ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Войдя к себе в комнату, Кротиха отодвинула штору, чтобы посмотреть на голубей. Они спали, прижавшись друг к другу. Девушка бросила одежду на пол рядом со стулом. Поставила пластинку на граммофон, накинула на раструб полотенце, чтобы приглушить звук. Поколебавшись, еще раз выглянула в окно, но все же легла в постель. В свою домашнюю постель! Это случалось с ней все чаще и чаще. Кротиха считала, что стареет: ведь она так долго спала только в гамаке на крыше.

С пластинки лилась скрипичная музыка.

Андрей ни разу не сказал, куда он ездил, где напал на тот след, о котором сообщил Владу. Она боялась, что он разыщет Ванго раньше нее. И в то же время боялась, что он вообще его не разыщет. Ведь если Андрей не выполнит этот приказ, Влад не оставит ему никаких шансов. Интересно, как все-таки выглядит семья Андрея там, в Москве? Какие они — его младший брат Костя, его сестра Зоя…

Москва, несколько дней спустя, май 1936 г.

— Хотите есть? Ведь вы еще не полдничали…

Стояла прекрасная погода. Мадемуазель поднималась по ступенькам здания Главпочтамта, ведя детей за руки. Константин и Зоя были в школьной форме и в пальто.

— Я зайду только на минутку. А потом пойдем в парк. Смотрите…

Мадемуазель тревожно озиралась. Она говорила не переставая:

— Смотрите, сколько их здесь, этих ступенек. Костя, подтяни брюки! Когда-то я сюда уже ходила. Вас еще и на свете не было. А сейчас хочу взглянуть, как все изменилось…

Письмо она спрятала в кармане Зоиного пальто. Ей было стыдно использовать девочку в своих тайных целях. На ум приходили маленькие барабанщики, которых заставляли шагать впереди солдат, когда те шли в атаку.

Вот уже полтора года Мадемуазель жила в семье Улановых, в квартире, находившейся под пристальным наблюдением. Похитители привезли ее в Москву прямо с Сицилии, так ничего и не объяснив.

Войдя в огромный зал с десятками окошек, она остановилась: у нее перехватило дыхание. Она вспоминала, как очутилась здесь впервые, больше двадцати лет тому назад.

Это событие перевернуло всю жизнь Мадемуазель и привело ее к Ванго.

В те давние времена она учила французскому и английскому шестерых детей в одной петербургской семье. Но это продолжалось очень недолго, всего несколько месяцев. Она была молода, и ее безжалостно уволили, обвинив в намерении соблазнить отца семейства.

Однажды вечером она просто-напросто приготовила для него ужин, поскольку все остальные, включая гувернанток и поваров, отбыли на лето в загородный дом.

И особняк на берегу Невы пустовал.

Супруга хозяина вернулась нежданно-негаданно и увидела на столе прибор, спиртовку, а на ней, в кастрюле, темно-коричневое варево с упоительным запахом.

— Что это такое, Мадемуазель?

— Это для хозяина. Он возвращается поздно. И никогда не ужинает.

Дама повторила:

— Что это такое?

— Я подумала…

Но хозяйка уже кричала во весь голос:

— Что это такое?

Из открытой кастрюли исходил волшебный аромат. Соус кипел и пузырился. На поверхность всплывали кусочки мяса. Иногда сквозняк колебал огонь спиртовки, и варево на миг вздымалось, издавая чмокающий звук поцелуя. Вокруг кастрюли витал белый пар.

Несколькими веками раньше Мадемуазель сожгли бы на костре за такие изыски. Теперь же, в 1915 году, ее всего лишь выставили на улицу.

А говядину по-бургундски выплеснули на цикламены в глубине сада.

Сначала она села на поезд и поехала в Москву. И пришла на этот самый почтамт, чтобы известить о своем возвращении старую тетушку, единственную родственницу, оставшуюся у нее во Франции. Молоденький служащий в окошке продал ей марки и указал на почтовые ящики в другом конце зала. Расстроенная девушка прятала лицо в носовой платок.

И тут к ней подошел Он. Появился, как по волшебству. На нем была суконная куртка и красный шейный платок.

— Вы француженка?

Мадемуазель не посмела ответить. Она еще не успела отправить письмо тетке, только наполовину всунула конверт в щель почтового ящика.

— Я слышал, как вы говорили по-русски.

— Да.

— А вы знаете другие языки?

— Да, еще несколько.

Мужчина выглядел ее ровесником. Мадемуазель выпрямилась и гордо вскинула голову, стараясь отвлечь внимание собеседника от своих заплаканных глаз. Тем временем ее рука медленно вытянула конверт обратно из прорези.

— Вы хотите получить работу? — спросил он.

Она слегка отступила и быстрым движением поправила шляпку.

— Почему вы спрашиваете?

Эта осторожность стоила ей большого усилия: стоявший перед ней мужчина внушал абсолютное доверие.

— Я ищу няню.

— В Москве?

— Нет, в другом месте. Я пока не знаю. Ребенок еще не родился.

Его глаза заблестели.

Мадемуазель надменно вздернула подбородок.

Сначала она решила, что он подошел к ней с низменной целью. Но его открытая улыбка успокоила ее.

— Мадемуазель, прошу вас, если вы согласны, следуйте за мной.

— А вам не хочется задать мне еще какие-нибудь вопросы? Мы же совсем не знакомы.

— Нет.

Девушка сделала вид, что колеблется. Она знала, что парижанин, у которого она работала до Санкт-Петербурга, умер в прошлом году. И что там, на родине, ее никто не ждет. На дворе стоял 1915 год, и Франция уже много месяцев воевала с Германией.

— Прошу вас, — сказал мужчина.

Мадемуазель машинально положила в сумочку письмо тетке. Незнакомец взял ее чемодан. И они уехали на поезде в Одессу, а затем сели на пароход до Константинополя. Причалили они ночью. Мадемуазель не понимала, что с ней происходит. На берегу их ждали два матроса с фонарем. Длинная лодка доставила их из гавани к яхте, стоявшей на рейде.

Внезапно мужчина жестом остановил гребцов и прислушался.

Мадемуазель тоже уловила какие-то странные звуки. Сквозь плеск воды, стекавшей с поднятых весел, сквозь гул старого города с освещенной яхты до них донесся крик новорожденного младенца.

Они переглянулись.

Это был первый крик Ванго.

И вот двадцать один год спустя взволнованная Мадемуазель вошла в зал того же почтамта, ведя за собой Костю и Зою и лелея безумную надежду, что сейчас перед ней опять возникнет человек с красным казацким платком на шее.

Увы, мир стал совсем другим. И тайны в письме, которое она собиралась отослать, были предназначены уже не старой тетушке.

— Марку для письма в Италию, — вполголоса сказала Мадемуазель.

И снова направилась к большим почтовым ящикам, ожидавшим ее два десятилетия.

По дороге сюда она сменила три трамвая, желая убедиться, что за ней не следят. Зоя, стоявшая справа, хныкала, жалуясь, что у нее болят ноги.

Нагибаясь, Мадемуазель видела уголок конверта в кармане у девочки. Неужели это письмо когда-нибудь ляжет на стол добродушного доктора Базилио в домике между фиговым деревом и черной скалой на Эоловых островах?

В конверте была коротенькая записка для самого Базилио и второй конверт — поменьше, но толще — на имя Ванго.

Если он меня ищет, если Вы, доктор, его увидите, если он появится на острове, передайте ему эти пять страниц в прилагаемом конверте. Это очень важно. Там все, что я хотела бы рассказать ему лично. А Вы сами, Базилио, как поживаете? У меня все хорошо. Я воспитываю детей. Они очаровательны. Без них жизнь и вовсе была бы мне в тягость. Вот такие дела. Здесь уже наступила весна. Не знаю, Базилио, увидимся ли мы когда-нибудь, но я думаю о Вас. С тех пор как я далеко от дома, во мне что-то изменилось.

В этом письме самому доктору было посвящено очень мало строк, но впервые за прошедшие восемнадцать лет между ним и Мадемуазель манящим призраком встало слово «мы».

— Няня, я хочу домой.

— Ну конечно, дорогая, сейчас пойдем.

Наконец они подошли к ящику с медной прорезью. Мадемуазель сунула руку в карман пальто Зои.

— Стой смирно, я кое-что сюда положила.

Она нащупала конверт, и тут ей на плечо легла чья-то рука.

11
{"b":"589688","o":1}