ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Какой, какой питомник? — заинтересовался Жаворонков.

И Благинин, окончательно овладев собой, уже спокойно начал рассказывать:

— Понравился мне как-то Епифановский водоём. Красивое плёсо, просторное, а ондатры на нём нет. И задумал я на него зверьков пересадить. Расплодятся, думаю, вот и добавка в моём промысле будет. Выпросил в позапрошлом году этот водоём у Сергея Селивёрстовича, сделал живоловки, начал отлавливать ондатр. Самых крупных, с тёмным мехом, я выпускал на новое местожительство. Однако вскоре ушли они оттуда, не понравилось, видно, им переселение. Новую выпустил партию, и опять куда-то ушли. В чём, думаю, дело, почему бегут? Думал-думал и решил, что кормов маловато. И занялся я посевом болотных растений на Епифановском. Прижилась после этого ондатра, дала хорошее потомство…

— Верно, верно, — подтвердил Прокопьев. — Летом, когда я учитывал запасы ондатры, заглянул на Епифановский водоём и удивился. Много зверьков расплодилось.

— Нынче сделал первый отлов на своём питомнике. И результат, как видите, налицо, — Благинин криво усмехнулся. — А охотники обвинили меня в промысле На запретном водоёме.

Но Жаворонков уже не слышал последних слов Благинина. Он соскочил со стула и начал ходить взад и вперёд по комнате, потирая от удовольствия руки Наконец, он остановился перед Благининым и проговорил:

— Иван Петрович, чудак ты этакий. Да понимаешь ли ты, что это такое!.. Это же начало большого дела. Именно большого! Вот чем нам всем надо заняться. И не одному, а всем, всем!..

Иван смотрел на возбуждённое лицо парторга, и у него появилось такое чувство, будто нёс он тяжёлый груз на своих плечах и не надеялся донести до места, как вдруг пришли товарищи на помощь, разделили этот груз между собой, легко и уверенно двинулись вперёд.

Глава восьмая

Жаворонков был человеком иного склада, чем директор промхоза Кубриков. У него был природный ум, уверенность и спокойная рассудительность. Кубриков же хотя и был не глуп, но уверенности в правильности принятых решений и совершённых поступков не чувствовал.

Неугомонный и нетерпеливый Жаворонков всегда, в любом деле искал новое, ещё не опознанное, Кубриков же отличался медлительностью и спокойствием, достигнутое считал верхом совершенства. В отношении к охотникам первый бывал порою резок, но откровенным и чутким, второй за добродушием и показной внимательностью прятал своё незнание людей, а иногда даже нелюбовь к ним.

У Афанасия Васильевича на всё хватало времени, он всегда учился. Спросите его, какое имеет образование, он улыбнётся и ответит: «Незаконченное», а достоверно известно, что окончил зооветтехникум и, работая в колхозе, заочно учился в Московском пушно-меховом институте.

Учёбу прервала война. Отложив учебники, Жаворонков ушёл добровольцем на фронт. Его направляли ветинструктором в кавалерию, а он настоял послать туда, где больше опасности, — в пехотный полк пешим разведчиком. Был дважды ранен, но полк не покинул и только западнее венгерского города Секешфехервара попал под миномётный обстрел и после двухмесячного скитания по госпиталям был отчислен в запас. Вернувшись в Вагино, поступил в ондатровый промхоз охотоведом, снова взялся за учебники и только год назад как получил диплом с отличием.

Коммунисты избрали Жаворонкова секретарём парторганизации. Увлёкшись работой с людьми, он понимал, что теперь должен знать ещё больше, и опять до глубокой ночи просиживал за книгами. А изучая условия для акклиматизации новых пород промысловых зверей в Сибири, завёл переписку со Всесоюзным научно-исследовательским и Томским биологическим институтами.

Кубриков видел это и, завидуя Жаворонкову, думал: «И мне бы надо, как он, учиться. Возьмусь…» Но заставить себя взяться за книги не мог, и его желание оставалось бесплодным мечтанием.

И вот эти два противоположных по своему характеру человека встретились в одном учреждении и вынуждены были вместе решать одни и те же задачи, поставленные перед промхозом.

Часто Кубриков делал не то, что надо было делать, принимал опрометчивые решения, парторг, стараясь выправить положение, подсказывал ему, смотря на дела с других, не административных позиций. Директор иногда следовал советам Жаворонкова, в большинстве же оставлял их без внимания, считая, что он по-своему прав.

Охотники стали говорить Жаворонкову: «Что-то делать надо — сокращаются запасы ондатры. Добыча мала». Афанасий Васильевич долго думал об этом и решил, посоветоваться с Кубриковым. Надо принимать меры, время не ждёт. Чего доброго, снова, как это было однажды, придётся прекратить промысел и поставить ондатру под охрану.

Войдя к директору, Жаворонков спросил:

— Вы очень заняты, Тихон Антонович?

— Дел всегда хоть отбавляй. А что?

— На участках у нас не всё благополучно. Кое о чём надо бы подумать вместе.

Что случилось? — поднял на парторга испуганные глаза Кубриков.

Охотники жалуются, что сокращаются запасы ондатры. Я проверил. Это так. Как бы не пришлось прекратить промысел.

— Нет-нет!.. То есть как прекратить? — заволновался Тихон Антонович. — А план?

— План?.. План, конечно, выполнять надо. Но если и в дальнейшем не займёмся разведением ондатры, тогда через год-два вообще нечего отлавливать будет. Как говорится, ставь лодку на прикол.

— Н-да! Да-да… Но что же делать? Ондатра — не курица, её в инкубаторе не выведешь.

— Нет, конечно.

Кубриков задумался, затем будто решившись на что-то, встрепенулся.

— Хорошо, я приказ напишу.

— О чём приказ?

— Ну-у… — замялся директор, не зная, что ответить.

— Объявить выговор ондатре за плохое размножение, так, что ли?

— Нет, конечно. Но что же делать?.. Ты ведь, Афанасий Васильевич, в этих делах больше смыслишь, как-никак с наукой связан.

— Я думал об этом, Тихон Антонович. Тут, очевидно, нужно вмешательство всего коллектива. Надо заставить ондатру разводиться в необходимом для нас количестве. Многие озёра и займища пустуют, а ондатра их не заселяет. Сгруппировалась на одних водоёмах и дальше подвигается, в результате сама себе ухудшает условия для размножения.

— Ну и что?..

— Наш охотник, Иван Петрович Благинин, начал большое дело. Он переселил ондатру на один из пустующих водоёмов, но прежде определил, почему она там не водилась. И разгадка простая: плохие кормовые условия. Тогда он посеял там болотные растения, и ондатра прижилась. На некоторых озёрах и корма хорошие, а тоже пустуют. Очевидно, на них плох солевой режим или ещё что-нибудь такое… Надо заняться изучением этих причин. Я напишу в научно-исследовательский институт, учёные помогут, но, чтобы не терять времени, надо привлечь к работе наших звероводов. Поручить Валентине Михайловне со своим коллективом начать изучение водоёмов. Хотя и новый она у нас человек, но познания у ней большие, недавно институт окончила, вот и пусть их здесь проявит. И я помогу.

— Да ведь зима наступает.

— Верно. Но кое-что ещё сумеют сделать. Соберут коллекцию растительности на обжитых и пустующих водоёмах, проведут промер глубины и возьмут пробу воды.

— Да, да, я дам заведующей зверофермой указание.

— А потом, мне кажется, что у нас ещё непланомерно отлов производится. Охотники иногда и на запретных водоёмах полавливают. Вот кто-то на Кругленьком похищничал, а ведь в позапрошлом году на нём запрет был поставлен. Обвинили в этом Благинина, да только не он этим занимается, а кто-то другой…

— И куда смотрят заведующие участками, — рассердился вдруг Кубриков, — только деньги зря получают, а что под носом делается — не видят.

— Деньги, Тихон Антонович, они зря не получают. Один за всеми водоёмами не усмотрит. Вывод нам надо сделать: мало мы разъяснительной работой занимаемся. Надо добиться, чтобы каждый охотник чувствовал себя не только добытчиком, но и хозяином.

— Да, да.

Беседа парторга с директором длилась больше часа. На другой день, появился приказ Кубрикова, в котором коллективу работников зверофермы поручалось организовать изучение условий для разведения ондатры на пустующих озёрах и займищах. Ответственность возлагалась на зоотехника Валентину. Михайловну Покровскую.

16
{"b":"589691","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Жареные зеленые помидоры в кафе «Полустанок»
Дорогой Эван Хансен
Самостоятельный ребенок, или Как стать «ленивой мамой»
Когда кончится нефть и другие уроки экономики
Тонкая грань между нами
Воительница Лихоземья
Маятник Фуко
Женщины, о которых думаю ночами
Я медленно открыла эту дверь