ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ванго уже собрался уйти, как вдруг увидел рядом с винтом маленькие буквы, выведенные на белом фоне красной краской:

Эверленд Б. X.

За его спиной скрипнула дверь. Кобыла прянула в сторону.

— Halt![42]

Маленькая рыжая женщина торжествующе смотрела на Ванго.

Рядом с ней стоял немецкий солдат, направив на Ванго автомат.

А в трех километрах отсюда на поверхности воды неподвижно лежал человек. Болото вокруг него было похоже на затопленный лес. Неподалеку торчала железка — все, что осталось от самолета.

Время от времени из глубины поднимались и с треском лопались пузыри.

Пальцы Пола подрагивали, выступая из воды. Он пытался ими шевелить, чтобы ощутить свои руки.

В ночь на Рождество он выпрыгнул с парашютом за какую-то долю секунды до того, как крылья самолета загорелись. Но ударная волна помешала парашюту полностью раскрыться. Приземление было ужасным. При первом же ударе о дерево он сломал обе ноги. Потом он падал с ветки на ветку, пока не рухнул в болото. Это и спасло ему жизнь.

В первую ночь ему удалось привязать себя к стволу дерева тросом от парашюта, чтобы удержать голову над водой. Наступило утро, и надо было что-то делать. Дождь все шел и шел. Каждое движение вызывало нестерпимую боль в переломанных ногах. К счастью, болото оказалось мелким, и Пол мог ползти наугад, опираясь только на руки. За час он одолевал всего несколько десятков метров. В парашютной сумке было три аварийных пайка, и он старался расходовать их как можно медленнее. Вечером он подремал еще немного, привязав себя к ветке. Стоило ему застыть в одном положении, как он начинал мерзнуть. Чтобы не пить болотную гниль, он раскладывал на ветках непромокаемый плащ и ждал, когда в нем наберется хоть немного дождевой воды.

Утром 28 декабря Пол оказался в почти сухом лесу и решил, что спасен. Но когда он коснулся твердой почвы и захотел встать, то обнаружил, что совершенно беспомощен. Со сломанными ногами невозможно было передвигаться по земле. Пришлось уподобиться рыбе. Пол снова погрузился в воду. Он нащупал в кармане последний аварийный паек и понял, что голод и холод скоро его убьют.

Тут Пол вспомнил о ящике с продовольствием, оставшемся в самолете. Он повернул назад и пополз по черной жиже. Стертые до крови руки стали неузнаваемы. Ему понадобился еще один день и ночь, чтобы найти обломки своего «Уитли». Большую часть засосало в трясину в момент падения. Поэтому самолет не был виден сверху. Полу удалось вскрыть ящики. Привалившись к фюзеляжу, он пил, ел и плакал.

Он так и заснул, а проснувшись, снова пополз, не зная, как быть дальше. Немцы обшарят болото и в конце концов найдут самолет. Но Пола здесь уже не будет. Он смотрел на деревья у себя над головой.

Пол вспоминал, как в детстве путешествовал по Франции с матерью, которая была беременна Этель. В разгар зимы они вдвоем обедали на берегу реки. Тогда уже вовсю шла война, но они были далеко от линии фронта. Они безуспешно пытались ловить рыбу руками и отогревали замерзшие пальцы, прикладывая их к разогретому капоту машины. Он все еще тосковал по этому теплу, по рукам матери, лежавшим рядом с его руками. Вечером они приезжали в очередную деревню, мать резко тормозила перед входом в трактир и протягивала ключи от машины несуществующему парковщику. При виде женщины на восьмом месяце беременности трактирщик тут же посылал за акушеркой, а Пол садился за руль и сам вел машину на стоянку. Ему тогда было восемь лет.

Отец встретился с ними рождественским утром в Париже. Но Этель не торопилась покидать материнское лоно, она хотела родиться в Шотландии.

Такими были первые воспоминания Пола о Франции. Теперь он знал, какие станут последними: шатер из ветвей на фоне бледного неба.

Совсем рядом он услышал шум. Значит, они уже близко. На этот раз у него не было сил бежать. Он остался на месте, и ему показалось, будто он пускает корни и превращается в кувшинку.

Шум приближался. Вокруг его щек плескались мелкие волны. Теперь к нему бежали по воде. Он почувствовал, что его приподнимают, и вскрикнул.

Перед ним стояла Этель.

Пол давно не видел этой улыбки. Улыбки из прошлого. Он даже не спросил, откуда она взялась, какой болотный дух прислал ее с илистого дна. Она была здесь, словно блуждающий огонек, поднявшийся из воды.

А Этель видела только одно: живого брата. Она чувствовала, как он сжимает ее руку. Увидев его еще издалека, совершенно неподвижного, она решила, что опоздала. Она знала, что это чистое безумие: пересечь воздушную границу Франции на немыслимой высоте, в разреженном воздухе, наугад управляя этим самолетом, больше похожим на игрушку. У Этель только и было, что две координаты, которые Шарло передал на летную базу в Кембридже. Она заехала за телеграммой, прежде чем вернуться в Эверленд. Два числа — координаты места, где нужно искать обломки самолета. Она сказала полковнику, что хочет выгравировать их на могильном камне родителей. Тронутый словами Этель, он даже дал ей свернутую в трубку карту того места, где произошла авария.

— Когда-нибудь покажете детям.

Но Этель не собиралась ждать появления детей, чтобы изучить карту.

С самого начала у нее перед глазами стоял один-единственный образ: мотылек перелетает через поле битвы, порхая между бомбами и колючей проволокой. Да, танки и пехота тут не пройдут. Такое под силу только мотыльку.

— Я не могу идти, — сказал Пол, дрожа от озноба.

— Я тебе помогу.

Она попыталась его поднять, но он остановил ее.

— Прости меня, не надо.

И посмотрел на нее с тоской, стыдясь своей слабости.

Она не настаивала. И все время улыбалась, потому что он был жив.

Они молчали несколько долгих минут.

Потом Этель сказала:

— Лошадь.

Ванго сидел, прислонившись к дощатой стене амбара. Солдат по-прежнему целился в него. Повод, сделанный Ванго из веревки, был привязан к винту самолета. Рыжеволосой сумасшедшей в сапогах с острыми шпорами не было уже около часа. Она пошла в штаб-квартиру за подкреплением. И очень скоро оно будет здесь.

Солдат не спускал глаз с Ванго. Он был убежден, что перед ним тот самый пилот. Ванго отвечал ему по-немецки. Правда, он все отрицал, говорил, что он студент из Парижа и на каникулы приехал в деревню чем-нибудь поживиться. Но солдат рассудил, что так хорошо говорить по-немецки может только англичанин. Грозно поглаживая спусковой крючок, он все больше утверждался в своем мнении.

А Ванго думал о Поле. Его ведь пока не нашли, а значит, еще не все потеряно. Самолет с красной надписью «Эверленд» был цел. Ванго вспомнил о Кафарелло и Викторе, которые, наверное, уже вернулись в Париж. Через двадцать четыре часа будет поздно. Если Ванго арестуют, на задуманном можно ставить крест. Ему почудилось, что тишина в амбаре сгустилась, и его обступили безмолвные тени родителей, Зефиро и многих-многих других. Хотят ли они отмщения? Этого он не знал.

Ванго на миг закрыл и тут же открыл глаза. Этот загадочный белый самолетик притягивал его взгляд. И тут он заметил под ним, за колесами шасси, скорчившуюся фигурку.

Разум отказывался воспринимать увиденное.

На Ванго в упор смотрели зеленые глаза Этель.

Солдат навострил уши. Он не мог дождаться, когда подъедет лейтенант. Его руки устали держать автомат. Он никогда не думал, что окажется здесь, за тысячу километров от дома, в этой форме и с этой тяжеленной железякой в руках. На родине он был простым сапожником. Однако твердо знал, что выстрелит при малейшем движении пленного. И убьет его. Тогда, может быть, ему дадут увольнительную на Пасху.

Ужас мало-помалу отпускал Этель. Прежде чем отвязать лошадь от дерева, она решила убедиться, что ее самолет на месте. Она не знала, что, заглянув в дыру между досками в стене амбара, перейдет границу, отделявшую жизнь от смерти. Ванго был мертв уже шесть лет, но вот он сидел перед ней на соломе. Ванго был мертв, но он сидел здесь, обняв руками колени. Заглянув в амбар, Этель вернулась к жизни. Она доползла до самолета, чтобы Ванго тоже ее увидел.

вернуться

42

Стоять! (нем.)

65
{"b":"589688","o":1}