ЛитМир - Электронная Библиотека

— А эти другие "уснувшие"… они тоже читали стихи, перед тем, как уснуть?

— Этого я не знаю, ибо никто… я не видел, как засыпали.

— И видео, конечно же, никто не снимал.

— Это было тридцать лет назад, Рейни.

— Что нам делать с Никс?

— Ты решил действовать?

Я не счел нужным отвечать.

— Свяжитесь с ее опекуном для начала. А пока будете думать, что именно предпринять, езжайте за город, в лечебницу "Ласточка". Выдвигайтесь сразу же, а я свяжусь с главврачом и все решу. И да… поменьше болтайте об этом всем, а лучше вообще молчите.

— Абеляр Никитович, от кого именно мы все это скрываем? Кого следует опасаться?

— Сейчас идет грандиозная работа там, в нашей гильдии. Кое-что подтвердилось, но дополнительные сведения лишними не будут. Даже если прямой связи нет, внезапно всплывший осколок черного зеркала Лок может стать катализатором еще больших тревог и перемен. Я не хочу хаоса. Поэтому я сообщу гильдии об инциденте в нужный момент, ни раньше, ни позже. Не сообщать вовсе я не могу, пойми. У вас будет время попробовать все решить — это единственное, что я могу обещать.

— Понял.

ГЛАВА 6

На фоне яркого белого света чернели округлые пятна. Они слегка подрагивали, но вскоре собрались, стали резче и оказались черными колоколами, подвешенными на толстых металлических тросах. Их было множество, тросы тянулись в разные стороны, ныряли в большие стрельчатые окна без стекол, сверкающие белыми безднами от пола и до арочного купола.

Никс с трудом приподнялась, села. Что-то сдавливало грудь, хотелось пить и есть. Ощущения были странные. Если глубоко дышать, то лучше. Если задуматься о том, где она и как сюда попала, начинает болеть голова.

Хлопок.

Большое черное пятно пошевелилось и оказалось скорее красным.

— Проснулась? — спросил участливо звонкий, мягкий голос, не женский и не мужской.

Никс попыталась сосредоточиться на говорившем с ней, разглядеть его, но пока что не получалось.

— Меня зовут Керри, — представился собеседник. — Я ждал, когда ты проснешься. И читал. Как хорошо, что кто-то еще печатает свои тексты для того, чтобы сжечь.

Никс, сжав голову руками, зажмурилась. Боль отступила. Когда она снова открыла глаза, колокола и темное пятно, назвавшееся Керри, снова оказались размытыми.

Керри, поднявшись, подошел ближе. Никс на секунду застыла, рассматривая его.

Театральный грим?

У существа (а человеком назвать его казалось неправильным) была белая, почти жемчужная кожа, красные волосы, красные глаза, красные ресницы и брови, темно-красные губы, будто испачканные спелой ежевикой, и в разрезе этой кровавой улыбки тускло сверкнули черные зубы. Существо пыталось изобразить дружелюбие. Правой рукой, исполосованной пунцовыми геометрическими узорами, существо откинуло за плечо длинные багровые косы, увешанные золотыми колокольчиками, а левую руку протянуло Никс, будто бы предлагая помощь.

Никс рефлекторно протянула руку в ответ, чтобы помощь эту принять, но тут же отняла назад, опомнившись и испугавшись. Она увидела и свою руку тоже, и теперь сидела, уставившись на собственные ладони — абсолютно черные.

— Что со мной? — проговорила она резко севшим голосом. — Что… с моими руками? Где… я…

Никс шлепнула себя по щекам, понимая тут же, что вокруг нет никаких зеркал — только окна, тросы с колоколами и странное существо, представившееся Керри.

— Где… где мы? — спросила Никс. — Что происходит?

— Ты в безопасности, — произнес Керри, — это башня Перламутр. Поднимайся осторожней — не наступи на подол платья, он длинный. Я поэтому, отчасти, помощь и предложил.

Никс удалось быстро совладать с собой. Платье? Она обратила внимание не только на свои ладони, но и на пышный многоцветный шелк с вышитыми на нем золотистыми рыбками, укрывший тяжелыми складками ее колени, перевивший талию, стекающий по предплечьям и плечам. И руки. Руки были черными. Никс завернула один из рукавов, чтобы убедиться, что руки черны до локтя и выше. Хотела было проверить и вырез платья, но опомнилась и подняла взгляд на Керри, который стоял рядом и терпеливо ждал чего-то.

Никс подобрала объемный подол и все-таки умудрилась встать.

— Это, что ли, ты меня переодел?.. — спросила она голосом, не предвещающим ничего хорошего.

Никс понимала, что вопрос глупый, но момент казался ей крайне неподходящим для деликатностей и попыток представиться кому-то лучше, чем есть.

Керри улыбнулся, не размыкая губ, и кивнул в сторону одного из окон:

— Посмотри.

Никс, косясь на Керри подозрительно, опробовала подкашивающиеся ноги, сделав пару шагов к окну. Вестибулярный аппарат шалил и негодовал, но когда она подошла к витому парапету, вроде бы, успокоился.

Зеленые звезды на фиолетовом небе сложились в огромный вихрящийся эллипс, сквозь который плыл лазоревого цвета кит, такой большой, что, глядя на него, верилось: такой способен проглотить солнце. Более того, он ими, солнцами, в общем-то и питается, нет никаких сомнений.

— У-у, надо было мне все-таки смотреть ковер, а не курить его, — проговорила Никс, хмыкая себе под нос.

Потом она расхохоталась.

Улыбка — это всегда в какой-то степени оскал, а значит и такой истерический смех — тоже своего рода защита. Иначе объяснить, почему ей вдруг стало смешно, Никс не могла. Она смеялась так, что выступили слезы. Вытирая их черными ладонями и шмыгая носом, она повернулась к обескураженному Керри:

— Все… в порядке. Это я шучу так криво, да. Красиво у вас тут, на самом деле, очень. И платье красивое. Наверное. И летающие киты, и звезды эти, и все дела.

— Это не звезды, — сказал Керри, — это небесный планктон.

— Ну, тем более, — Никс насухо вытерла глаза и, вроде бы, даже совсем успокоилась. Выдохнула. — Хорошо. Скажи мне, Керри, кто ты? Где мы? Хотя, подожди, я, кажется, догадываюсь. Морок?

— Так вы его называете, — кивнул Керри.

— Ну а ты кто? Мой сон? Сон камня? Сон маленькой девочки, которая любит тощих, странно выглядящих парней и не иначе? И как я тут оказалась?

— Я нашел тебя в расщелине Полдень, — ответил Керри, — и перенес сюда. Думал сначала, что ты растаешь, но оказалось, ты здесь иначе.

— Хорошо, я поняла, ты один из тех, кто говорит загадками и юлит.

— Мне не хватает слов. Они сгорают на моем языке.

Никс поглядела в честные, кроваво-красные, как у кролика-альбиноса, глаза пристально, пытаясь понять, в своем ли существо уме.

— Сгорают? — переспросила.

— Ага.

— Покажи.

— Что?

— Язык.

Язык у Керри оказался длинным, острым и таким же черным, как зубы, но к корню слегка краснел.

— Да уж, — проговорила Никс, озадаченно хмурясь. — Тут у вас, конечно, интересно, но мне надо бы поскорей проснуться. Я… я, кажется, что-то недоделала… что-то не успела закончить в реальности, и мне за это влетит. Нельзя, в общем, такое недоделывать. Вообще не помню, что это было, но я должна была это сделать, иначе… иначе — плохо. Надо просыпаться, да. Ты мне расскажешь, как это сделать?

Керри тем временем сел возле одного из окон и выудил из своего черно-золотого одеяния небольшой обуглившийся томик и даже его раскрыл, но, судя по картинке на обложке, держал он книгу вверх тормашками.

— Тебе бы посидеть тут, отдохнуть, — сказал он, не глядя на Никс, — подождать… Может быть, тебя сумеет разбудить Зов?..

— Какой такой зов?

— Когда Небесный Кит исчезнет в Тлеющем море, когда провернется Калейдоскопическая Луна, когда мимо Башни Тайны пройдет последний транзитный поезд в Сияющий Мир — вот тогда мы услышим Зов, и я не знаю, что будет, когда он настигнет тебя. Хотя, в последнее время Зов стал звучать чаще… может, он грянет раньше, может быть, позже. Ты ведь не просто во сне, ты не во сне наяву, и даже я не знаю, что с тобой делать, а уж я-то в вас, лунатиках, разбираюсь.

35
{"b":"589696","o":1}