ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Они подошли к детям.

— Что случилось?

— Она хочет жить у нас, — сообщила Зоя отцу.

Механик сел между девочками и вздохнул. Теперь на скамейке сидели четверо. Костя по-прежнему играл своей палочкой. Мадемуазель сидела неподалеку, под стенными часами.

— Как тебя зовут?

— Светлана.

— Мы всегда звали ее Сетанкой, — сказала Зоя.

— Сетанка, — повторил Иван, положив руки на колени.

Ему было сорок пять лет, но у него были руки старика.

— Тебе что, дома плохо?

— Плохо.

— У нас тоже не всегда все хорошо.

Он увидел, как в кабинет начальника цеха вошли трое мужчин.

Иван осторожно взял Сетанку за руку.

— Пожалуйста, скажи нашей няне, где ты живешь. Она проводит тебя домой. А потом ты сможешь прийти к нам поиграть.

Сетанка с сомнением взглянула на Мадемуазель. Зоя ободряюще кивнула подружке.

И тут Иван увидел, что начальник цеха жестом подзывает его к себе. Трое мужчин разом повернулись в его сторону. Иван встал со скамейки.

Мадемуазель молча смотрела на него.

Один из троих вышел на порог и окликнул механика.

— Ждите меня здесь, — сказал Иван детям.

Он обогнул серую машину. Начальник цеха куда-то исчез.

Мадемуазель пересела поближе к детям.

В кабинете пахло табаком и бензином. Ивану велели сесть. Один из троих все время стоял в дверях, как будто кого-то ждал.

— Иван Иванович, у тебя есть новости от сына? — спросил самый низкорослый, расчищая стол от инструментов, чтобы облокотиться на него.

— Нет.

— У нас тоже.

Иван молча смотрел прямо перед собой.

Коротышка достал из кармана мятый белый лоскут и шумно высморкался. Через стекло он поглядывал на цех.

— Ты всегда работал механиком? — спросил он, вытирая губы.

— Да, — сказал Иван.

— Твой сын Андрей не хотел идти по твоим стопам?

— Он музыкант.

— Я знаю. Но есть рабочие, которые занимаются музыкой в свободное время. Он что, лодырь?

— Он талантливый музыкант. Пришлось выбирать.

— Почему?

Иван не ответил.

Простуженный коротышка сердито засопел и рявкнул:

— Я спросил — почему?

— Потому что надо было выбирать.

И он положил руки на стол ладонями вверх. Черные от сажи пальцы все в порезах, указательный искривлен. Разве можно играть на скрипке такими руками?

Тут заговорил второй:

— Андрей уже четыре месяца в бегах.

Иван поднялся.

— Мне запрещено с ним общаться. Я ничего не знаю.

— Мы ему доверяли, Иван Иванович.

— Он поехал в Париж учиться музыке. У него все документы были в порядке…

— Дурак, дело не в документах. Я сам ему их выдал. Вместе с бумагами Андрей получил особое задание.

— Я ничего об этом не знаю.

Простуженный коротышка знаком подозвал товарища и что-то сказал ему на ухо. Он хотел, чтобы его оставили наедине с отцом Андрея. Двое других вышли. Коротышка взял со стола медный болт.

— Иван Иванович…

— Да?

Мужчина вертел болт между пальцами.

— Твой сын знал, что с вами будет, если он сбежит. Вот это меня удивляет. Он знает, что вас ждет. И ты тоже это знаешь.

Да, он догадывался. За последние два года множество людей попали в лагеря — из своих домов исчезали мужчины, женщины, целые семьи. Говорили, что их увозят на рудники, туда, где зимой бывает пятьдесят градусов мороза.

— Андрей найдется, — сказал Иван. — И объяснит свое отсутствие.

— Наш человек в Париже, который ведет это дело, так не думает. Четыре месяца… слишком долгий срок. Этому может быть два объяснения. Первое — ему на вас наплевать. Он просто спасает свою шкуру. Жертвует семьей.

Иван сидел, опустив глаза. Коротышка снова перевел взгляд на цех.

— Мои товарищи верят этому объяснению. Оно, конечно, правдоподобно. Но я, уж не знаю почему, думаю иначе…

Коротышка снова высморкался. Он смотрел, как один из его помощников, сидя за рулем автомобиля, пытался въехать в заводской гараж поближе к бензоколонке. Другой делал вид, что играет с белокурым мальчуганом.

— Второе объяснение, — продолжал коротышка, не прекращая наблюдать за этой сценой, — заключается в том, что Андрей Иванович спасает собственную шкуру, думая, что о своей вы позаботитесь сами.

— Не понимаю.

Тот улыбнулся.

— Он знает, что у тебя есть план спасения семьи…

— Какой план?

— Бежать за границу… А может, ты придумал другой маневр?

— За нами круглосуточно следят.

— Поэтому я подозреваю, что твой план хитрее: шантаж или еще какой-нибудь преступный умысел.

Он впился в Ивана маленькими горящими глазками.

— Ты от меня не уйдешь.

Снаружи двое других припарковали машину так, чтобы было удобно заправляться. Рабочий заливал в бак бензин. «Товарищи» подошли к детям и позвали их в машину, поиграть. Мадемуазель отказалась, но не смогла удержать детей. Костя уже забрался на заднее сиденье, за ним, смеясь, побежали девочки. Сетанка уселась за руль. Она уже забыла обо всех своих горестях.

Мадемуазель так и осталась на скамейке.

Присев на край стола рядом с Иваном, коротышка через стекло наблюдал за детьми.

— Чьи это?

— Мои, — ответил Иван.

Коротышка долго молчал, потом достал очки.

— Твои?

— Да.

— Что они здесь делают?

— Да так, мимо проходили…

— И что?

— Женщина — это их няня, — объяснил Иван. — Вы ее прислали, чтобы она у нас жила.

Коротышка не отводил взгляд.

— Один, два… три.

— Что?

— Трое детей.

— С Андреем — да, трое, но…

— А это еще кто?

Его глазки сощурились за стеклами очков.

— Девочка на переднем сиденье…

Иван подавил вздох.

Коротышка так и сидел на столе, невнятно бормоча:

— Девочка… там…

Внезапно он выронил болт, и тот покатился по полу. Коротышка встал, вышел за дверь и направился к машине. Подойдя вплотную, он наклонился к водительской дверце. Девочка крутила баранку.

Он постучал в окно. Сетанка обернулась.

Он сделал ей знак опустить стекло, как это делают на контрольно-пропускных пунктах в военное время. Девочка не двигалась. Зоя и Костя спокойно сидели сзади. На мальчике была шляпа одного из «товарищей». Сетанка колебалась. Она все еще сжимала руль.

Коротышка снова постучал в окно.

— Откройте, товарищ шофер, — важно сказала Зоя.

Сетанка покрутила ручку, опуская стекло.

— Здравствуй, — сказал коротышка.

— Здравствуйте.

Сетанка смотрела вперед.

— Что ты здесь делаешь, Светлана Иосифовна?

— Я уезжаю.

— Куда?

— Со своими друзьями.

— Скажи мне, Светлана, куда? Куда вы едете?

— В Италию.

Через несколько секунд Иван Иванович увидел, как коротышка выкрикнул приказ, открыл заднюю дверцу, поспешно схватил Костю за руку и вытащил из машины. С другой стороны его товарищ выволок кричащую Зою. Мадемуазель бросилась к ним и прижала детей к себе. Сетанка сидела, вцепившись в руль.

Отец выскочил из конторы и кинулся к детям. Его схватили прежде, чем он успел к ним подбежать. Он начал было отбиваться, но получил удар локтем в лицо. Его швырнули на заднее сиденье, по бокам уселись два «товарища». Коротышка сел за руль, отодвинув Сетанку на пассажирское место. Она сжалась в комок. Вспыхнули фары, и автомобиль рванул вперед. Опрокинув тележку, он дал задний ход, выехал на дорогу и умчался.

Мадемуазель стояла одна с рыдающими детьми. Зоя кричала: «Сетанка! Сетанка!» Костя звал отца.

Мадемуазель била дрожь. Может, все это из-за нее? Вчера в парке она решилась передать маленькой Сетанке письмо для доктора Базилио, чтобы она незаметно бросила его в почтовый ящик. Вдруг они что-то узнали?

Она замерла, прижав к себе детские головки.

К ней подошел начальник цеха, бледный как полотно.

— Уходите отсюда. Мне не нужны неприятности.

Иван сидел в машине и больше не сопротивлялся.

30
{"b":"589688","o":1}