ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ты и не сможешь обучить меня любви, ведь ты — мироходец, который прокладывает пути, чтобы изменить слоника на дракона. А значит, по твоим словам, ты ничего в любви не смыслишь.

— Ты все понял по-своему. Я не говорила, что я прокладываю пути по этой самой причине. Ты не думал, что не может все быть так просто?

— Зачем же тогда ты бежишь от судьбы?

— Я ищу за пределом известных миров то, чего нет в известных.

— Человека, который сможет тебя терпеть?

— Ай да шутник, Айра! — Марта рассмеялась.

— Что же тогда? Лекарство от смерти? Власть, которая подчинит тебе всего дракона? То есть пока что — слоника?

— Айра, Айра, глупыш. Ты поймешь меня не раньше, чем будешь готов. Тогда ты сам узнаешь ответ.

ГЛАВА 14

В кромешной темноте гасли и снова разгорались золотистые рваные кольца, похожие на следы от дождя на спокойной воде.

Вспомогательное заклинание, позволяющее видеть перед собой начертание другого, тоже отнимало немало сил и требовало сосредоточенности. Это же у нас что-то на границе, так? Это же костыль, попытка заглянуть за грань, в изнанку, которая нам, слабакам и выродкам, не под силу? Пусть. Это стоит того. Наш мизерный шанс того стоит.

В конце концов, то, что я собираюсь колдовать после — незначительно в сравнении с подготовительным этапом.

Итак, вот оно — полотно. Это — огромный эллипс, возмутительно правильный, судя по всему. Отливали на совесть. Золатунная рамка задает некоторые точки, но в целом она бесполезна.

Я бережно прикоснулся к поверхности стекла, исчерченной мельчайшими концентрическими окружностями — как в реальности, так и перед моим мысленным взором. Они — части того древнего волшебства, ради которого все затевалось.

Заклинание, написанное формой, исходным кодом. Заклинание, вплавленное в саму суть артефакта. Золатунь только вычищает его и защищает от нападок извне, но само действующее заклятие впаяно в стекло.

Я не могу его расшифровать. У меня попросту нет нужных знаний, я слеп в этом отношении не только по факту, но и фигурально. Это заклинание вплавляли в стекло какие-то настолько древние маги, что мне даже предполагать боязно, и знаниями они обладали для моего ума извращенными и чуждыми.

И, тем не менее, я намереваюсь бросить вызов им, тем, кто это создал, и тем другим, кто это разрушил, пускай у меня уже поджилки трясутся от страха и напряжения.

Что ж, теперь все готово. Я считал и высчитывал столько, сколько было нужно. Ушло не два часа, а пять. Мои силы на исходе, но настала пора действовать.

Я сунул руку за пазуху и вынул оттуда фляжку с простой водой. Действуя на ощупь, так как глаза мои все еще были завязаны, я раскрутил крышку. Услышал тут же, как зашуршал пуховик Керри — он заметил, что я наконец что-то делаю, и пошевелился.

Крышку — прочь. Зеркало абсолютно горизонтально? Да. Вот — первая выемка.

Я осторожно вылил в нее немного воды, тут же заставляя ее заледенеть по краю и не просачиваться в щели. Проделал то же самое с остальными двумя пустующими нишами, оставив в покое ту, куда потом вставлю настоящий осколок Лок.

Затем, коснувшись стекла у края раскрытыми ладонями, я пустил силу по поверхности, точно по желобкам концентрических окружностей, заставляя воду застывать в нужной мне форме так, чтобы продольные желобки формировали, заледеневая, математически точные продолжения того узора из концентрических кругов, что сложился на настоящей поверхности стекла.

Финальная стадия заняла чуть меньше минуты.

Если мой расчет верен и все сработает… Что ж, это надо будет как-нибудь отпраздновать. Но пока что рано загадывать.

Пускай я окажусь прав.

— Керри, — позвал я, — ты здесь?

— Я тут, — отозвался он.

— Поднимай зеркало.

— Сейчас.

Керри поднялся сам и направился к механизмам у стены. Заскрежетали цепи. Керри хватило трех минут, чтобы установить зеркало в исходную позицию — под углом в шестьдесят градусов, лицом к полу.

— А теперь, Керри, пожалуйста, подведи мою руку с последним осколком к выемке так, чтобы удалось восстановить всю поверхность за раз. Я не хочу, чтобы нам требовалось несколько попыток. Считай, что у нас есть всего одна.

— Хорошо.

Керри взял меня за запястье и подвел мою руку к холодной от магии поверхности Лок.

— Все правильно? — переспросил я.

— Пожалуй, — ответил Керри, и мягко надавил мне на пальцы.

Я почувствовал, как осколок входит в выемку. Установил его прочно.

Было тихо, и я слышал лишь, как стучит мое собственное сердце.

Ну… как? Сработало ли? Сработает ли? Я потянулся было к шарфу, закрывающему глаза, как тут прямо в лицо мне ударил ветер.

Он показался ураганным. Холодные иглы словно прожгли мне шею и лицо, прошли насквозь, сорвали с глаз шарф и растрепали волосы.

Противясь белому ветру и закрывая лицо руками, щурясь сквозь выступившие слезы, я все-таки посмотрел на зеркало и увидел ее.

В зеркале не отражалось комнаты, в нем не было меня и Керри, оно, словно светлое окно, являло нам бесконечный зеркальный лабиринт, наполненный снегом и холодом, и посреди него стояла женщина в белом, прекрасная настолько, что не хватит никаких слов описать ее, и холодная, как абсолютный ноль. По ее плечам рассыпались длинные белые волосы. В ее глазах горели синие звезды. Ее губы были черной полыньей. Ее голос дышал холодом бездны и пронизывал насквозь, как будто бы я — не человек, а открытое окно.

— Ну наконец, — произнесла она сладким, дивным, живым и леденящим душу голосом, в котором была и печаль, и тоска, и ликование, и торжество, — наконец меня слышит последний из рода Белых Королей.

Несмотря на и так пронизывающий холод, сочащийся из зеркала, как из проруби, у меня на затылке волосы встали дыбом, а затем и на всем остальном, подверженном такому эффекту.

— И тебя приветствую, Кровавый Рассвет, Третье Дитя Нашедшего Путь.

Я скосил глаза в сторону и обнаружил, что Керри, невозмутимый, как скала, стоит рядом. Отвечая на приветствие ледяной женщины, он слегка склонил голову и произнес:

— Долог был путь к тебе, Вьюга, Госпожа Зимы, Владычица Смерти, Искристая Дева Холодных Ветров.

Мне хотелось спросить у него возмущенно что-то вроде "Ты ее знаешь?!" но я, конечно же, промолчал, и даже не смог оторвать глаз от лица белой девы, названной Керри Вьюгой.

Ее бездонный взгляд снова переместился на меня, и мне показалось, что я сейчас тресну, как кусочек льда в стакане с горячим чаем.

— Как тебя зовут, дитя? — спросила она.

Ладно. В восстановленном зеркале обнаружилась некая белая женщина? Вот беда. Как-нибудь… разберемся. В конце концов, кажется, она не настроена меня убивать. Похоже, она даже ждала этой встречи. Что бы это ни значило.

— Рейнхард, — представился я, не веря тому, что у меня вообще получается разговаривать. — Рейнхард Майерс Даблкнот.

— Ты используешь силу, что даровала тебе зима? — спросила женщина.

Несмотря на странную формулировку, я понял, о чем она.

— Да. Я — элементалист льда, прошедший ритуал и выбранный наставником другого элементалиста. Мне подвластны три ступени волшебства.

— Славно, — она кивнула. — Терпимы ли еще твои страдания, или ты вдоволь пользуешь дарованные мною дороги забытья?

Я замешкался. Вьюга смотрела на меня с нескрываемой нежностью. Так смотрят на милого, жирного котика. На любимое кольцо. На спящего ребенка. Но… дороги забытья? Страдания? Неужели она… неужели она говорит о моем непрекращающемся ознобе и о моих способах его унять?.. Она знает? "Дарованные мною"? Стоп, что?

Я постарался не выказать изумления, но, боюсь, она все равно прочла мои мысли если не по моему лицу, то по нутру, которое все еще продували ее ледяные ветра.

— Не было другого пути, — проговорила она, и голос ее был похож на шепот близкого водопада. — Сила, данная Белым Королям, слишком велика для человека. Она пожирает вас, если вы не даете ей достаточно огня. Я сострадаю тебе. Но я могу все изменить.

74
{"b":"589696","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Доктор, я умираю?! Стоит ли паниковать, или Что практикующий врач знает о ваших симптомах
1812 год
Единственный, грешный
Смерть миссис Вестуэй
Бегуны
Halo. Сага о Предтечах. Книга 1. Криптум
Между жизнями. Судмедэксперт о людях и профессии
Как разговаривать с кем угодно, когда угодно, где угодно
Кровавая Роза