ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Прежде выезда моего из Кипра и то тамо видел есмь, что хлопчатую бумагу (bawełnę) сеют[661], отколе на всякий год дивное множество казны прибывает. Убо корабли оттоле ничтоже ино кроме соли, воспринимают (яко уже[662] о ней речеся), такоже хлопчатую бумагу, якоже и овый корабль, нарицаемый Торнелиан (Tornelianow), имже прибыли есмы, песок извергше, везде бумагою тою хлопчатою наложено, в Триполе граде частию на шкарлаты (szkarłat) пременено, частик) на готовые (gotowe) денги продавано, и, посем бархатов (axamitow) и иных заморских товаров накупив, поехано. Как хлопчатую бумагу сеют и как ее собирают, уже иные о том писали. Токмо аз сие прилагаю, что, единожды посеяв[663], даже (aż) до третияго году безпрестанно (ustawicznie) родится и собирают ю всегда. Деется то от сих причин, что егда бумагу ту собирают, семя ее выпадывает на землю, и тако родится, но что-год (co-rok) мнее (mniey) даже (aż) до четвертаго; ащели же восхощеши собирати, имаши паки посеяти.

И сие требствует видети, яко Кипр не имеет вин белых; Иерусалим же красных не имеет. Ащеже когда в обоих местех инако прилучится, тогда зело скудно обретается, разве паче ягоды виноградныя к снедению, а не к выжиманию пития способны бывают. Вина красныя кипрския, белыя же иерусалимския добрыя суть; обаче же толь жестокие (przykro cisnące), яко аще их и водою разтворяеши, обаче не тако суть вкусны, яко красныя, сладчайшия, но кореннейшия (korzennieysze). А понеже в Кипре ни каких погребов несть, ни коими меры до других вин их содержати не можно (белые суть к тому из Египта способнейшие), аще не своим промыслом. Убо прежде нежели младое неквашеное вино (muszcz) в бочки вливают, бочки же некоею тамородною смолою (gummą albo żywicą) мажут и подкуривают, чего же ради те вина всегда тою смолою смердят, которое однако тоя же смолы ухание (zapach), яко здешние жители твердят, здраво есть главе, понеже и крепость вина унимает и в непременении оное сохраняет. Мне же и тамо со мною сущим показалися те вина зело смердящие, но занеже тое ухание (zapach), толь зело крепкое[664], главе паче вредит, нежели помоществует. Виноградные ягоды в Родосе[665] и болшие и вкуснейшие суть, но ащели тако бочки подкуривают — не вем, яко бо пития того не вкушал. Овощей всяких доволен есть Кипр: дыни на три четверти лактя (бóлших не видел есть инде), изрядно добраго и приятнаго вкуса.

Целый день пребыхом плавающе к горе преждереченной Каподелле-Гате, ветр отвсюду приемлюще, еже легкому судну[666] обыкновенно и к скорости зело полезно, разве ащели буря наступила — удобно может изврещися. В вечеру минули есмы то место, а в другом часу нощи пустилися есмы ко Егѵпту чрез море прямо в град Домиаты, от горы тоя четыреста верст (mil dobrych ośmdziesiąt).

Во утрие же едва Кипр увидели, о полудни же уже его вящши не видети было. Того же дня и тоя же нощи имели есмы ветр добропогодный; но во утрие прииде тишина такая на мори, что и ступити далее не возмогли, паче принуждени были стояти. От полудня паки ветр востал, который между западом и севером веет, пребывал весь день и нощь.

Августа осмаго дне надеялися-было видети Египет о полудни, но отстояние от брега помешкою было. После в два часа прибыл нам ветр зело добр, чего ради, якобы в девятом часу, узрили есмы землю издалека; вода такожде морская привиделася нам мутная, Нила ради реки впадающей, которую называет Писание: «Реку мутную, которая наводняет Египет» (fluvium turbidum, qui irrigat Aegyptum).

Якобы в двадесят втором часу, вошли есмы во врата Нила (остатняя тая есть якобы отнога (odnoga) от востока), по левой стране море имущи, к Дамиату граду належащие[667], и ради обороны ея с каменя поставлен есть град четвероуголный, зело крепок, прежде сего было на нем двесте человек, ныне же едва двадесять, войны ради персидски я. Входяще в Нил, видели есмы по правой руце на море несколко кораблей, не само (bardzo) великих, понеже зде великие корабли не ходят, и такожде пристани нет, но токмо стан на время (stanowisko do czasu), даже (aż) те легкие суды выпорознят, а потом для безопаства в Нил въезжают. Стояли под самим градом три невеликие корабли, названые карамузаны.

Едучи по Ниле, великое множество видели есмы аистов (bocianow) на брегах, занеже зде от нас всегда в то время отлетают, се есть во августе, когда Нил, натекая и паки стекая, от согнития по полям ужей неизреченное же число на снедение им оставляет. Уток зеленых и красных[668] на высоких ногах ис которых мне едину дарил был оный епископ в Иопе граде, яко прежде сего изъяснися) по брегах такожде зело много ходили. По левой руке густые сады, овощу изобилно родящие, пачеже сорочинское пшено (ryż), котораго зде зело много при брегах сеют, где отногами тойже Нил в море входит.

Пять верст от града сего стоит крепость, от которой в трех верстах в реке видели есмы четыре коня морские[669], зубрам нашим подобообразные величиною и шерстию, токмо рогов у них несть; вред великий творят в Сорочинском пшене, чего ради великие прекопы окрест вертоградов обведены суть, дабы, понеже те кони ноги ниские имеют, изъити на верх не возмогли бы. Когда человека в огороде обрящут, кусают его и заедают. Стрелилося (strzełiło się) к ним из неколиких мушкетов, но ащели убили — кто весть: понеже те звери велики и силны суть, их же токмо великое некое ядро (kula) или силное стреление (gwałtowny postrzał) умерщвляти может. Чают некоторые, что их истое есть имя одонтотыранове (odontotyrranowie) яко бы: зубаты туранны[670] (zębowi tyranni). Гречане их называют амфивия (amphibia), сиречь зверь, который водою и воздухом жив, на земли живет и в воде. Пишет Кедрен, что тот зверь толь есть великий, что слона пожрати может; но сие мало к верению подобно. Ибо хотя тамошния страны жители (которые купно с нами в дерме[671] были) единого, паче меры великаго, видели между теми четырмя и дивилися ему, той однакоже болши слона не был, в длину же ему равен. Когда был есмь в Каире граде, единаго такова коня главу[672] (łeb), недалече оттоле убитого, принесено было; зверообразный и на воззрение страшный, отверстый рот величиною на полтора лактя, где и зубы страшно великие видети было.

Двадесять три часа (godziny dwudziestey trzeciey) приплыли есмы в Дамият[673], который древняго веку названо Врата Пелусийские (ostium Pelusiacum) или Илиуполь (Heliopolis). Первый град той есть египетский, над Нилом, в прохладном (pięknem) месте стоит, величиною на полтретьи версты. Понеже поздно было, тогда стали есмы у таможни, где жиды выбирают пошлину, и абие (zaraz) к нам прибеже мытарь (mytnik), чая, что мы есмы торговые люди (какими называлися есмы, для безопаства, которое торговые люди в той земли великое имеют), и там же нощевал с нами в дерме нашей[674].

Во утрие же прикоснулися к нашей рухледи. Но понеже ничего не обрели, объявляли есмы, что товары наши в Каире граде, камо ныне едем, пребывают. И тем свободився, шли есмы, вышедши на брег к бурмистрову наместнику (do wicekonsula) виницыйскому[675], который был в тое время Фома Кандиота, гречанин. Во весь день пребыли есмы во граде, но ничтоже изящного видети было, пачеже древних вещей. По сем наняли есмы себе меншую дерму до Каиру и, внесши в нее рухледь нашу пред вечером, там же нощевали, взяв с собою двух янычанов, для безопаснейшаго пути на Ниле реке.

вернуться

661

На поле: «хлопчатую бумагу сеют в Кѵпре».

вернуться

662

В рукописи ошибка: «ниже».

вернуться

663

На поле: «единощи на три лета сеют».

вернуться

664

На поле пояснено: «острое».

вернуться

665

На поле поправлено: «в Роде».

вернуться

666

На поле объяснено: «дерм».

вернуться

667

На поле поправлено: «[належащ]е[е]».

вернуться

668

На поле: «утки разныя».

вернуться

669

ib.: «кони морския яковы»

вернуться

670

ib.: «дивныя звери».

вернуться

671

На поле пояснено: «легкое судно».

вернуться

672

На поле: «глава великая».

вернуться

673

На поле: «Дамиат».

вернуться

674

ib.: «в судне нашем».

вернуться

675

В рукописи ошибка: «виницыйского града».

33
{"b":"589687","o":1}