ЛитМир - Электронная Библиотека

Время страха

Хотя Оппенгеймера никогда не вызывали на ковер к печально известному сенатору Джозефу Маккарти, отношение к физику со стороны ФБР, Белого дома и Комиссии по атомной энергии было, по крайней мере отчасти, продиктовано опасением, что рано или поздно политик из Висконсина сочтет его заманчивой мишенью. Так называемая <эра маккартизма>, искалечившая или разрушившая жизнь и карьеру многих безвинных американцев, началась в 1950 году. Буквально через несколько дней после того, как Президент Эйзенхауэр объявил, что Советский Союз овладел атомным оружием, сенатор заявил: <У меня в руках список из 205 человек, о которых госсекретарю известно, что они члены коммунистической партии и которые тем не менее продолжают работать и формировать политику Госдепартамента>.

В 1953 году Маккарти стал председателем сенатской подкомиссии по расследованию. Вскоре ее члены бурно отреагировали на анонимную статью в журнале <Форчун>, где утверждалось, что Оппенгеймер однажды позволил себе в письменном виде <намек на то, что доктрина ВВС зиждется на массовом убийстве гражданского населения>. Маккарти провел совещание с директором ФБР Дж. Эдгаром Гувером, который предостерег его, что <это не тот случай, за который надо преждевременно браться только ради заголовков в газетах>. Но и Гувер, и следующий председатель КАЭ Льюис Штраус знали, что склонный к саморекламе политик на этом не успокоится. Штраус изъял секретные документы из досье Оппенгеймера в Принстоне, что некоторые сочли первым шагом тайной кампании, приведшей к слушаниям КАЭ 1954 года по вопросу о лояльности Оппенгеймера.

Скорпионы в банке

Через три дня после того, как <Малыш> был взорван в Хиросиме, точная копия первого <Толстяка> была сброшена на город Нагасаки. 15 августа Япония, чья решимость была окончательно сломлена этим новым оружием, подписала безоговорочную капитуляцию. Однако уже стали слышны голоса скептиков, и сам Оппенгеймер предсказал через два месяца после Хиросимы, что <человечество проклянет названия Лос-Аламос и Хиросима>. Тем не менее на следующий год он принял назначение на пост председателя научного совета Комиссии по атомной энергии (КАЭ), став тем самым наиболее влиятельным советником правительства и военных по ядерным проблемам.

Пока Запад и возглавляемый Сталиным Советский Союз всерьез готовились к холодной войне, каждая из сторон сосредоточила свое внимание на гонке вооружений. Советский Союз взорвал свою первую атомную бомбу раньше, чем это прогнозировалось. - 29 августа 1949 года. Хотя многие из ученых, входивших в <Проект Манхэттен>, не поддерживали идею создания нового оружия, бывшие сотрудники Оппенгеймера Эдвард Теллср и Эрнест Лоуренс посчитали, что национальная безопасность США требует скорейшей разработки водородной бомбы.

Оппенгеймер пришел в ужас. С его точки зрения, две ядерные державы и так уже противостояли друг другу, как <два скорпиона в банке, каждый в состоянии убить другого, но только с риском для собственной жизни>. С распространением нового оружия в войнах больше не было бы победителей и побежденных - только жертвы. И <отец атомной бомбы> сделал публичное заявление, что он против разработки водородной бомбы.

Всегда чувствовавший себя при Оппенгеймере не в своей тарелке и явно завидовавший его достижениям, Теллер стал прилагать усилия, чтобы возглавить новый проект, подразумевая, что Оппенгеймер больше не должен принимать участие в работе. Он рассказал следователям ФБР, что его соперник своим авторитетом удерживает ученых от работы над водородной бомбой, и открыл секрет, что в молодости Оппенгеймер страдал приступами сильной депрессии. Когда Президент Трумэн дал в 1950 году согласие на финансирование работ по созданию водородной бомбы, Теллер мог праздновать победу.

Истерия и позор

Мог ли Советский Союз открыть секрет создания атомной бомбы, не шпионя за американскими исследованиями? Не было ли в Лос-Аламосе государственной измены? В 1954 году директор ФБР Дж. Эдгар Гувер представил Белому дому доклад, в котором содержались обвинения в том, что Оппенгеймер - <агент иностранной разведки>. Президент Дуайт Эйзенхауэр согласился ограничить доступ знаменитого ученого к секретной информации, а Комиссия по атомной энергии начала рассматривать обвинения.

Во избежание общественного протеста было решено провести закрытое рассмотрение дела. Слушания в Комиссии по атомной энергии продолжались три недели, было вызвано 40 свидетелей и представлено 3000 страниц свидетельских показаний и материалов следствия. Оппенгеймер, которого в течение трех дней подвергали изнурительному, жесткому перекрестному допросу, делал все, чтобы помочь следствию, но его адвокатов из соображений государственной безопасности не допустили ни к документам, ни даже к отдельным частям показаний подзащитного.

Занимая место для дачи свидетельских показаний, самые уважаемые ядерные физики того времени и столпы истеблишмента свидетельствовали об абсолютной честности и лояльности Оппенгеймера. Исключение составлял Теллер, утверждавший, что <было бы мудрее не давать сертификата о проверке на благонадежность>. 29 июня специальный комитет безопасности КАЭ четырьмя голосами против одного проголосовал против восстановления сертификата Оппенгеймера о проверке на благонадежность, хотя и не признал его виновным в реальной выдаче секретов иностранным государствам.

В поисках Трои

Рожденный в бедности, он нажил четыре крупных состояния. Не имея образования, самостоятельно выучил 17 языков. Но величайший триумф пришел к нему во второй половине его жизни, когда он доказал скептикам всего мира, что сказания Гомера о Троянской войне основывались на фактах.

О детстве у Генриха Шлимана сохранились тяжелые воспоминания. Он родился в 1822 roду в семье, где родители презирали друг друга, и рос среди суеверных крестьян в безвестной немецкой деревушке недалеко от польской границы. Когда ему было девять лет, его мать умерла от родов. Отец, суровый и эгоцентричный сельский пастор, был изгнан со своей должности за непомерную любовь к женщинам. В возрасте 14 лет Генриха разлучили с Минной - девочкой, в которую он был с детства влюблен, - и определили помощником бакалейщика.

Но был в начале его жизни один эпизод, о котором Генрих сохранил светлое воспоминание. Холодными зимними вечерами пастор развлекал детей, пересказывая им истории из <Илиады>, знаменитой эпической поэмы слепого греческого поэта Гомера о Троянской войне. Сердца детей трепетали от рассказов о героических деяниях Гектора и Ахилла, уловках вмешивавшихся в события богов и красоте Елены, изза которой греки осадили великий город Трою. Когда Генриху было семь лет, отец подарил ему иллюстрированную мировую историю, и мальчик сразу же нашел Древнюю Грецию. То, что он увидел, запомнилось ему на всю жизнь. На гравюре, изображавшей горящую Трою, Эней - как две капли воды похожий на пастора - спасал своего отца, вынося его из огня. Мальчику захотелось побольше узнать о славе и великолепии Древней Греции.

Будучи фаталистом, уже в зрелом возрасте Шлиман пришел к выводу, что от тяжелой и нудной работы в бакалейной лавке его спас бочонок с цикорием: как-то, подняв его, он надорвался, и у него пошла горлом кровь. Генрих уволился и пошел пешком в Гамбург, где за несколько дней окончил бухгалтерские курсы, рассчитанные на год учебы. Шлиман был убежден, что Американский континент 1840-х годов обещал большие богатства; поэтому он продал свои часы и сел на корабль, направлявшийся в Венесуэлу. 12 декабря 1841 года корабль попал в сильный шторм и пошел ко дну, Шлиман обнаженным был выброшен в ледяное море, и тут в его жизнь снова вплыл бочонок. Он уцепился за него и держался на воде, пока его наконец не подобрал корабль, спасший еще 13 человек, уцелевших после кораблекрушения. Бедняги добрались до побережья Голландии, где обнаружилось, что багаж Шлимана, единственный из всех, доплыл до берега в целости и сохранности.

63
{"b":"589699","o":1}