ЛитМир - Электронная Библиотека

— Это откуда Ирвис?

— Да, почти, немного северней. Подавляя свое естество, отец жил под личиной обыкновенного человека около пяти лет. Там он повстречал мою матушку Абигейл, и магом она не была. И все у них вроде бы стало складываться хорошо. Но вскоре начали проявляться… странности. С отцом что-то было явно не так, и его дара это не касалось. Мать рассказывала, например, что иногда он замирал, глядя в одну точку, надолго, на час и дольше, и нельзя было никак до него достучаться. Будучи вменяемой адекватной женщиной, моя мать беспокоилась о нем и даже настояла на походе к врачу, но он не мог себе этого позволить — иначе бы раскрылась его профессия. А, как известно, невменяемый элементалист — это очень опасно. Эти приступы у него стали частыми. И именно тогда-то он и пропал — вышел за хлебом и не вернулся.

Абигейл тем временем оказалась беременной мной. Сама я не помню, но Марик застал ее живой. Он говорит, что она была совсем неглупой и всегда подозревала, что муж как-то нетрадиционно подогревает борщ, хотя папенька ей ничего про свою магию не рассказывал. После того, как он пропал, Абигейл обратилась к частному детективу, с чьей помощью в итоге смогла разузнать правду-матку (отдельная увлекательная история), и последовательно выйти на Эль-Марко, чьим опекуном до войны был мой отец.

Найдя Марика, рассказав ему свою захватывающую историю и выслушав его, мать очень удивилась и призадумалась: в ее стране детей-волшебников воспитывают в специальных заведениях с юных лет, практически отлучая от груди младенцами, что грозило ей скорой разлукой с еще не родившейся мной. Эль-Марко был ее рассказом тоже крайне впечатлен. Тот Константин Рэбел, которого он знал, вряд ли бы сбежал с поля боя и потом вряд ли бы взял и снова делся куда-то от беременной жены. Очевидно, или он ошибался в опекуне, или с тем приключилось что-то крайне странное в ту роковую ночь у пика Сестрицын Зуб, и очень его изменило.

Марик вместе с Абигейл, воспользовавшись помощью Камориль и его связями, пытались найти моего отца, но тщетно. Зато им удалось помочь Абигейл с миграцией, так что она переехала к нам, в тот дом на Змеиной Косе, где теперь живем мы с Эль-Марко. Я родилась в середине июля.

Через три года матушка подхватила инфекционную болезнь. Какой-то вирус, убивающий за неделю. Я не знаю, где она его нашла, как заразилась… Целители не работают с вирусами, и Эль-Марко оказался бессилен. Традиционная медицина тоже не помогла.

В итоге все, что от нее осталось — фотоальбом, несколько коронных блюд в репертуаре Эль-Марко и его же понимание того, что он отнюдь не всесилен. Так ему и пришлось растить меня, параллельно взрослея самому. По итогу он забоится обо мне с моих трех лет…

Оттого я и не в курсе — жив ли мой отец? Где он? Я привыкла думать, что никогда его не увижу. Это меня и не задевает уже почти, лишь вызывает недоумение и тоску.

— Не такая уж длинная твоя история, — сказал Тиха, проворачивая ключ зажигания и заводя минивэн.

Никс умостилась на переднем сидении справа от водителя.

— Какая есть.

Задние колеса взрыли снег, цепи зацепились за грунт и машина медленно двинулась с места.

— Кстати, — Никс повернулась к нему, — я же так и не спросила… Как тебя на самом деле зовут?

Кей дождалась, пока все звуки вокруг стихнут. Открыла глаза на чуть-чуть, чтобы все еще казаться спящей, но оценить ситуацию.

Никто не догадался завязать им глаза, а вот руки связали крепко — промасленными веревками, и если дернуть, то узлы лишь крепче затягиваются. Кей не дергала.

Глаза слегка привыкли к темноте. В углу на потолке тускло помаргивала неисправная ртутная лампа. В ее неверном свете Кей смогла различить двоих связанных мужчин напротив себя. Они сидели каждый в своем углу, одетые в серое рваное тряпье. Лица их были сокрыты тенью.

Кей пронаблюдала за ними около трех минут. Не заметив движения, она повернула голову и огляделась.

Ирвис оказалась за ней, привязанная к тому же столбу. Она не двигалась, сидела, уронив голову на грудь и размеренно дышала.

Кей снова перевела взгляд на мужчин в углах комнаты.

Давешние чтецы? Вот это встреча.

Хорошо.

По крайней мере, Ирвис здесь. Рейнхарда куда-то увезли на машине.

Это подождет. Убивать его они не будут.

Сейчас нужно выбраться.

Живыми.

Сначала надо разобраться.

Итак, от ресторанного зала их с Ирвис волокли не так чтобы долго и ни на чем никуда не везли. Значит, они все еще примерно на том же месте. Вероятно, гостиничные подвалы. Очевидно, рано или поздно их придут кормить — иначе бы уже попробовали избавиться. Вполне вероятно, что держат их здесь для того, чтобы иметь возможность влиять на Рейнхарда в случае чего. Также вполне вероятно, что это место — временная мера. Значит их, вполне возможно, будут отсюда куда-то переводить. На этом тоже можно будет сыграть.

Но пока что у нее есть козырь — тот факт, что Дети Зимы не распознали в ней поглощающего. А значит, и кое-какой еще набор карт имеется в рукаве.

Кей на секунду зажмурилась, справляясь с волнением, накатившим буквально на какой-то миг. Открыв глаза, она уже поняла, что составила первый пробный план и теперь осталось его воплотить. Спокойно и без судорог.

— Ирвис, — тихо позвала Кей, оборачиваясь и легонько толкая ту в плечо. — Ирвис.

Сколько они тут уже просидели? Полчаса? Час? Когда отрава прекратит свое действие? Сколько ее уместилось во всю ту еду, что успела умять дорвавшаяся до бесплатного Ир? Кей не знала.

— Ирвис, — снова тихонько позвала Кей, поглядывая одним глазом на недвижные человеческие силуэты по углам.

Спят? Слушают? Кто их поймет. Лучше думать, что слушают. Замерли. Выжидают.

Кей расслабилась, прекратив толкать Ирвис в плечо. Та явно еще под действием колдовского дурмана.

Вот это поворот, конечно. Оказалось, что они с Рейнхардом были правы — более чем. Им следовало опасаться. Им следовало рвать когти сразу же. Но они безумно не привыкли верить себе, своим инстинктам. Жизнь попыталась было их научить, разбудить, заставить верить — зря. Они, как дети, решили, что им ничего не будет, что судьба любит их. Ладно Рейнхард, но она? Кей не могла простить себе этой грандиозной ошибки: сначала лишиться оружия, потом забрести в ловушку и позволить Рину и Ирвис наесться сонной отравы. И, понимая, что вряд ли бы она смогла как-то их защитить от последнего, Кей все равно корила себя.

"Хреновый из меня наблюдатель, — отстраненно подумала она, — им надо было назначить на эту должность кого-то еще".

В полумраке камеры чудилось, будто время остановилось.

Ирвис никак не реагировала на свое имя и толчки.

Внимание Кей само собой уплыло куда-то прочь, будто мозг решил дистанцироваться от проблем. У нее перед глазами встал странный сон, который она видела давным-давно, еще на юге, после одного дельца с колдуном вероятностей: как она, одетая в красный плащ, держа в руках черный изогнутый клинок, идет по тонкому льду, и лед крошится, проваливается под ней. Вот так и сейчас. Ситуация вышла из-под контроля.

Она летит в ледяную бездну, но оказывается всего-то в снежной пустыне. Почти никаких перемен. Перемены едва заметны. Это ровно то же начало, перекресток, точка отсчета.

Она встает и идет по льду. Навстречу ей из белой мглы выходит черный механический зверь, склоняет голову и становится продолжением ее тела и воли.

Снег превращается в белых красноглазых тварей, которые готовы умереть, лишь бы не дать ей продвинуться дальше.

Лед в алой крови. Механический зверь кричит.

Вдалеке, в центре белого котлована, высится башня, похожая на колючую ветвь терновника — она такая же изогнутая и тонкая, она таит в себе боль и страх.

Это та башня, к которой она должна прийти.

— М-м, — послышалось из-за плеча.

Кей встрепенулась. Воспоминание из сна поблекло. Она обернулась, насколько позволяли связанные руки:

— Ирвис?

84
{"b":"589696","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Жила Лиса в избушке
Чертоги разума. Убей в себе идиота!
Немезида
Экзамен первокурсницы
Язык жизни. Ненасильственное общение
Женщина. Где у нее кнопка?
Отель «Большая Л»
Смена. 12 часов с медсестрой из онкологического отделения: события, переживания и пациенты, отвоеванные у болезни
Большая маленькая ложь