я спросил ее об этом как можно деликатнее, приподнявшись над ней на локтях…

— Боюсь, я ошиблась, — сказала она. — Ты — прекрасный любовник, Ральф, но, по-моему, я не создана для случайных связей. — Она замолчала на мгновенье. — Если ты скажешь, что любишь меня, может, будет лучше. Соври, если сможешь.

— Конечно же, я люблю тебя, — сказал я честно, без всякой задней мысли, и сразу же почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь.

— Ох господи, — простонала она.

— Я люблю тебя и люблю ебать тебя, — сказал я, двигаясь в такт словам.

— Мне нравится, когда ты ебешь меня, — сказала она.

— Я люблю тебя, и мне нравится, как ты говоришь это, — сказал я. Мы продолжали в том же духе, пока не достигли оргазма одновременно, и в этот момент в стену яростно застучали соседи.

Я еще раз прослушал кассету и получил еще большее удовольствие… Страшно возбудился… Пошел искать Кэрри… Эмили и Марк, смотревшие телевизор в гостиной, сказали мне, что она уже отправилась спать… Я поспешил наверх… К счастью, она еще не уснула, лежала в кровати с книгой… Я почистил зубы, скользнул голый под одеяло и положил ей руку на живот.

— Чего тебе надо, Мессенджер? — спросила она.

— А ты как думаешь? — ответил я вопросом на вопрос, задирая ее ночную рубашку.

Она вздохнула и отложила книгу:

— Ладно, только не шуми, дети еще не спят.

— Да они и так знают, что мы занимаемся сексом, — сказал я.

— Все равно, — сказала она и сняла рубашку через голову. У нее такие чудные груди… читатели «Воскресного спорта» кончили бы себе в штаны, если бы только взглянули на них. Я влез на нее сверху, вошел в нее и поплыл. В последнее время заниматься любовью с Кэрри — все равно что оттопыривать детский надувной замок, но я усердно трудился, и через некоторое время она начала отзываться, привычно мяукая и подвывая.

— Скажи «еби меня», — попросил я.

— Тише ты… Еби меня, — прошептала она.

— Громче, не верю, — сказал я. Она молчала.

— Я люблю тебя, — сказал я. Ее глаза расширились от удивления. Я давно не говорил ей этого.

— Я тоже люблю тебя, Мессенджер, — сказала она.

— А теперь громко скажи «еби меня», — попросил я опять. Но она не захотела. Я закрыл глаза и попытался вспомнить об Изабель. Но почему-то вспомнил о Хелен Рид, ее мокрой футболке и прилипших к телу шортах. Как я уже говорил, похоть — головоломка.

16

Мэри выходит

Она, Мэри Уиллингтон, сидела в серой прихожей без окон — такой же серой, как и все остальные комнаты ее большой подземной квартиры. Она сложила руки на коленях, обтянутых серой сержевой юбкой, и смотрела на секундную стрелку вмурованных в стену черных часов. Когда стрелка пройдет римскую цифру одиннадцать, обгонит минутную, а затем одолеет еще пять минутных делений, часы звонко и торжественно пробьют семь раз. Обычно в это время обитая черным дерматином дверь, ведущая в темный коридор, который заканчивался другой дверью, бесшумно приоткрывалась, и в комнату входил учитель.

33
{"b":"589674","o":1}