ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Следующие страницы были посвящены слежке. В течение многих дней Лаура ходила за Кафарелло по пятам. Ее удивляло его могучее телосложение: Джузеппина Троизи описала его совсем иначе. Может, на него подействовала перемена климата? Она сама, например, сильно исхудала.

Он гулял по городу, нигде не работал, но денег у него было предостаточно. Лаура не спускала с него глаз, дивясь тому, что видит обыкновенного человека, а не свирепого оборотня. Однажды ночью ей наконец удалось заглянуть в регистрационную книгу отеля «Неаполь», пока сторож храпел у входа. Постоялец номера 35 Джованни Кафарелло действительно родился в Лени на острове Салина в 1885 году.

Она закрыла книгу. Да, это именно он, убийца Бартоломео Вьяджи.

Ванго с болью в сердце прочел последние записи в красной тетради. В них шла речь о семье Лауры. Это были ее детские воспоминания, маловажные и самые обыкновенные — никому другому и в голову бы не пришло запечатлевать их на бумаге.

А Ванго упивался этими незнакомыми ему мелочами. У него не было такого детства. Выведенные чернилами строки помогали Лауре вспоминать.

Шум шагов ночью на крыше, когда родители любовались звездами. Забытые бытовые подробности. Когда отец возвращался домой и открывал дверь, дети уже сидели за столом, и пар от горячего супа стелился низко над тарелками, прибитый сквозняком. После грозы они собирали сломанные ливнем веточки бугенвиллеи и вплетали их в волосы матери. Яркие цветы, украшенные дождевыми каплями. А когда было слишком жарко, все три сестры спали вместе под шатром из мокрых простыней. Потом шли совсем уж пустячные воспоминания: о прирученном навозном жуке, о кошке, случайно запертой в ящике для соли, о прочих смешных происшествиях то там то тут, о побелке дома как-то в июне…

А дальше — о той ночи, когда отец не вернулся домой, отправившись на рыбалку вместе с Джо, сыном старого Кафарелло, таким свирепым, что его и женить не удавалось, и еще с одним, с великаном Мацеттой, у которого был осел в Полларе.

Все трое ушли в море. Позже до Лауры Вьяджи дошли разговоры о случившемся. Они взяли на абордаж судно, стоявшее между островами. На борту оказалось куда больше добра, чем они ожидали. Кафарелло обезумел, превратился в кровавого убийцу. И на следующий день прикончил отца Лауры, чтобы захватить его часть добычи.

Ванго узнал эту ночь. Это была и его ночь. Вот что объединяло их с Лаурой Вьяджи. Ночь выстрелов, ночь пролитой крови.

Тетрадь заканчивалась словами:

Сегодня вечером

Даже точки не было — слово «вечером» слегка загибалось вниз.

Сжимая в руке закрытую тетрадь, Ванго мысленно видел продолжение. Схватка на мосту, над Бронкс-Килл, когда тот возвращался в отель. Победа волка над бедной овечкой Лаурой. Свидетели, которые помогли приговорить Кафарелло к смерти. И финал — электрический стул в тюрьме «Синг-Синг».

На следующий день Ванго покинул Америку. Напоследок он рискнул подойти к подножию башни Зефиро. Увидел огонек на верхушке. Затем отправился на пристань. К счастью, отплытие задержалось на сутки из-за какой-то поломки. В гавани царило веселье: ожидание стало настоящим праздником. Сотни пассажиров неторопливо ужинали в портовых ресторанах. Над грудами чемоданов и дорожных плащей витал запах вина. Дети спали по углам. У трапов распевали песни.

Пароход отошел в полночь, весь в огнях, вальсируя на воде, переполненный радостью жизни.

Послышался пароходный гудок. Ирландец, задремавший в гостиной, похожей на сигарную коробку, отделанную кожей и красным деревом, вздрогнул. Он выбрался из кресла, взял со стола бутылку и в одних носках подошел к широкому окну.

— Barcazza, — сказал он на сицилийском диалекте. — Еще одна мерзкая посудина.

Из-за этих пронзительных гудков и отвращения к иммигрантам он собирался в самом скором времени покинуть район доков Манхэттена и перебраться в Мидтаун. Но строительство его башни опять затянулось.

Тот, кого прозвали Ирландцем, надолго припал к бутылке, потом шумно фыркнул, как тюлень, вылезший из воды. Кроме этого виски, ничего ирландского в его крови не было.

Он посмотрел вслед удалявшимся пароходным огням, потом взглянул на свое отражение в стекле. Левой рукой он пригладил казацкий платок на шее. С той ночи, когда он устроил бойню на яхте возле Эоловых островов — а было это восемнадцать лет назад, — Кафарелло никогда не расставался с этим кроваво-красным платком, подарком моря, которое сделало его богачом.

Часть вторая

13

Звездная карта

Париж, январь 1937 г.

Комиссар Булар прохаживался в нижнем белье по коридорам полицейской префектуры. Часы показывали пять утра. Здание было погружено во тьму.

— Черт возьми, ну и холод! — Комиссар шаркал шлепанцами по паркету и проклинал эту полярную стужу.

Отыскав шерстяное одеяло, он закутался в него.

Вот уже несколько недель по вечерам он бродил в поисках угла потеплее, где можно было бы переночевать. И каждый раз повторялось одно и то же: в одиннадцать часов Булар засыпал под своим письменным столом и просыпался посреди ночи с ощущением, что ноги у него превратились в ледышки. Тогда он вставал и бодрым шагом ходил по коридорам, а потом снова ложился где-нибудь, свернувшись калачиком.

Сегодня утром он открыл дверь архивного отдела и остановился в проходе между стеллажами. Ему показалось, что от бумаг исходит особое тепло, и стоит ему улечься среди картонных папок, как он сразу заснет. Наконец он нашел теплое местечко в разделе убийств, под полкой с делами о преступлениях на почве ревности. Он завернулся в одеяло и закрыл глаза.

С тех пор как бедная матушка Булара уехала, он не покидал здание на набережной Орфевр. Но перед тем как там укрыться, он постучался в квартиру своего верного Авиньона в доме на задах Сорбонны. Судя по всему, его визит оказался совсем некстати. Они полчаса объяснялись на лестничной площадке, и только после этого Авиньон пригласил комиссара войти.

Булар был ошеломлен тем, что увидел. Он впервые пришел в дом к тому, с кем вместе работал в течение двадцати лет. Огюстен Авиньон жил один в трех сумрачных комнатах. Стены были сплошь облеплены документами и газетными вырезками — перед глазами Булара промелькнули все уголовные дела, которые они расследовали вместе. Среди всех этих бумаг комиссар не увидел ни одной личной вещи. Спальный тюфяк лежал в коридоре. С кухонных шкафчиков были сняты дверцы, а сами они — туго набиты книгами и папками. Булар сделал вид, что не заметил свою фотографию внушительных размеров, висевшую в крохотной гостиной.

— Вы позволите? — спросил комиссар, усаживаясь под собственным портретом.

Авиньон освободил диванчик от вещей.

Булар провел пальцем по пыльному столику.

— Квартира принадлежит вам?

Таков был единственный приемлемый вопрос, который пришел ему в голову по поводу этой берлоги.

— Мне.

— Что ж, хорошо…

Оглядывая комнату, Булар восхищенно выпятил губу, как будто выяснилось, что Авиньон владеет несметным богатством.

— У вас не найдется кофе, дружище? — спросил комиссар.

Авиньон вытаращил глаза.

— Кофе?

Можно было подумать, что Булар попросил у него по меньшей мере шесть бутылок шато-икема урожая 1921 года[12]. Он направился к закутку с маленькой кухней.

Комиссар начал объяснять, в каком положении он оказался. Угрозы русского, отъезд матери, необходимость найти убежище и вновь серьезно взяться за работу. А главное, желание покончить с делом Ванго Романо…

Стоя в противоположном конце комнаты, Авиньон старался не встречаться взглядом с Буларом.

— Кто-нибудь знает, что вы здесь? — неожиданно спросил он.

Комиссар недоуменно вскинул брови:

— А что?

Авиньон, казалось, занервничал еще больше. Он продолжал рыться в ящике — должно быть, искал кофеварку.

вернуться

12

Шато-икем — одно из самых дорогих французских вин.

26
{"b":"589688","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Медитация для скептиков. На 10 процентов счастливее
Сталинский сокол. Комбриг
Первая сверхдержава. История Российского государства. Александр Благословенный и Николай Незабвенный
Девятый ангел
Жена в наследство. Книга 1
Алиса & Каледин
Отрубить голову дракону
Письма астрофизика
Трезориум