ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Берсерк забытого клана. Книга 4. Скрижаль
Геометрия моих чувств
Пережить развод. Универсальные правила
Женщина. Где у нее кнопка?
Dragons corporation
Моя драгоценность
Секрет гробницы фараона
Удивительный мир птиц. Легко ли быть птицей?
Псих

— Как ты думаешь, почему?.. — его пальцы на мгновение скрылись в нутре конверта, и на стол полетела фотокарточка, на которой красовалась я, выходящая из магазина и смотрящая по сторонам. Это было недели две назад, когда мои волосы ещё были ярко-рыжего цвета и не такие длинные, как сейчас. Это было четырнадцать дней назад, когда я только вернулась с Лондона. Это было триста тридцать шесть часов назад, когда я вновь решила начать новую жизнь, после чего перекрасила волосы, пересмотрела свой гардероб и даже сменила машину.

Я не знала, что ответить, и лишь пожала плечами, вдруг почувствовав дикую усталость. Рассматривала себя на снимке, одновременно знакомую, но совершенно другую, а потом просто легла корпусом на стойку, подложив под голову руку и уставившись в пустую белоснежную стену.

Я, на удивление, была совершенно спокойна, отчего-то точно зная, что он не пустит пулю в мой затылок, не поступит как трус, не убьёт исподтишка.

— Который сейчас час?

— Три часа ночи. — Вновь зашуршал конверт, и мистер сама привлекательность затих, изредка переворачивая бумаги, по-видимому содержащие информацию об объекте, или как это у них называется? Жертве? В общем, обо мне. Даже интересно, как много он узнает из этого досье, как много деталей там прописано: быть может, мой распорядок дня, которого на самом деле нет совершенно, быть может, мои привычки, мои связи, мои увлечения, мои счета и отношение к религии.

Как глубоко изучают объект, прежде чем пустить его в расход?

— Ты поэтому назвал меня дорогой? Потому что тебе хорошо заплатили за мою смерть? — не то чтобы мне хотелось говорить об этом, но вдруг стало интересно, для чего вообще нужна была эта комедия, раз он уже знал, что лежит в конверте. Как, впрочем, и тот незнакомец, который принёс его.

— Нет, хотя второй твой вопрос близок к истине. Тейт не должен знать, каким образом ты оказалась в моём доме, пусть лучше думает, что ты моя девушка. — Странно, но только сейчас я заметила одну маленькую закономерность: голос незнакомца был всегда одной тональности, без резких скачков и звуковых перепадов — спокойный и размеренный, с легкой, едва уловимой хрипотцой. Наверное, таким голосом владеют люди, которые точно уверены в том, что их всегда услышат, даже без повышения интонации.

Чёртов мудак мог бы быть менее идеальным, но даже его голос располагал к себе.

— Разве он не знает, что в конверте?

— Нет, считай его почтальоном, он не может вскрывать конверты.

— То есть чисто теоретически его имя тоже может оказаться в нём? — я наконец отвлеклась от рассматривания скучной стены и, сложив под подбородком обе руки, начала пялиться на незнакомца, который в свою очередь пялился на меня, а не на бумаги в своих руках. Всего лишь несколько листов, заключённых в опять же желтую бумажную папку.

Кто-то помешан на жёлтом, и это очевидно.

А информации обо мне было не так уж много.

— Чисто теоретически… может, — он кивнул, внезапно отбросив бумаги в сторону и заменив их на бутылку. Сделал один большой глоток, в то время как я наблюдала за его двигающимся кадыком, а потом протянул её мне, наверняка рассматривая меня как отличного одноразового собутыльника, а заодно какого-никакого собеседника, который никому ничего не расскажет. Никогда. Вообще никогда.

Тянуть не имело смысла, но я цеплялась за каждую секунду, чувствуя, что каждая последующая может стать итоговой для меня.

— Значит, этот Тейт знает код от лифта?

— Да, но только в тот день, когда приносит мне заказ. Я меняю комбинацию цифр каждый день.

— Ты шизофреник, — я опять пожала плечами, так и не приняв предложение выпить. В памяти всплывало воспоминание о последней пьянке, после которой я уснула в квартире убийцы, таким образом приговорив себя к смерти. Ведь если бы я воспользовалась его добротой сразу, то не попала бы в такую передрягу. Если только через дня два, когда он нашёл бы меня и убил из снайперской винтовки. Легко и просто, когда я даже не подозревала бы, что в меня выпущена пуля двенадцатого калибра.

— Это называется осторожность.

— А как называется твоё ранение? Если не секрет, — я не хотела его поддеть и даже не думала плеваться сарказмом, но раз уж он такой умный и осторожный, то как мог подставит свой бок под пулю?

— А это самоуверенностью.

Ну, значит, он не столько и идеален — это радовало, как и то, что мы болтали уже минут пятнадцать — пятнадцать минут плюсом к моей жизни.

— Ещё один вопрос, мистер убийца, — на этой фразе он чуть нахмурился, но взгляда не отвёл и, как и стоило предположить, нисколько не смутился. — Как так получилось, что ты сел в машину именно ко мне, своей будущей жертве?

— Удача.

— Не моя, к сожалению, — мне вдруг стало отчаянно тоскливо и я перестала играть в гляделки, опустив взгляд на свою фотографию. А ведь я даже не знала, что за мной следят, что механизм запущен, и смертельная машина “заказчик — наёмный убийца — жертва” пришла в движение. Я вообще не знала, что такое возможно, хотя, если предположить, кем является мой отец… это даже логично.

— Это довольно любопытно, — он заговорил первым, отвлекая меня от мрачных мыслей и вновь перетягивая моё внимание на себя. Фотография лежала между нами, и он смотрел то на неё, то на меня.

Бутылка наконец заняла почётное место рядом с пустым стаканом, а незнакомец оперся подбородком о сцепленные под ним пальцы. В воздухе витал его, и только его аромат, впитавшийся в мою кожу на шее и наверняка исходящий и от него тоже.

Блядь, даже запах его парфюма не оставлял меня равнодушной, потому что был чертовски приятным, подходящим своему обладателю как никакой другой.

— Что любопытно?

— Мне никогда не доводилось так близко общаться с будущей жертвой, но, если честно, я представлял себе несколько иначе её поведение. Ты не умоляешь меня передумать, не обещаешь хорошо заплатить, ты даже не интересуешься, кто заказал тебя и на кого я работаю. Тебе совершенно похер?

— Не знаю. Наверное. То есть, есть ли в этом смысл? Ты не похож на того, кто проявляет милосердие. — Он не перебивал меня, а мне нечего было бояться. — И зачем мне знать, кто заказал меня? Не думаю, что от этого мне станет легче умирать. Я знаю, кто мой отец, и знаю, какие последствия может нести его род деятельности. Я не тупая, мистер сама привлекательность.

— Мистер сама привлекательность? — в его голосе сквозило удивление, но лицо оставалось непроницаемо серьёзным, бледным и на самом деле привлекательным, либо у меня напрочь отсутствовал вкус.

— Я не знаю твоего имени.

— Николас.

— Ты грек?

— Ты индианка?

— Один ноль в твою пользу, Николас.

А дальше, о святые угодники, он улыбнулся, в смысле не так, как улыбаются обычные люди — широко и при этом показывая зубы, а сдержанно, едва приподняв уголки губ вверх, которые, впрочем, тут же вернулись на место.

Этот мудак определенно любил выигрывать, и этот счёт был лишним тому доказательством. А ещё он не любил торопиться, потому что я до сих пор была жива.

— Ты ведь не будешь убивать меня здесь? — зачем вообще я задала этот глупый вопрос, ведь он не был похож на человека, любящего стирать мозги со стен. Слишком аккуратен и чистоплотен, судя по вылизанной дочиста квартире, ванной, наверняка его трудом вернувшей былой стерильный вид.

— Не буду, — он посмотрел на меня с долей задумчивости, и это навело меня на мысль, что мне удостоится сгинуть где-нибудь среди здешних достопримечательностей, в каком-нибудь из заброшенных зданий, в лабиринтах подвалов, которые станут моим пристанищем на целую вечность.

Становилось ещё более тоскливо и, чтобы не пустить слезу прямо при нём, мне пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки и опустить голову, дабы не видеть его холодного, совершенно ледяного безразличия к моим стенаниям. Милосердием он действительно не отличался, как и чувством такта.

— Салфетки там, если ты вдруг надумаешь устроить истерику, — Николас встал со стула, неловко припал на левую ногу и схватился за бок. Я едва сдерживалась, чтобы не подставить ему подножку и не разбить его голову о блестящий чёрный пол.

7
{"b":"589692","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Полевая практика, или Кикимора на природе
Изгнанные в сад: Пособие для неначинавших огородников
1000 и 1 ночь без секса. Черная книга. Чем занималась я, пока вы занимались сексом
Ненастоящие
Игры стихий
Страшные истории для рассказа в темноте
Ария для богов
Собор Парижской Богоматери. Париж (сборник)
Еда и мозг. Что углеводы делают со здоровьем, мышлением и памятью