ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мужская книга. Руководство для успешного мужчины
Ты меня полюбишь? История моей приемной дочери Люси
Превыше Империи
Белокурый красавец из далекой страны
Тайна красного шатра
Эльфика. Другая я. Снежные сказки о любви, надежде и сбывающихся мечтах
Между мирами
Тайны Торнвуда
Пора лечиться правильно. Медицинская энциклопедия

— Говоря конкретно, друг мой, в ночь своей смерти он был небывало пьян. Верно? Пьянее, чем обычно; человек, который мог пить сутки напролет, был так пьян, что не соображал, что делает. Верно?

— Ага… что-то вроде. Ну и что?

Гвельвада беззаботно обронил:

— Подозреваю, тебе никогда в голову не приходило, что Сэндфорд мог быть не пьян?

— Какого черта?

— Я объясню…Ты никогда не думал, что он мог быть накачан наркотиком? Что ему в стакан что-то подсыпали?

Меллин выронил самокрутку.

— Господь милосердный! … Может быть, вы правы.

— Почему вдруг? Осенило, да, парень?

Меллин пояснил:

— Когда бы он раньше ни ехал на рыбалку, у него всегда было виски. Он дул его непрерывно. Но никогда не забывал пристегнуться. Он умел о себе позаботиться. Но в последнюю ночь он пил кофе.

Гвельвада ухмыльнулся.

— Видишь… твои мозги заработали, — он протянул флягу. Глотни и слушай.

Меллин взял фляжку и выпил. Гвельвада сунул её в карман.

— Той ночью, перед тем, как явился Сэндфорд, ты сказал Джаквесу, что кресло опасно; что кто-то поработал над ремнями. Несмотря на это, Джаквес посадил Сэндфорда именно в это кресло, причем несмотря на кофе, Сэндфорд не додумался пристегнуться. Где ты был, когда он вывалился?

— На носу…

— Значит, ты фактически ничего не видел. Между тобой и кормой был тент. Ты могли видеть его в воде, но подсказываю, друг мой, ты не видел, как он вывалился из лодки.

— Хорошо, я видел его в воде за бортом.

— Вот именно, — кивнул Гвельвада. — Тогда ты не можешь поклясться, что руку не приложил Джаквес. Посмотри, друг мой. Акула заглатывает крючок. Сэндфорда рвануло вперед, но между ним и морем корма. Вполне возможно, что ему помогли вывалиться — неожиданный толчок! Понимаешь? — Гвельвада любезно улыбался. — Обдумай это. Со временем все вспомнится.

— Какого дьявола вам это дает? Я мог сболтнуть спьяну, но это не доказательство. Я же был не в суде.

Гвельвада пожал плечами.

— Ничем не могу помочь. Меня волнует только один вопрос — что я расскажу полиции. Усек? Если я решу туда идти.

Меллин спросил:

— А что вам до этого?

Гвельвада развел руками.

— Да ничего… Разве что я заранее задумываюсь о мелочах и имею склонность совать нос в чужие дела.

Он посмотрел на Меллина. Стальной взгляд шел вразрез с улыбкой на губах.

— Вот я думаю, — сказал Гвельвада, — буду ли я впутывать тебя в это убийство? Видишь, в чем дело, парень? Повесят одного из вас или обоих?

— Боже мой…, — прохрипел Меллин.

Гвельвада сунул руку в карман пальто и вынул складной швейцарский морской нож. Ручка безупречно легла в ладонь. Меллин смотрел. Гвельвада левой рукой коснулся пружины, выскочило лезвие — четырехдюймовое, острое как бритва лезвие. Гвельвада небрежно положил нож на ладонь и внезапно швырнул. Нож перелетел поляну и задрожал в дереве в пятнадцати ярдах.

— Хобби. Я не промахиваюсь, — небрежно бросил Гвельвада. Дорогой мой Меллин, давай зайдем в твою очаровательную хижину. Позволь пересказать тебе, что же случилось той ночью, заучи это, и повторишь, когда я потребую. Но никому не скажешь, иначе, прости Господи, будешь болтаться на собственных подтяжках. Тебе ясно?

Меллин хмуро буркнул:

— Да.

Руки его тряслись.

— Или, на выбор, — продолжал Гвельвада, — однажды ты можешь поскользнуться на пирсе и свалиться в море. Тебя может переехать тупой водитель, вроде меня. Все может случиться, мой дорогой Меллин, если ты не выполнишь приказ.

Меллин промолчал. Гвельвада закурил. Прошло несколько минут. Потом он сказал:

— Говори. Расскажи о твоем друге, шкипере Джаквесе. Ты помнишь, как он был тогда одет?

— Это легко. Он всегда одет одинаково. Пару дней он носит цветастую шелковую рубашку. Пару дней — белую. Он щеголь. На нем всегда веревочные туфли без носков и черные габардиновые брюки с кожаным ремнем.

— Что на голове?

— Бейсболка. С длинным козырьком. Всегда цветная. У него их с полдюжины. Он их всегда теряет. Кладет кепку и забывает о ней. У него много кепок.

— Превосходно. Теперь, дорогой мой Меллин, давай зайдем. Обсудим это по дружески… Мы ведь друзья, верно?

— Ага… Думаю… Думаю, да.

— Почему бы и нет? — сказал Гвельвада. — Полиции будет очень интересно узнать правду о смерти Сэндфорда. Может, это не понадобится. А может, да. Ради собственного блага, надеюсь, ты скажешь, что приказано. Кстати, как дела, Меллин? Как профессиональные успехи? — он кивнул на разрушенную хижину.

— Да неважно…

— А, наверно, у тебя не так много работы, как было с Джаквесом. Может, ты побаиваешься Джаквеса? Понимаю, он парень крутой. Может, он прослышал про твою пьяную болтовню. Может, он тебя недолюбливает? Скажи, дорогой Меллин, ты боишься Джаквеса?

Меллин буркнул:

— Если откровенно, он нехороший тип. И может быть жестоким.

Гвельвада посмотрел на него и улыбнулся. Жутковато улыбнулся.

— Но, мой дорогой Меллин, ты намного больше боишься меня, верно? Тебе лучше быть не с Джаквесом, а с мистером Гвельвадой, как ты думаешь? — голос зазвенел стальной струной.

Меллин ответил:

— Да… И я так думаю!

Гвельвада сунул руку в карман пиджака и вытащил пачку банкнот.

— Испанская пословица гласит, что хорошая собака заслуживает кости, — он протянул пачку. — Это — кость.

Меллин забрал деньги и сунул в карман. Гвельвада сказал:

— Ты забудешь о разговоре со мной. Даже надравшись, ты не назовешь моего имени. Меллин, иди принеси нож.

Меллин встал, шатаясь, пересек поляну и вытащил нож. Вытащил с усилием. Потом вернулся и подал его Гвельваде. Гвельвада швырнул снова. И попал в то же дерево в ту же отметину. Он небрежно встал и вернулся с ножом.

— Пошли, детка, — сказал он. — Поболтаем.

Они зашли в хижину.

Гвельвада ушел в темноте. Он поспешно вернулся к машине и развернулся. С милю он ехал без фар и включил их только на шоссе. Проехав через город, свернул на боковую дорогу, подъехал к черному ходу «Леопарда», поставил машину и зашел в бар. После двух коктейлей он вышел во двор покурить.

Здесь было пустынно. Гвельвада тихо вышел через калитку на шоссе. Держась в тени пальм, отделявших пляж от дороги, он быстро двигался к причалу. Все словно вымерло. Большинство лодок вернулись и покачивались на швартовах. Некоторые снова готовились к выходу в море, кроме тех, что в полночь направятся за акулами.

Гвельвада шагал вдоль причала. В ближайшей к берегу лодке он узнал по описанию Меллина лодку Джаквеса. Быстрый и бесшумный, как тень, через минуту он уже был в рубке, открыл дверь в каюту и с не правдоподобным профессионализмом и быстротой начал поиски.

Он проверил все. На дне ящика под старыми бумагами и журналами он нашел, что искал. Три кепки от солнца — старые, помятые, смятые в комок, под пачкой газет из Майами. Он добродушно улыбнулся.

Сунув их в карман, Гвельвада вышел, огляделся и спрыгнул на пирс. По теневой стороне дошел до дороги, вздохнул и закурил снова. Он шагал к отелю «Леопард» и напевал старую испанскую любовную песенку.

Глава седьмая

I

Айлес нежился в ванной, безмятежно курил и думал, что классно быть под началом женщины, особенно такой, как Тельма Лайон.

Расплавленное солнце пробивалось сквозь узоры стекла, рисуя забавные арабески на потолке и на стенах. Айлес смахнул пепел на пол. Сколько будет продолжаться эта лафа? Но забавно. Не так давно он был в Англии и сидел на мели. Теперь он в Майами, в роскошном доме, накормлен, напоен, с деньгами в кармане. Он делал все, что мог, для Джонни Вэллона, хоть результат и был невелик. Но это не его вина. Он не сомневался, что однажды Тельма заговорит.

Интересно, что она скажет, и насколько честно. Он пожал плечами. Айлес никогда не понимал женских откровений. Иногда это правда. Иногда — расчет. Но какая разница?

19
{"b":"5897","o":1}