ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— В ящиках Булара?

— Да нет же, я сказал «в ящиках Булара».

И Реми показал на сооруженную им башню.

— Это единственная ценная часть архива — бумаги комиссара Булара. Их должны выбросить по приказу Авиньона. Вы знали Булара, мой мальчик?

— Нет и очень об этом сожалею. Я приехал из Марселя только в начале года.

У Реми на глаза навернулись слезы.

— Значит, вы не хуже меня знаете, что это был за человек.

— К сожалению, нет…

— Прошу вас. Я так рад!

И старик горячо пожал ему руку.

Муше увидел надпись «Валлуар» на толстом блокноте с пружиной. Рядом стоял номер. Он указывал на папку. А папка была в запечатанном ящике, который он и унес к себе в кабинет. В этом деревянном ящике, должно быть, некогда хранилось отменное красное вино. Теперь он был набит бумагами. Муше снял крышку и на первом же документе увидел три слова:

Созвездие Виктора Волка

Прямо под ними, среди сорока семи псевдонимов Виктора, он обнаружил то, что искал: «Барон Виржиль де Валлуар».

Авиньон сдал досье Виктора Волка в архив в феврале 1942 года — в тот самый день, когда стал комиссаром. Но Муше и безо всяких бумаг прекрасно знал имя этого торговца оружием.

Упрямый Булар довел расследование до конца. Даже во время войны он шел за Виктором по пятам: из города в город, с одного континента на другой. В ящике нашлась фотография одного из домов Виктора в Италии, почтовая открытка из Нью-Йорка, на которой место его пребывания в 1937 году было отмечено стрелкой. Также Муше обнаружил списки его партнеров и друзей в каждой стране… Что касается иностранного банкира, приглашенного вместе с Виктором на ужин 31 декабря, у Муше имелась гипотеза о том, кто это мог быть.

Он вложил в конверт фотографии и самые важные документы. А потом зашифровал секретным кодом полученный от певицы список гостей.

В саду аббатства Ла-Бланш Кротиха разглядывала небоскреб на почтовой открытке. Палец Ванго указывал на сверкающую, только построенную башню, украшенную четырьмя позолоченными флагштоками. Она возвышалась над остальными небоскребами — даже над Эмпайр Стейт Билдинг.

— Мы с Зефиро провели наверху несколько месяцев, следя за Виктором, — сказал Ванго.

Кротиха не понимала, чем так потрясен ее друг.

— Я жил, ел и спал в этой башне, пока ее строили, — продолжал он. — Однажды я даже увидел ее владельца.

Кротиха недоуменно подняла брови. Ванго был взволнован как никогда.

— Скажи мне, что случилось, — попросила она.

— Сначала закончи то, что ты делаешь.

Она расшифровывала список Муше.

— Я не должна этого делать, — сказала Кротиха. — Это письмо Сезару.

— Не волнуйся. Клянусь тебе, оно важно и для меня. Потом ты передашь его по назначению.

Закончив, она протянула ему листок с расшифровкой.

Ванго пробежал его глазами и положил на стол.

В письме сообщалось только то, что удалось выяснить Муше. Праздник, организованный Максом Грюндом в ресторане «Счастливая звезда», был назначен на 9 часов вечера 31 декабря. Прилагался список гостей и информация о каждом из них. А в самом конце списка, под одиннадцатым и двенадцатым номерами, значились почетные гости: Виктор Волк и его друг-банкир.

Изучив содержимое папок Булара, Батист Муше заключил, что безымянным банкиром был человек, который летом 1937 года начал сотрудничать с промышленниками нацистской Германии. Этого коммерсанта все называли Ирландцем, а подписывался он так:

Джонни Валенс О’Кафарелл

Чтобы продолжить расследование, Булар в 1939 году поехал на лето в Нью-Йорк. Он впервые решил воспользоваться новшеством, которое ввели три года назад: оплачиваемым отпуском. После двух недель в Нью-Йорке он знал больше, чем местная полиция. Компаньон-ирландец был опасен не меньше, чем сам Виктор.

Булару удалось даже раскопать одну темную историю. До того как О’Кафарелл приехал в Америку и сколотил себе состояние, он жил в Европе — об этом комиссару рассказал его бывший шофер. Узнав, что девушка из его родных мест разыскивает «Ирландца» и хочет разоблачить его, О’Кафарелл заплатил поденщику со своего ранчо в Нью-Мексико, чтобы тот взял себе его старое имя. Избавившись от девушки, он обвинил работника в убийстве, и суд приговорил беднягу к смертной казни.

Одним-единственным преступлением О’Кафарелл не только убрал с дороги ту, что слишком много знала, но и официально, при свидетелях, перечеркнул все свое прошлое. Он был фантастически изворотлив.

Булар хотел встретиться с судьей штата Нью-Йорк и доложить ему о результатах расследования, но в Европе началась война, и комиссар спешно возвратился в Париж.

Видя волнение Ванго, Кротиха прочла двадцать строчек донесения Муше и рассмотрела на почтовой открытке имя О’КАФАРЕЛЛ, написанное огромными металлическими буквами на крыше небоскреба с четырьмя флагштоками. Прищурившись, она перечитала письмо Муше.

— Я спал среди букв его имени, — простонал Ванго. — И не узнал их. Я спал среди букв его имени!

Кротихе очень хотелось как-то его утешить. Но она по-прежнему не понимала ни слова из того, что он говорил.

Ни единого слова.

— Я еду с тобой в Париж, — сказал Ванго.

Он глубоко вздохнул и попытался улыбнуться.

Его опять обуревали чувства, которые, казалось, давно умерли. Летевшая в вышине чайка кричала, словно звала их за собой. Ванго поднял голову. В последний раз он нарушит клятву навсегда оставить этот жестокий мир.

29

Перед бурей

Лондон, полночь, 24 декабря 1942 г.

На ней было длинное серое пальто до пят. Колокола собора Святого Павла и других церквей зазвонили в унисон с тревожным воем сирен. Над городом гудели самолеты, но звуки ее шагов отчетливо раздавались в темноте улицы. В этот рождественский вечер церкви быстро опустели: горожане спешили спрятаться в бомбоубежища. Теперь песнопения доносились из канализационных люков. Она подумала: если так пойдет и дальше, полчища крыс в лондонских подземельях неминуемо обратятся в христианство.

Этель уже давно бродила по городу и успела побывать в нескольких танцевальных клубах. А все потому, что не хотела возвращаться в отель. В семь вечера она проходила мимо окон своего номера и увидела в них свет. Шел дождь. Она стояла внизу и гадала, кому принадлежит тень за шторой. Наверняка это ее брат, который в очередной раз хочет прочитать ей нотацию: она должна вернуться в Эверленд, чтобы не погибнуть под бомбами.

Прошлой ночью Этель задержали во время воздушной тревоги. Она неторопливо шла в летнем платье по обледеневшей улице. Наверное, полиция сообщила Полу. Его авиабаза находилась в Кембридже, но в Лондоне у него было много друзей.

И вот теперь, увидев освещенные окна, Этель побежала прочь. Она не хотела выслушивать упреки Пола, Мэри и тем более незнакомых людей. Ночной портье в отеле озабоченно смотрел на часы, когда она возвращалась заполночь, а механик в автомастерской сетовал на плачевное состояние ее машины. Этель промчалась по дорогам Северной Англии на скорости сто пятьдесят километров в час.

— Не стоит так ездить! Посмотрите, у вас даже в волосах грязь.

Упреки механика по поводу ее волос привели Этель в ярость; она прыгнула в свой «нейпир-рэйлтон» и так рванула с места, что машину дважды занесло.

Этель часто вспоминала слова Жозефа Пюппе, сказанные им на борту «Гинденбурга» — о том, каким взглядом мужчины смотрят на женщин. Ей понравилась независимость его суждений и непринужденность в общении. Боксер погиб в горящем дирижабле. Остался ли на земле хоть кто-нибудь, готовый ее поддержать?

Мужчины преследовали ее с самыми благородными намерениями. Было время, когда ее хотели познакомить с серьезными молодыми людьми. Прошлым летом Этель согласилась пойти на свадьбу к Томасу Кэмерону. Это был первый и последний раз, когда она проявила слабость.

59
{"b":"589688","o":1}