ЛитМир - Электронная Библиотека

Освобожденные из казематов Нок-Лойра элементалистки, за исключением троих нелояльных и двух, так и не вернувшихся из комы, также свидетельствовали в мою пользу. Дети Зимы никаких обвинений не выдвинули и к себе меня не затребовали.

Основные претензии ко мне имели поглощающие и, внезапно, элементалисты. Поглощающие — из-за применения заклинаний, превышающих норму по силе в невоенное время, а элементалисты свалили на меня всю эту историю с зернами, Тлеющим морем, мороком и прочим.

Чтецы не выставили никаких обвинений. Церковь тоже воздержалась.

Если честно, мне было все равно.

Мог бы и соглашаться со всем, но Лана Тэн хорошо инструктировала меня, и я в основном молчал.

Я помню печальные глаза Кей, когда ее вызвали как свидетеля и наблюдателя. Она не отступилась от своего обещания, и говорила так, как и намеревалась. Словом, о форте Лунном правды никто так и не узнал, а о Нок-Лойре… о Нок-Лойре суд узнал все.

Заседания по поводу истории с мороком и истории с колонией были разделены. По настоянию Теодора Мельдо сначала решено было рассматривать самое сложное — наши приключения в мороке. И вот тогда-то…

Один наш друг, судя по всему, любит эффектно появляться. Дверь в зал суда открыли не то чтобы с ноги, но около того. Сопровождаемый кем-то вроде личного секретаря, одетый в строгий деловой костюм, незваным гостем на мой праздник жизни явился уже было позабытый мною Мартин Майн.

Вот тут-то и пошла неразбериха. Мартин попытался взять вину на себя, а когда его спросили, кто он, — представился Потерянным. Ему, понятно, никто не поверил, но благодаря какой-то лазейке в Заповеди старинный манускрипт, предоставленный Мартином, приняли, как документ, удостоверяющий его личность, и позволили присутствовать на суде. Но Мартин так просто сдаваться не стал. Мановением руки он вписал в Заповедь Неугомонного Сердца пару лишних строк. Это произвело эффект. Для пущей вящести он пару раз телепортировался из зала суда и обратно, принеся с собой несколько коробок пиццы — и это несмотря на сильнейшую магическую защиту.

Прямо скажем, это произвело фурор.

Насколько я понял, этот парень решил попасть в телевизор. Не знаю, зачем именно это ему нужно. И не уверен, что хочу знать.

Так, практически Мартиновым произволом с меня были сняты обвинения в предательстве и умышленном вреде гильдии, а также, заочно, с Никс и Найка тоже. А, да. К тому времени эти двое уже смылись.

Я не виню их. Их показания никак не повлияли бы на мое пожизненное. Наверное.

Да и… в отличие от меня, они никаких обещаний никому не давали.

Оставалось второе заседание, и вот его-то я помню хуже всего. Кажется, к тому моменту мои нервы окончательно отказались как-то это все амортизировать, и я "выключился".

Помню, Кей уложила волосы в такой аккуратный узел… и надела деловой костюм — серая юбка, серый пиджак, туфли-лодочки. Я не мог понять — то ли в ее взгляде сталь, то ли растерянность? Может, и то и другое?

Бла-бла-бла, обвиняемый Рейнхард Майерс Даблкнот…

Работница тюрьмы отказалась меня стричь даже под угрозой увольнения. Я долго смеялся. Надеюсь, ее все же не уволили, и дело обошлось выговором или штрафом — не хотелось бы быть причиной дополнительных неприятностей…

Я уже думал, самому, что ли, стричься? — но тут оказалось, что начальник тюрьмы внезапно вызывает меня к себе. Я ничему уже не удивлялся.

Выяснилось, что под стенами тюрьмы бурлит пикет девочек-элементалисток. Мне примерещилось, или Никс тоже там была? Они требовали пересмотра моего дела и угрожали кострами. Да, это были еще не прошедшие ритуал молодые маги. И они могли. Потом к девочкам подтянулись мальчики, а потом и ледяные элементалисты обоих полов, а потом внезапно набежала толпа еще гуще с плакатами и прочей атрибутикой "Негорюй".

В общем, в тот же день меня перевели под домашний арест. Он длился неделю-полторы, а затем мне вдруг сообщили, что я оправдан. Я до сих пор не знаю, как так и что это было.

Мне это кажется несправедливым.

Кто-то кого-то подкупил? Мартин решил, что маловато вмешался? Снова происки Сесиль? Фанаты и элементалистки такого точно бы не смогли.

Наверное, истины мне не узнать никогда.

И вот, все еще не веря в то, что все закончилось, я иду по старому городу, более не чувствуя с ним родства.

Я попытался было влиться в прошлую свою жизнь. Но, обозрев ее, будто бы со стороны, понял, что очень многое нужно менять.

Так, если я хочу, чтобы "Негорюй" продолжила существование, чтобы мы стали знамениты и успешны, даже пускай божественная искра покинула меня — я должен работать, работать и работать. И чтобы моя жизнь не скатилась на самое дно, я должен делать то же самое. Да, заработать и разбогатеть — разные вещи, но с чего-то мне непременно нужно начать. И да, я помню, кем я был когда-то — кажется, с тех времен целая вечность прошла. Меня называли… Королем севера, что ли? Этот титул так же смешон мне теперь, как и тогда, когда я услышал его впервые. Потом я принял этот титул и принял себя, и все еще принимая себя таким как есть, здесь и сейчас, я иду своим собственным путем.

Собственно, конкретно сейчас я иду с собеседования. Это — всего лишь третье, подумаешь.

Я взглянул на город с высоты холма, на котором расположен мой дом.

Небо заполонили облака, безуспешно пытающиеся сложиться обратно в тучу. Скоро их унесет ветром. Листва зелена, мокрые от недавнего дождя парки темны…

Я повернул ключ в замке, открыл калитку, вошел, закрыл ее за собой, поднялся по лесенке к дверям, по пути стряхивая капли с ореховых листьев.

Хозяева дома чаевничали на кухне.

— К тебе подруга пришла, — сказала Светлана Юрьевна. — Наверху сидит.

"Ладно", — подумал я и кивнул домовладелице, ставя зонт в положенное место. Разулся, стянул с шеи шарф и пошел по коридору, непроизвольно ускоряя шаг.

Я не мог надеяться… нет, не мог.

Она не придет. Она не знает, где я живу. Конечно, она может узнать. Она наверняка узнала, все эти дела, заседания, все это… Но, зная, она бы все равно не пришла. Не стоит себя накручивать. Это невозможно.

Я взбежал по винтовой лестнице, топая, как слон. Распахнул дверь в свою комнату…

Среди разбросанного тут и там хлама, прямо на моем кожаном кресле победно восседала Ирвис.

— Приветики, — мягко улыбнулась она. — Давно не виделись.

И правда.

Я успокоил дыхание, прикрыл дверь, расчистил себе место на еще одном стуле и, тяжело на него опустившись, сказал:

— Ну здравствуй, здравствуй.

— Что, не меня ожидал увидеть?

В ее глазах сияло лукавство, доброе, озорное. Я совершенно искренне улыбнулся ей:

— Я весьма тебе рад. Я бы даже сказал — очень.

— Славно, — произнесла Ирвис, поднимаясь. — Я пришла за своими вещами, к слову сказать.

— Какими вещами? — не понял я.

— Во время нашего путешествия я делала кое-какие покупки и отсылала их по почте на твой адрес, — Ирвис пригладила платье. — И вот пришла забрать их.

— Покупки? — переспросил я.

— Покупки, — ответила Ирвис.

— И как же ты отсылала их по почте?

— Через друзей, — улыбка.

Нет, ее было не подловить.

Насколько я знаю, тогда, на озере Явер, ничего особо страшного не случилось. Ну подумаешь, полезли из озера мертвяки… Ари рассказывал, что Ян Фредек долго и бессмысленно ругался с подошедшим к стенам лагеря Камориль, который требовал немедленной выдачи оставшейся в лагере части компании. Мертвяки никого не трогали — просто стояли и мозолили глаза поглощающим. При этом Камориль особо сильной магии не использовал — само место помогало ему, и с некроманта были взятки гладки. В итоге ему выдали Аристарха, а девушек Ян оставил при себе. Потом, впрочем, к суду же и привез.

Собственно, я не видел Ирвис именно с тех пор.

— Так, ну, собственно, я все собрала вот в рюкзак, — Ирвис похлопала черную холщовую сумку с лямками по боку, — и готова отчаливать.

179
{"b":"589696","o":1}