ЛитМир - Электронная Библиотека

— Бог мой, Николас, тебе больно?

— В сумке есть салфетки. Ты справишься или тебе помочь? — Чертов мудак корчился от боли, при этом умудряясь думать о моей гигиене и откровенно издеваясь над моей гуманностью. Он восхищал своей выносливостью, и я поймала себя на мысли, что в последнее время меня слишком многое в нем восхищает.

С этим нужно завязывать, Лалит.

— Спасибо, я сама, — я даже не стала поправлять подол платья и потянулась назад, стараясь ухватиться за сумку. Теплая ладонь Николаса легла на мою ягодицу, погладила, а потом исчезла, оставив после себя приятное ощущение. И в то время как я подводила итоги, пользуясь его влажными салфетками, мистер сама привлекательность осторожно задирал футболку и также осторожно заглядывал под повязку. Видимо, увиденное ему не очень понравилось, поэтому он недовольно поморщился и приготовил шприц с обезболивающим. — Что-то не так?

— Всё отлично, Лалит. Было бы неплохо перекусить, а заодно заправить машину, как думаешь? — Он улыбнулся мне своей фирменной улыбкой, но что-то грустное и одновременно неуютное мелькнуло в его взгляде, когда он на несколько секунд завис им на моем лице. Я всем сердцем хотела скинуть с себя этот взгляд, но, как завороженная, смотрела в его серые холодные глаза, отражающие пугающую действительность, где каждый момент мог стать последним. Прямо как у Дейви.

Слишком рано расслабляться.

— Николас…

— Ни слова больше. — Ну вот, а я уже решила, что он наконец станет нормальным человеком, видимо, радоваться тоже слишком рано. С возвращением, мистер мудак, признаться, ты мне нравишься больше, чем обреченно печальный меланхолик. — Через двадцать миль заправка, — Николас указал на дорожный знак, предупреждающий о цивилизации, и спустил лошадей, резко сорвавшись с места.

***

После проспиртованного запахом виски салона, который не проветрился даже при приоткрытом окне, свежий воздух показался мне настоящим раем, и я глубоко вдохнула, выйдя из машины и с жалостью посмотрев на пустую бутылку, на самом дне, то есть боку которой переливалась янтарная жидкость. Мой подарок был безвозвратно испорчен, коврик намочен, зато я была полностью удовлетворена и довольна, прямо как сытая оргазмами кошка. Именно как ленивая и сытая всё теми же оргазмами кошка я следовала за Николасом, не отставая от него ни на шаг и глупо улыбаясь. Признаться честно, мне нравилось его общество, как и тот факт, что мы отлично смотрелись вместе, ну если не считать моего тухлого безвкусного платья, портящего всю картину.

Мне нравилась та уверенность, что сквозила в каждом движении мудака, начиная с его походки и заканчивая небрежным поворотом головы; мне нравилось его спокойствие и самоконтроль; мне нравилась даже его безэмоциональность и равнодушие ко всему и всем, словно его появление являлось одолжением для всех и всего; мне нравилась его грациозная сила и игра мышц, когда он открывал дверь и, о боги, пропускал меня вперед, хвастаясь передо мной ещё и своим благородством.

Это благородство закончилось довольно быстро, а именно в тот момент, когда он указал мне на самый дальний столик и и кивком головы приказал следовать за ним. Что ж, очаровашка-Николас, слушаюсь и повинуюсь.

Я окинула помещение быстрым взглядом, но не нашла ничего интересного или запоминающегося — обычное кафе из тысяч обычных придорожных кафе. Пара-тройка посетителей, уткнувшихся в свои мысли, и молодая девушка за стойкой, при нашем появлении настороженно замершая. Она оттаяла только тогда, когда мистер сама привлекательность прошел мимо и, дождавшись, когда я сяду на диванчик, попросил у нее меню.

За несколько секунд оно оказалось в его руках, потом было передано мне, и Николас, севший напротив, начал терпеливо ждать, когда же я озвучу заказ.

Проклятая официантка стояла над душой.

Наименования блюд вызывали обильное слюнотечение, и я, сглотнув, подняла глаза на безмятежного и умиротворенного мудака.

Произнесенный мною выбор вызвал легкое недоумение на его лице, но зато довольную улыбку у девушки, которая едва успевала записывать. Я же чувствовала острый приступ голода, толкающий меня перечислить практически все блюда, имеющиеся в этом заведении.

После моей долгой тирады Николас произнес короткое “кофе” и со снисходительным удивлением, не говоря ни слова, наблюдал за тем, как наш стол постепенно наполнялся множеством тарелок со вкусно пахнущей едой, которую я собиралась уничтожить. Мне было плевать, что он обо мне подумает, потому что алкогольная диета последних дней порядком надоела, и я до ужаса хотела попробовать вкус нормальной пищи. В конце концов, я имела право разорить его на хороший обед, учитывая то, что всё это время он меня не кормил.

Ладно, стоит признать, что я неплохо оторвалась засчет алкоголя.

— Только не говори, что ты всё это съешь, — чашка горячего кофе опустилась на стол, едва найдя себе свободное место, и я согласно кивнула, пододвинув себе тарелку с сочным стейком. От него шел изумительный запах, зажаренная корочка ещё скворчала, и я не обращала внимания на Николаса, не спускавшего с меня испытующего взгляда. Что ж, если я и выглядела забавно, то это была лишь его вина. Девушки — тоже люди, так что, мистер сама привлекательность, стоило кормить меня почаще.

Впрочем, его интерес ко мне постепенно угас, и он отвернулся к окну, позволив мне насладиться отлично приготовленным мясом. Кофе мудака до сих пор стояло не тронутым, и за то время, которое я потратила на стейк и яичницу, совершенно остыло, потеряв свою терпкость.

Николас же был подозрительно задумчив, он едва заметно поджимал губы и хмурил брови, в такие моменты опуская отрешенный взгляд на свои пальцы, барабанящие по столешнице. Господи, на те самые пальцы, двое из которых побывали во мне.

Ммм… и это было чертовски охуенно. Так охуенно, что я была готова повторить это при первом же случае.

При воспоминании об этом я неловко поперхнулась, тем самым вырвав его из раздумий и попав под прицел иронично понимающего взгляда. Всего на секунду он прищурился, будто догадываясь о моих мыслях, а потом совершенно неожиданно брякнул:

— Дай угадаю, о чем ты думаешь. Об этом? — он показал мне два сложенных пальца, пару раз согнул и разогнул их, и я поперхнулась ещё больше, выпуская наружу только что выпитый мною сок, который совершенно омерзительно скользнул по моему подбородку.

Подставленная вовремя салфетка спасла мое положение, а Николас скрыл улыбку в кулаке, прижав его к губам и посмотрев на меня исподлобья.

— Ты неисправима, Лалит.

— Я в туалет. — Черт, это была всего лишь попытка спрятать свои алеющие от стыда щеки, которые продолжали алеть даже после прохладных ладоней, прижатых к ним в попытке остудить. Я смотрела на себя в зеркало — совершенно пристыженную, и то и дело подставляла руки под струю холодной воды, надеясь, что это поможет мне вернуть былую бледность, так легко сорванную Николасом. Впрочем, мне не пришлось долго ждать, потому что румянец исчез всего лишь за одно мгновение, жалкое-жалкое мгновение, которое превратилось для меня в вечность, пока я ошарашенно наблюдала за тем, как ко мне приближалась крупная фигура Тейта.

И тогда я даже не думала, откуда он взялся и что делает в женском туалете. Да как он вообще сюда попал, ведь в числе посетителей его не было. Правда при всем при этом в памяти всплыл настороженный ступор официантки, замершей при нашем появлении.

Тейт был всё также отвратительно лощен, с блеклым взглядом и тонкими, почти бескровными губами, чуть скривившимися в подобии брезгливой ухмылки.

Я застыла, уставившись на него в отражение зеркала и окунувшись в гулкий стук своего сердца, бьющего по барабанным перепонкам и пожирающего другие звуки.

Вода с подбородка капала на вытянутые передо мной руки.

А Тейт остановился за моей спиной и склонил голову набок, наблюдая за моей реакцией, которая выражалась в безмолвно открывающемся рте и нервной дрожи, сковавшей холодные уже руки.

Я хотела толкнуть его, хотела бежать, хотела спрятаться, но не могла даже пошевелиться, тупо рассматривая его лицо в зеркале.

24
{"b":"589692","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца