ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Сетаночка, открой… Сейчас твой папа придет.

Иногда Сетанка пряталась под столом и не показывалась целый день. Чтобы выманить ее оттуда, няня бросала две горсти сахарного песка на раскаленную сковороду и ждала. Против запаха карамели девочка не могла устоять.

Сетанка вынула из ящика письмо — она часто его перечитывала. Старинная бумага, почерк с сильным наклоном вправо, как будто буквы повалены ветром. Письмо казалось очень загадочным. Оно начиналось словами «Дорогая мама», и Сетанка каждый раз говорила себе, что она сама могла бы написать эти фразы: «Я жив и знаю, что вы меня не забыли…» Сетанке хотелось обратиться с такими словами к своей матери, погибшей, когда девочке было шесть лет. Неизвестный назначал встречу «дорогой маме» на мосту в Петербурге и уточнял: «Пожалуйста, не выходите из экипажа и даже не останавливайтесь. Вы и так увидите меня на мосту под бронзовыми конями и убедитесь, что я жив». Почему ее отец хранил это письмо?

Сетанка особенно внимательно рассматривала подпись в конце письма: слово ROMANO латинскими буквами, а под ним большая W.

— Он приехал, Светлана. Быстро выходи!

Внизу хлопнула дверь. Сетанка сунула письмо в ящик и задвинула его.

Александра Андреевна слышала, как скрипят под ногами деревянные ступеньки. На лестничной площадке появился Иосиф Сталин.

— Товарищ Сталин, девочка не может выйти из кабинета. Наверное, ключ застрял.

— Бедная, бедная моя малышка!

Няня с первого взгляда заметила, что он вернулся в превосходном настроении.

— И ты, няня, не полезла через окно, чтобы ее спасти?

Он улыбался. Она промолчала.

Сталин вынул из кармана большой ключ и подошел к двери.

Изнутри Сетанка увидела, как ее ключ выскользнул из замочной скважины и упал на ковер. Через секунду дверь открылась.

— Ну вот, теперь ты свободна! — сказал отец.

Он обнял ее, как будто собирался вынести из огня. Но она даже не улыбнулась.

— Я хочу вернуться в Москву, — сказала она.

Сталин посадил ее на пол прямо у выхода в коридор.

— Я хочу в Москву.

— Ну, думаю, ты скоро туда вернешься, — сказал он, и глаза его хитро блеснули. — Было одно маленькое затруднение, но оно почти устранено.

Это маленькое затруднение не давало ему покоя ровно двадцать лет. И называлось оно «Ванго».

Сетанка вышла в коридор.

Отец вернулся в кабинет и запер за собой дверь. Подойдя к окну, он бросил взгляд на поникшие розовые кусты. Сталин уже давно ими не занимался. Он открыл ящик стола и вынул письмо.

Скоро пройдет это наваждение, закончится эта изнуряющая охота. Скоро он сможет порвать на клочки проклятое письмо, которое его люди нашли в разграбленном петроградском дворце, среди груды семейных фотографий и открыток со святыми.

Тогда он был молод и только что вернулся из сибирской ссылки, где провел несколько лет.

Это был 1917 год, произошла революция. Сталин вернулся в столицу русских царей. Он хотел, чтобы от рухнувшей империи и ее наследников ничего не осталось. И тут обнаружилось это письмо, написанное несколько лет назад. В нем говорилось о ребенке, который должен был скоро появиться на свет.

В 1929 году двое его людей, Куклин и Антонов, отправились в кругосветное путешествие на дирижабле. Там им на глаза попался платок с вышитой буквой У, который принадлежал четырнадцатилетнему юноше. Об этом они немедленно доложили Сталину. Именно в это время Сталин захватил всю власть в СССР. Ему оставалось лишь отдать приказ, и с того самого летнего дня 1929 года охота на мальчика не прекращалась. Но Птенец все время ускользал.

Зато уж теперь с ним точно будет покончено.

Париж, семь дней спустя, 28 апреля 1937 г.

Праздник в особняке Фердинанда Атласа был в самом разгаре. Гулял весь дом, от погребов до чердака. А дочь хозяина, Кротиха, сидела на крыше.

Внизу оркестр играл фокстрот и джаву. Гости танцевали парами, от их топота дрожала мраморная плитка и сотрясались бокалы в буфете. Собственно, оркестров было два: на верхнем этаже струнный квартет соединял пары в медленном танце. Люди на диванчиках перешептывались. На каминной полке горели свечи. В погреб мог войти любой желающий. Гости спускались и выбирали себе вина. Элегантно одетые мужчины выносили бутылки в сумочках своих жен. Госпожа Атлас притворялась, что ничего не видит.

Кротиха наблюдала за отцом. Господин Атлас сидел на балконе прямо под ней, на деревянном кухонном стуле. Он смотрел вниз, во двор, куда всё прибывали и прибывали гости. За каменной балюстрадой его никто не видел. Он был похож на наказанного, всеми забытого ребенка, который не осмеливается встать со стула.

Кротиха покинула свою комнату через окно. И очень вовремя! В ее дверь кто-то ломился. От гостей некуда было деться.

Кротиха жалела, что не последовала за Этель, которую встретила утром на Монмартре. Они поговорили всего несколько минут и расстались. Новости были тревожными. Девушки подумывали уехать вместе на поиски Ванго. Если бы Этель взяла ее с собой, Кротихе не пришлось бы сейчас охранять свою спальню от незваных гостей.

Час назад она передвинула комод и забаррикадировала дверь, услышав в коридоре чей-то разговор и смешки:

— Это комната их дочери…

— Разве у них есть дочь? Ты шутишь!

В конце концов Кротиха сняла с кровати одеяло и устроилась на крыше, чтобы наблюдать за отцом.

За спиной Фердинанда Атласа появился человек. Она узнала шофера.

— Спасибо, что поднялись, Пьер. Оставьте пакет на столе.

— Спокойной ночи, месье.

Шофер уже выходил, когда хозяин окликнул его:

— Пьер, напомните мне название того городка, о котором вы говорили утром.

— Герника.

— Это в ваших краях?

— По другую сторону испанской границы, но это тоже моя родина. Я баск.

— Герника…

— Да.

— Ее разрушили?

— Гитлер хотел опробовать свои самолеты. Это произошло позавчера.

— Много убитых?

— Не знаю, месье.

Фердинанд Атлас молча кивнул.

— Пьер, вы думаете, начинается война?

— В Испании уже скоро год как идет война.

— А разве немцы в Испании?

— Не знаю, месье.

Кротиха увидела, как отец ослабил узел черного галстука.

— Спасибо, Пьер. Я вам очень завидую — вы можете идти спать. А мне придется вернуться к этим людям.

Едва шофер открыл дверь, комната наполнилась громким смехом — в нее ворвались трое или четверо человек во главе с госпожой Атлас.

— Вот он, наш славный Фердинанд. Смотрите-ка, он дуется.

Отец Кротихи встал.

— Фердинанд, эти дамы хотели осмотреть нашу спальню. Послышались крики восторга. Гости истоптали расстеленную на полу тигровую шкуру и гурьбой поспешили на балкон.

Кротиха притаилась на крыше. Она видела, как отец спокойно взял стул за спинку и поднял его над головой. Радостные крики оборвались. Он швырнул стул в сторону спальни, разбив стеклянную дверь.

— Фердинанд! — закричала жена.

Но он уже исчез.

Люди, привлеченные шумом, столпились в спальне. Кротиха видела, как отец большими шагами пересекает двор.

Несколько минут гости, словно туристы на поле битвы, прохаживались вокруг супружеской кровати, поскальзываясь на осколках. Внезапно оркестр заиграл «Все хорошо, прекрасная маркиза» — песенку, которая последние два года пользовалась оглушительным успехом в кабачках, и почти все вернулись в зал.

Кротиха уже вздохнула было с облегчением, но увидела, что трое мужчин остались на балконе. Они закурили.

— Похоже, быть войне, — сказал один.

— Надо ловить момент. Скоро вечеринкам в этом доме придет конец.

Третий что-то ответил глухим голосом, и она не разобрала слов. Зато услышала следующую реплику:

— Да, его фамилию упоминал в палате депутатов господин Валла[19]или кто-то из его друзей… Очень смешной каламбур о нем и его миллионных сделках. Точно не помню.

— Если они возьмутся за Атласа, то просто так не отпустят.

вернуться

19

Ксавье Валла — первый руководитель Генерального комиссариата по еврейским вопросам, который был создан правительством Франции, сотрудничавшим с нацистами.

40
{"b":"589688","o":1}