ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я? — он, кажется, искренне удивился. Не столько правомерности вопроса, сколько самой его сути. Замотал головой: — Нет, конечно!

— Ну а что ты тогда мне рассказываешь такое?

Никс уперла руки в боки, а Рин отвел взгляд, потупившись. Никс сменила гнев на милость, но остатки вина все же отодвинула подальше под кровать.

— Ладно, забей. Тебе, пожалуй, спать пора, и мне тоже. Странный ты, Рин Даблкнот. Куда страннее, чем показался мне сначала.

Рин резко встал и заявил искусственно бодрым голосом:

— Судя по звуку, ванная набралась. Я пошел. Ложись на кровать. Можешь запереться изнутри на щеколду, если боишься.

Никс ничего ему не ответила, только лоб недоуменно наморщила и моргнула пару раз.

Рин Даблкнот на секунду задержался у двери, будто хочет сказать что-то еще, но ничего в итоге не сказал и вышел, не оборачиваясь.

ГЛАВА 3

Никс проснулась без будильника от ощущения падения в бездну на ровном, казалось бы, месте. Она села на кровати, потирая правый глаз запястьем, и обозрела светлую комнату, увешанную плакатами и старыми афишами.

Ага. Точно. Жилище Рина Даблкнота, странноватого и, как будто бы, альтруистичного элементалиста льда, оказавшегося чокнутым фанатом не менее чокнутого некроманта.

Телефон, еще перед сном вынутый из кармана комбинезона и спрятанный под подушку, садиться пока не собирался, и с его помощью Никола диагностировала ровно восемь часов утра. Встала, быстро оделась, сунула телефон в карман, отодвинула дверную щеколду и вышла в заставленную разнообразным хламом комнату с креслом, столом и ноутбуком. Ей отчего-то казалось, что Рина она обнаружит прямо здесь, заснувшего в кресле, например, или уже бодрствующего и глубоко залипшего в сети. Но его не было.

Никс, потирая все еще чешущийся глаз, выбралась в узкий полутемный коридорчик и, щелкнув выключателем, спокойно вошла в совмещенный санузел, только для того, чтобы пулей оттуда вылететь, покраснев до самых кончиков ушей.

Вернула свет, как было.

А потом, наскоро восстановив в памяти картинку увиденного, поняла, что что-то тут не так, совсем не так, ну просто крайне неправильно. Сглотнув, она снова аккуратно приоткрыла дверь.

Ванну наполнял лед, сначала показавшийся Никс пеной. Ровный, белый, сплошной. Изо льда торчали худые коленки и, собственно, все остальное, что у человека выше грудины. Рин лежал в замерзшей воде, бледный и будто бы неживой, запрокинув назад голову. Синеватыми пальцами, покрытыми инеем, словно сахарной пудрой, он держался за края ванной, темные и проржавленные во многих местах. Не двигался. Казалось даже, что и не дышал.

У Никс запершило в горле. Ей самой тут же стало, как будто бы, холодно. Она, поджав пальцы на голых ногах, растерянно оглянулась, заметила себя, по бледности не уступающую Рину, в заиндевевшем зеркале, а потом зажмурилась и попыталась усилием воли успокоиться.

Так. Что бы сделал взрослый умный человек на ее месте? Что-что: завизжал бы, как сирена, и вызвал бы скорую! Или полицию… Или и скорую, и полицию, и соседей, конечно же!

Никс вспомнила внезапно, кто она такая, вспомнила, кто он такой, и чем они вообще отличаются от нормальных людей. Пускай ей не доводилось раньше иметь дела с подобным, но ведь бывало всякое… Не мог элементалист льда замерзнуть насмерть в собственной ванной!

Не мог.

Никс подошла ближе, помялась немного и все же прикоснулась дрожащей рукой к покрытому мелкими кристалликами инея плечу.

Рин вздрогнул, отдергивая руку. Кристаллики посыпались вниз, отскакивая от сплошной поверхности льда.

— Ох, — низко протянул Рин Даблкнот, промаргиваясь и садясь в ванной, — заснул!

Тонкий белый лед треснул.

Никс хватило только на то, чтобы воскликнуть со смесью удивления, радости и оторопи:

— Живой! — она круто развернулась. — Я пошла.

Никс выскочила из ванной комнаты и плотно закрыла за собой дверь, привалившись к ней спиной.

Из-за двери донесся треск ломающегося льда, плеск воды и шлепки мокрых пяток по плитке.

— Огонек, ты там? — глухо позвал Рин.

Никс какое-то время не отвечала, все еще пребывая в шоке.

— Здесь, — ответила сдавленно.

— Дай мне минут десять… и я освобожу тебе ванную комнату.

— Было бы хорошо.

— Что?

— Было бы просто замечательно, говорю! — повторила Никс громче и, все еще нервно моргая, отправилась вниз, отпаивать себя чаем, что ли.

Чай немного помог. В холодильнике отыскался лимон и помог тоже. Никс залила кипятком второй треугольный пакетик, для Рина, и теперь большая прозрачная чашка стояла на противоположной стороне стола, на керамической подставке, а вода в ней постепенно приобретала насыщенный бордовый оттенок.

Рин спустился, держа полотенце на шее, — все еще бледный и с мокрыми волосами, в одних лишь темно-фиолетовых брюках и даже без тапок. Уселся напротив Никс, оцепеневшей как истукан.

— Я должен был тебя предупредить.

Она молчала.

— Но кто ж знал… Не думал, что усну.

— Т-ты что вообще такое? — спросила Никс, нервно перебирая пальцами по чашке.

— Такой вот я элементалист льда, ничего особенного. Ты как будто бы не знала.

— Ты ненормальный!

— Есть немного.

Никс отхлебнула чаю.

— Это мне? — спросил Рин, глядя на вторую чашку.

Никс кивнула.

— Спасибо.

— М-может быть, оденешься?

— Я тебя смущаю?

— А если и так?

— Ну, если так, то это довольно… мило, — он улыбнулся.

Никс поставила свою чашку на подставку чересчур резко, так, что чай чуть ли не выплеснулся за бортик. Но не выплеснулся.

— Так что ты такое? Ч-что с тобой такое? Зачем меня так пугать? Я думала, ты умер!

Рин вздохнул.

— Да, со мной кое-какая аномалия. Но зато, смотри вот, синяки прошли, вторая ступень волшебства — это тебе не хухры-мухры! А над аномалией я работаю, так что не стоит беспокоиться. Сейчас… сейчас это все удается более-менее компенсировать, а со временем, возможно, я найду способ этот дефект устранить полностью.

— А он тебя прежде не убьет ли? Ты… эм-м… разве гильдия не может тебе помочь?

— Зерно выемке не подлежит, — ответил Рин тихо, твердо и страшно. Но потом добавил мягче и чуть теплей: — По крайней мере, так мне сказали, мол, со стороны гильдии и церкви помощи ждать бессмысленно.

— Да что ж с этими гильдиями не так… — пробормотала Никс, уставившись в свою чашку. — Марик их не любит страсть как — и не зря, видать, но у нас-то выбора нет…

Она взглянула на Рина, пытаясь смотреть на треугольник лоб-глаза и не разглядывать ничего более, и спросила:

— И с тобой такое… всегда?..

— Частенько, — ответил он. — Вообще все не так-то просто… Но, как видишь, ничего — жить с этим можно. Долго ли — неизвестно, но не очень счастливо — это наверняка. Тебе, кстати, в академию к которому часу?

— К десяти… — протянула Никс.

Рин, отогреваясь, становился все более человеческого цвета, и на алебастровую статую походить совсем уже перестал. И все равно на фоне кухонной двери, ведущей в затемненный коридор, он казался немножечко мраморным.

— Ага, ясненько. Успеваем, получается.

— Успеваем?.. — не поняла Никс.

— Я тебя проведу.

— О.

Никола не знала уже, что говорить. Он, пожалуй, уж слишком ее опекает. Это, конечно, приятно, но непонятно — с чего бы? Романтическим интересом тут не пахнет. Особенно, учитывая его вчерашние откровения. Через Никс ближе к известно кому Рину не стать, да он, вроде бы, и не пытается. Хотя, кто его знает. Вдруг он все-таки задумал что-то? Откуда иначе вся эта заботливость и доброта?

Никс не успела об этом спросить. У нее из кармана внезапно полилась мелодия, в которую тут же вступил мягкий женский вокал. Никола вздрогнула и вынула телефон.

18
{"b":"589696","o":1}