ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я постараюсь, — серьезно ответила Никола обоим голосам. — Я лично, знаете, не особо в курсе, как там оно дальше будет. Я же не пророк. Но я обещаю много думать и… пробовать.

— Вот и славно, — сказал Абеляр Никитович, улыбаясь. — Значит, по рукам.

Мироходцы: падение

В этом городе так жарко и душно, что, кажется, ты плывешь через горячий воздух, а он придавливает тебя к полу. Айра собрал свою мантию, рубашку и свободные шерстяные штаны в тюк, который повесил на посох, а из дырчатого капюшона сообразил себе что-то вроде майки, прикрывающей плечи. На бедра он повязал широкий хлопковый лоскут и подпоясался тонким кожаным ремешком. Все жители этого города одевались примерно так же, только женщины добавляли сверху множество костяных и керамических украшений. Совсем юные девушки ходили обнаженными, позвякивая серебряными колокольчиками на цепочках, обвивших лодыжки и тонкие руки. Нравы тут были легкие — Ветивер что-то рассказывал о том, зачем это все, и почему прелестных бесстыдниц никто не трогает — но Айра не особо слушал, предпочитая смотреть, ведь это не возбранялось. Некоторые девушки, заметив его взгляд, улыбались и начинали кокетливо дразнить в ответ — поворотом плеча, многозначительным жестом, воздушным поцелуем.

Ветивер как раз договорился о чем-то с извозчиком. Айра на мгновение задумался, зачем этому чудовищу о чем-то еще разговаривать с аборигенами, он ведь может… ну да ладно, впрочем, это было давно и в совсем другом месте. Теперь Ветивер звал Айру не медлить и забраться на огромного ездового ящера, а то скотинке нельзя слишком долго лежать пузом на песке — физиология против.

Айра нехотя отвлекся от созерцания девушек, разносящих на головах корзины с хлебом и фруктами, и забрался по веревочной лестнице на горб ярко-зеленой рептилии. Нагретое на солнцепеке тело было таким же горячим, как воздух.

— И не скажешь, что эта штука — холоднокровная, — вслух удивился Айра.

Ветивер, одетый во все черно-фиолетовое с бархатными темно-зелеными вкраплениями, повернулся к нему, недоуменно вскинув брови:

— С чего ты взял, что она должна быть холоднокровной? Я бывал при разделке одной такой туши — сердце в этом животном горячее, как и его кровь.

— Надо же, — осекся Айра. — Но мне казалось… хм. Не знаю, с чего я это взял. Просто… как будто бы в моем уме такие звери по умолчанию имеют холодную кровь.

Ветивер отвернулся.

— Попробуй запомнить и посмотреть, откуда именно в твоем уме это взялось. Возможно, это — исчезающе-тонкая нить, ведущая обратно. Туда, куда ты хотел вернуться.

— Точно, — подавленно пробормотал Айра.

А он и забыл. Подумать только, этот залив, эти белые домики, эти полуголые девушки с загорелыми плечиками и даже на вид мягкими бедрами и тонкими коленками заворожили, заставили забыть обо всем напрочь.

— Состояние твоего разума не соответствует возрасту твоего тела, — проговорил Ветивер погодя.

Ящер двигался плавно и на удивление юрко для такой громадины. Мимо проплывали ярко-желтые курганы, столпы муравьиных колоний, пальмы с гроздьями фиолетовых соцветий.

— Я думал, что как раз нашел правильное соотношение, — честно ответил Айра.

— Ты сотворил себя согласно здравому разумению, — ответил Ветивер. — Тело себе взял сильное, молодое и здоровое. Ты стал мужчиной — мужчиной быть легче почти всегда, кроме того, ты им был изначально. Тебя стоит похвалить: ты сотворил себя целесообразно, тонко и прочно, не скатываясь в банальную пошлую красоту или ложную суровость.

— Так что же я сделал неправильно?

— Вопрос скорее в том, чего ты не сделал.

Ветивер больше об этом не говорил. Весь путь от побережья до огороженного желтой каменной стеной города, раскинувшегося вокруг пахнущего серой оазиса, Ветивер молчал, смотрел в безоблачное небо, не щурясь на ярком полуденном солнце и не пытаясь как-то спастись от палящей жары.

Они вошли в город через главные ворота, заплатили дань страже, чьи лица прятались за золотыми масками, и вскоре нашли еще одно временное пристанище: узкий и неприметный снаружи, но богатый внутри дом с окнами-сотами, расположенный недалеко от центрального городского рынка. Тут же, рядом, огороженный лепным парапетом, клокотал выход кипящего водяного источника.

Айра, сидя на балконе, смотрел вниз, думая о том, зачем так сложилось, что в добавок к безжалостному солнцу недра этой земли выбрасывают вверх кипящую воду, хотя могли бы источать ледяную, например — разве не лучше было бы?

Колокольчики в тонком тюле позвякивали от влажного горячего ветра. Ветивер снова оставил его одного, пообещав вернуться к вечеру. Айра обмахивался бумажным опахалом, рассматривая расстеленную на полу карту из тонкой бежевой кожи. Какое-то время назад он начал составлять ее, отмечая на ней пройденные пути, записывая свои впечатления от увиденного, зарисовывая расположение звезд и запечатывая в пятнышках собственной крови воспоминания о том или ином мире. Стоило пробежаться чувствительными пальцами по шероховатой поверхности — и моменты прожитого вспыхивали перед глазами, как наяву.

Айра вынул из волос заколку, подаренную Ветивером, уколол указательный палец и припечатал ранку к карте на новом месте.

В этот момент двери в просторную залу, прекрасно обозримую с балкона, распахнулись. Зазвучала мягкая музыка: лира и свирель запели, переплетая мотивы. Одна за другой в залу вплыли, змеясь в причудливом танце, окутанные шелками, украшенные сверкающими драгоценностями тонкие гибкие девушки. На лице у каждой была позолоченная маска, скрывающая все, кроме глаз, пальцы танцовщиц тяжелили крупные перстни.

Айра смутился, пряча взгляд: одно дело — когда юницы ходят по берегу, не стесняясь и не желая никого смутить, и совсем другое — когда они танцуют прямо перед тобой, нарочно изгибаясь так, чтобы в вырезах цветастых тканей мелькали упругие обнаженные тела.

Но взгляд сам собой возвращался назад. Танец не был чем-то заранее спланированным. Ясно было, что он сплетается на ходу, словно создается из отдельных элементов, подходящих друг другу, как осколки мозаики. Айра видел только глаза девушек и никак не мог понять, как так они координируют свои движения, не сговариваясь.

У одной из них глаза были полупрозрачного светло-зеленого цвета, и взгляд этот приковывал к себе, словно по волшебству.

Но волшебства не было.

Айра знал, что в нем сейчас говорит лишь человеческая натура.

Кто прислал танцовщиц? Ветивер? Не решил ли он…

Айра сдержанно вдохнул и выдохнул, скрывая досаду и недоумение. Ну конечно. Ветивер прислал их, чтобы…

Айра поднялся:

— Прошу вас, прекрасные девы, остановите свой танец, — сказал он.

Музыка смолка мгновением позже. Завершив движения, девы остались стоять так, как будто бы этот финал — часть спланированного заранее рисунка танца.

— Понравился ли вам наш приветственный танец, господин? — спросила та, со светло-зелеными глазами.

— Ваш танец прекрасен, как песня серебряных дюн, ведь всем известно, что ее сложили сами боги, — Айра слегка склонил голову.

— Тогда, господин, выберите двух из нас, с кем вы разделите вино и хлеб, продолжая священный ритуал, — зеленоглазая тоже поклонилась — чуть глубже и дольше, чем следовало бы, чтобы Айра не успел увидеть ее тело в прорезях костюма снова.

Айра замешкался на секунду. Проведя рукой в воздухе, он вычленил себя из сущего мира, чтобы иметь время рассудить, что происходит. Священный ритуал? На что Ветивер снова его подписал? Это опять какое-то странное обучение? Что он должен узнать? Что он должен понять? И должен ли? Что будет, если он откажется? Что будет, если он согласится? Не лучше ли ему отказаться?

Но Ветивер никогда не исповедовал излишней сдержанности — наоборот, Айра бы на его месте поменьше сорил фальшивыми деньгами и, конечно, не убивал бы чужих богов.

118
{"b":"589696","o":1}