ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Берсерк забытого клана. Книга 2. Архидемоны и маги
Сок сельдерея. Природный эликсир энергии и здоровья
Как перестать учить иностранный язык и начать на нем жить
В объятиях Снежного Короля
Долгая прогулка
Темная империя. Книга вторая
Изгнанные в сад: Пособие для неначинавших огородников
Борьба
Ныть вредно
Содержание  
A
A

Она спрятала скрипку и отправила письмо по почте. Пару месяцев спустя пришел ответ.

Они переписывались два года. Это были письма, полные недомолвок. Только после четвертого письма Андрей догадался, что похититель его скрипки — девушка. А после седьмого понял, что эта воровка любит его уже четыре года.

Началась война, и ответы от Андрея приходить перестали. Но Кротиха все равно продолжала писать, меняя тон в зависимости от того, как складывались отношения между Францией и Москвой. Первые письма она начинала словами: «Дорогой враг», последующие: «Мой милый союзник».

Андрей же обращался к ней, как к невесте, сообщая, что зачислен в армию и уезжает на фронт: «Прощай, моя Эмили».

Вот уже несколько месяцев всюду говорили о Сталинградской битве. Советская армия упорно отражала атаки немцев.

Сидя на берегу, Кротиха с ужасом представляла, как ее милый союзник бьется с врагом на кровавом снегу. Посреди этого видения, в котором Андрей был скифом в меховой шапке, сидящим верхом на коне, Кротиха услышала крики чаек и чей-то голос:

— Эмили!

Не считая Андрея, лишь один человек мог назвать ее по имени — Ванго. Кротиха открыла глаза.

— Святой Иоанн! — вскрикнула она.

Она встала и подошла к нему с робкой улыбкой. Птицы взмыли в небо.

— Здравствуй, Святой Иоанн!

Она остановилась в нескольких шагах от него. Он держал в руках решетчатый ящик и большой пробковый буек.

Ванго приехал сюда сразу после смерти Зефиро. Он снова почувствовал себя босоногим семилетним мальчишкой со спутанными волосами, хотя и был в четыре раза старше. Когда-то давно падре рассказывал ему об этом аббатстве, в котором прожил двадцать лет. Эта обитель, ставшая в начале века прибежищем для Зефиро, приютила и его. Теперь Ванго звали Святым Иоанном. Это имя придумала для него матушка Элизабет. Она говорила, что так переводится на французский язык имя Евангелисто.

— Рад тебя видеть, Эмили.

Он действительно обрадовался, ведь она была единственной ниточкой, связывающей его с прошлым. Она одна знала, что он жив. Для всего остального мира он сгорел в пламени «Гинденбурга». Ванго наконец сделал то, что хотел: разорвал роковую цепочку следов, которая тянулась за ним, и оставил преследователей на выжженной траве Лейкхерста. Он жил, почти не прячась. Он больше не хотел раскрывать тайну своей судьбы.

Чуть дальше на берегу, в тени дубов, были похоронены Зефиро и тот неизвестный юноша, которого Ванго выдал за себя. Монахиням удалось вернуть во Францию их останки.

В дни шторма волны доходили до могил. Тогда Ванго брал лопату и загораживал их, строя плотину, выкапывая рвы, как ребенок, спасающий песочный замок.

В деревянном ящике послышался треск.

— Вот, наловил к Рождеству. Ты будешь здесь?

Он поднес ящик поближе, и Кротиха увидела, как за решеткой шевелятся зеленоватые клешни. Ей захотелось просунуть палец между рейками. Но Ванго предостерег ее.

— Там омары.

Кротиха пошла за ним.

Вскоре они снова оказались в лесу.

В начале войны Кротиха приехала сюда и попросила его о помощи. Через некоторое время он согласился стать связным их подпольной группы «Паради». Для Сезара, Муше и их товарищей Святой Иоанн не был обычным агентом: никто не знал его в лицо. Он выставил свои условия: отказался участвовать в операциях с применением силы и покидать укрытие. Он держал обещание, данное Зефиро.

В один из первых месяцев войны ему привезли на хранение чемодан, не предупредив о его содержимом. Обнаружив, что чемодан набит динамитом, он отказался его возвращать, чтобы подпольщики навсегда уяснили его принципы. Опасный чемодан с часовым механизмом все еще лежал в монастырском курятнике.

С лета 1937 года Ванго ни разу не покидал острова.

Выйдя из леса, они подошли к стене аббатства, вскарабкались на раскидистый зеленый дуб, пробрались сквозь густую листву. Чайки потеряли их из виду. Ванго привязал ящик на спину, и они спустились в монастырский двор по длинной ветке, нависшей над стеной.

— Помнишь? — спросил он Кротиху.

Она знала, что он говорит о каштане в Люксембургском саду. Этот каштан возвышался над оградой и по ночам часто склонял свои ветви к пустынным лужайкам, словно специально для них.

Огород внутри аббатства отличался внушительными размерами. Летом на нем сеяли даже пшеницу и кукурузу. Стена, вдоль которой были разбиты грядки, тянулась, насколько хватало глаз. Они пошли вдоль нее по тропинке. На дворе была зима, шла война, тем не менее огород не выглядел заброшенным. На хорошо вскопанной земле виднелись бороздки, в них поблескивали ракушки.

Идя за Ванго, Кротиха вдыхала запах водорослей. Хозяйственные постройки аббатства остались позади. Еще нескольких минут — и они дошли до конца стены; там, в углу двора, была теплица, одной стороной примыкавшая к маленькому домику.

Они вошли в теплицу. На столах громоздились ящики с луком. Они отворили дверь, за которой и проходила жизнь Ванго.

— Теперь рассказывай, — попросил он.

Она села около почти остывшей печки.

— Муше сообщил, что в ночь на Рождество к нам на парашюте забросят инструктора по радиосвязи.

— Где это будет?

— Думаю, в окрестностях Шартра. Он обучит трех человек. В Париже это было бы невозможно.

— Здесь тоже. Немцы получили автомобили с радиопеленгаторами. В последний раз из-за твоих англичан они устроили тут переполох.

— Теперь все французы.

— Это не важно. Я не допущу, чтобы сестрам грозила опасность.

Ванго был тверд как скала. Он положил конец проклятию, которое, казалось, обрекало на смерть всех, кто его окружал. Он соглашался подвергать риску только себя.

— Из-за твоих англичан немцы хотели обыскать аббатство. Тогда матушка вытолкала их, пригрозив ружьем. Второй раз она их не удержит.

Кротиха молчала. Матушка Элизабет ни словом не обмолвилась об этом. Ванго подкинул в печку дров, и чайник сразу зашумел.

— Ты хочешь защитить людей.

— Да.

— А они все равно умирают.

— Кто?

Ванго смотрел ей в глаза.

— Да все, — сказала Кротиха, — и не только у нас в стране.

— Кто еще?

— Этель.

Он отвел взгляд. Кротиха продолжала;

— Она умирает, потому что ты не хочешь, чтобы она страдала. Она умирает от горя.

Ванго вышел на улицу. Кротиха погрелась несколько минут у огня и отправилась за ним. Он сидел на камне у водоема.

— Ты сама знаешь, что говоришь неправду, — возразил он. — Многие выжили благодаря тому, что я умер. Посчитай, сколько их! И вспомни тех, кто умер, оттого что я был жив!

Кротиха знала: Булара и Андрея оставили в живых. Если бы не мнимая смерть Ванго, Этель наверняка бы убили, как убили отца Жана, Зефиро и, вероятно, Мадемуазель. Разве мог Ванго и дальше подвергать своих близких смертельной опасности?

— Этель все потеряла, — продолжала Кротиха. — У нее остался только брат, Пол.

— Он выздоровел? — спросил Ванго.

— Да. И снова служит в Королевской авиации.

Они смотрели друг на друга и улыбались. В своих друзьях оба видели борцов, упорных и страстных. Эмили и Ванго воспряли духом. Они стояли на морозе, вдыхая запах пороха, который приносил к ним западный ветер.

Ванго потер о куртку грушу и протянул ее Кротихе. Это была особенная груша, которую вывел Зефиро, скрещивая лучшие сорта в саду.

Кротиха смотрела на одежду Ванго: его шерстяную куртку, брюки со штопанными-перештопанными наколенниками. Сестры, наверное, дрались за право чинить его одежду и ставить на ней заплатки — опознавательные знаки. Святой Иоанн был священной тайной монастыря.

— Останься до завтра, — предложил Ванго. — Я подумаю о твоем парашютисте.

Над часовней зазвонил колокол, призывая к утренней молитве.

— А как твой скрипач? — спросил Ванго. — По-прежнему ничего не слышно?

Кротиха покачала головой. Ни единой новости с фронта.

Ванго поколебался, прежде чем задать следующий вопрос:

— А родители?

На этот раз Кротиха решительно отвернулась и начала отдирать сухие репьи от подола пальто. Она снова покачала головой, и тут Ванго заметил, что на каменную плиту падают капли. Он никогда не видел, как она плачет.

57
{"b":"589688","o":1}