ЛитМир - Электронная Библиотека

Следующий довод в пользу аборта: разве не допустим аборт в случае изнасилования женщины? Данная ситуация, конечно, сложна, и женщине, оказавшейся в ней, однозначно нелегко. Но должен ли страдать невинный ребенок, который становится заложником патологических страстей взрослых? Каждая женщина в этом случае решает сама. Православная Церковь однозначно высказывается в данном случае: «Убийство невинного не оправдано ничем. Верующая во Христа женщина сохранит ребенка, выдержит сплетни, унижения, издевательства, оскорбления, все больше и больше возрастая духовно, упражняясь в истинном смирении и терпении. Она претерпит и будет увенчана».

И, по большому счету, принятие женщиной решения о сохранении жизни младенца - своеобразный индикатор истинности ее веры. Мы или веруем, или не веруем, третьего не дано. И какая цена веры, которая ничего не стоит? В связи с этим можно вспомнить жизнеописание святой Феодоры.

Переодетая мужчиной святая Феодора подвизалась в мужском монастыре под именем Федор. Обвиненная одной женщиной в том, что она «виновник» ее беременности, Феодора терпеливо перенесла клевету. Когда же родился ребенок, она взяла его на воспитание и стала жить в лачуге вне монастыря, где ежедневно терпела неописуемые оскорбления и унижения. В ее невиновности убедились только после смерти, увидев, что она была женщиной, а не мужчиной... разумеется, она могла бы легко, в два счета и без всякого морального «ущерба» для себя опровергнуть клевету. (Правда, тогда она была бы просто Феодора, а не святая Феодора.) Но она предпочла все претерпеть, чтобы удостоиться блаженства от Господа...

* * *

Еще одна ситуация, когда можно оправдать аборт: угроза для жизни матери. На этом моменте хотелось бы остановиться более подробно. Подобные ситуации случаются достаточно редко, однако в каждом конкретном случае решение должна принимать сама женщина. Именно она, и никто другой (врачи, родственники) не могут оказать на нее давление и склонить к принятию определенного решения.

Здесь существует не так уж и много вариантов:

- если женщина верующая, то этот вопрос решается, как правило, в пользу ребенка. Это повод для той самой жертвенности, о которой можно много говорить, но проверяется она только реальными жизненными поступками;

- если женщина неверующая, самолюбивая, и предпочитает жизни своего ребенка свою собственную жизнь, тогда свершается «вынужденное зло» - убийство ребенка, которое с точки зрения медицины является оправданным.

Опять необходимо вспомнить о том, что каждый человек свободен в своем выборе и волен поступать так, как считает правильным. По этому поводу стоит привести один яркий пример, описанный в книге Архимандрита Епифания Феодоропулуса «Добрачные отношения. Гражданский брак. Аборты».

«Однажды знаменитого врача-хирурга посетила одна молодая женщина, которая просила его о врачебной помощи. У нее было двое маленьких детей, и в тот момент она была на четвертом месяце беременности. Ее супруг - врач, был мобилизован (события происходили в годы Второй мировой войны). У женщины были боли в левой груди, а в левой подмышке у себя она обнаружила маленькую твердую опухоль. После того, как врач выслушал ее, он приступил к обследованию. Вот как об этом повествует отрывок из книги:

«...Я ощупал и почувствовал очень твердый, практически разрушившийся лимфатический узел - но можно было бы определить и целую цепочку из таких же пораженных болезнью желез! Не выдав своего удивления, я ощупал всю левую грудь, которую окружало тонкое темное сплетение вен... и пришел в ужас. Затем я обследовал, чтобы сравнить и проверить - как я делаю это всегда, - правую ее грудь и определил, что и в этой груди есть твердая опухоль. В одном месте кожа оказалась опасно натянутой. И в правой подмышке под кожей я почувствовал маленькие твердые железы, и две опухоли побольше в области плечевого сосудистого пучка. Это было страшно! Двусторонний, быстро прогрессирующий рак груди...

Пока больная одевалась, я думал о том, как сказать ей горькую правду...

Итак, когда больная, одевшись, снова села в кресло, я сказал ей:

Фрау! То, что дело обстоит серьезно, Вы знаете и сами. То, что перед нами трудный выбор, я не могу, не должен скрывать от вас.

Она не дрогнула, не заплакала...

Мне нужно немедленно переговорить с вашим мужем. Надо срочно вызвать его с фронта.

Однако на этот раз в глазах у нее стояли слезы.

Я не знаю, где мой муж. Вот уже много месяцев мы не имеем от него вестей.

Этот факт намного усложнил положение, так как теперь бедная женщина оставалась один на один с решением, которое она должна была принять. С решением, означающим жизнь или смерть для ребенка, которого она носила под сердцем. Следовало объяснить ей, насколько необходимо принять решение, и я продолжал жестким тоном:

Вы очень тяжело больны и, несомненно, находитесь в большой опасности. Изменения в вашей груди напрямую связаны с беременностью. Ваши железы пришли в измененное состояние под влиянием определенных гормонов беременности, и в них наблюдаются дегенеративные отклонения. Прошу вас, поймите, что именно по этой причине я предлагаю вам прерывание беременности. В том состоянии, в каком вы находитесь, я не могу оставить вам ребенка. Нам нужно задержать развитие этих опухолей в груди и по мере возможности остановить его. Однако этого нельзя сделать, пока в организме циркулирует большое количество гормонов беременности, полезных для ребенка, но для вас почти смертельно опасных. Поэтому следует прервать беременность. По-моему, обсуждать здесь нечего.

Она посмотрела на меня с испугом, затем отрицательно покачала головой и сказала твердым голосом:

Нет! Никогда! Ребенок принадлежит только мне и моему мужу! Я никогда не дам своего согласия на то, чтобы у меня его отняли. Он - наследство для моего мужа, и я не могу от этого отказаться. Мне совершенно безразлично, что может случиться со мной. Я знаю, что моя жизнь в опасности; давайте поговорим спокойно, я знаю, что я обречена. Я это понимаю и только поэтому вас прошу: сохраните мне жизнь до тех пор, пока не родится ребенок!

Я долго молчал, пораженный ее словами. Затем я предпринял новую попытку переубедить ее и сказал:

Вы не должны так говорить. Вы в большой опасности - это верно, но вы еще не обречены. Никто не может этого утверждать.

У нас есть шанс: было бы возможно спасти Вас, если бы мы смогли уменьшить энергию гормонов беременности немедленным ее прекращением. Но совершенно точно, что, если этого не сделать, вы умрете, даже если бы я полностью удалил обе груди...

Когда я закончил, она посмотрела на меня в упор и ответила почти враждебно:

Я этого не хочу! Вы не можете отобрать у меня ребенка! Вы не можете его убить!

Никогда за многие годы моей врачебной практики мне не i приходилось встречать ничего подобного. Потрясенный, я пожал ей руку.

Хорошо, Вы победили. Ваше желание будет исполнено. Я прошу вас, устройте все дела дома как можно скорее и немедленно приезжайте в клинику. Мы не можем терять время.

Два дня спустя она легла в нашу клинику в прекрасную одноместную палату. В первое мое посещение она была невозмутима, почти радостно спокойна. К сожалению, я должен был сообщить ей новые неприятные известия. Я сказал ей, что не могу рисковать, удаляя сразу обе груди.

На следующий день в семь утра мы должны были оперировать одну сторону, и если бы все пошло хорошо, то через две-три недели мы бы прооперировали максимально глубоко и другую...

Организм молодой женщины был в тот момент в относительно хорошем состоянии. Опухоли, которые быстро увеличивались, несмотря на то, что вызывали слабость, еще не повлияли на общее состояние. Операцию я подробнейшим образом обсудил с моим помощником и выбрал наилучших ассистентов. Все эти меры должны были обеспечить безопасность матери и ребенка...

Почти весь первый день мы неотрывно наблюдали за молодой женщиной. Я сам постоянно подходил к ее кровати, чтобы удостовериться, что с ребенком ничего не случилось. Прошло четыре дня. К счастью, с ребенком все было в порядке. Опасность на время миновала...

48
{"b":"589695","o":1}