ЛитМир - Электронная Библиотека

На перекрестке Гвельвада обнаружил Фрима в машине с рацией. Тот вышел навстречу.

— Рад видеть тебя целым. Что теперь?

Гвельвада тяжело дышал.

— Друг мой, сейчас скажу. В два счета все может сорваться, но надо рискнуть. Я заключил с Момзеном сделку.

Фрим поднял бровь.

— Это было необходимо?

Гвельвада пожал плечами.

— Ты знаешь этих людей. Отчаянные головорезы, и храбрости Момзену не занимать. Довольный тем, что добыл бумаги Стейнинга, он хочет спасти себя и своих людей. Миссис Лайон и Айлес служат ему заложниками. Он знает, что окружен твоими людьми, и хочет выбраться.

Эрнест ухмыльнулся.

— Ну так дадим ему возможность! Вот в чем суть сделки. Черт побери, красиво получилось! Момзен и его люди выезжают в три часа в двух лимузинах. В первой машине будет Момзен и его приближенные. Во второй — водитель, вооруженная охрана и миссис Лайон с Айлесом. При условии, что ему дадут выехать за пределы страны, Момзен обещал отпустить заложников с миром. Но если ты или местные копы ему помешают, — Гвельвада снова пожал плечами, — думаю, нашей парочке придется несладко.

Фрим кивнул.

— Еще я обещал, — продолжал Эрнест, — что Векштейна будут судить только за убийство Мервина Джаквеса. Не возражаешь? Ты передашь его на Черную Багаму. Его осудят и повесят.

Фрим горько хмыкнул:

— И Момзен так и ускользнет? Он получил бумаги Стейнинга и снова продолжит плести интриги, устраивать заговоры…

Гвельвада перебил.

— Дорогой Фрим, один предприимчивый шотландец однажды сказал, что самые хитрые планы у мышей, а человеку свойственно периодически проигрывать. У меня есть другой план.

— Да? Идеи у тебя так и бурлят, а, Эрни?

Эрнест улыбнулся.

— Очень часто. Понимаешь, он верит мне не больше, чем я ему. Знает, что если нужно лгать, я солгу. Поэтому, можешь мне поверить, все его люди будут вооружены. Я предостерег, чтобы ни у кого из его ребят не тряслись пальцы на курках. Сказал, что от полицейских и фэбээровских машин, которые проводят его до границы, помех не будет, но если хоть один из его людей выстрелит, я за последствия не отвечаю.

— Ну, они стрелять не станут! Зачем? Они просто с песнями выберутся из страны и сделают ноги.

Гвельвада поднял руку.

— Подожди… Надеюсь, машины полиции стоят по всей дороге?

Фрим кивнул.

— Тогда, друг мой, я вынужден тебя покинуть. Не сомневаюсь, скоро увидимся — в крайнем случае, завтра утром. Нужно будет уладить пару дел. До встречи.

Гвельвада развернулся и направился к своей машине.

II

Машина стояла в тени деревьев. На сиденье лежал автомат. Он взял его и принялся изучать в свете приборного щитка. Хорошая работа: огонь можно было вести и очередями, и одиночными выстрелами. Гвельвада довольно хмыкнул, бросил автомат на соседнее сиденье и взглянул на часы. Двадцать минут третьего.

Он завел мотор и проехал с полмили. Потом свернул на боковую дорогу. Указатель гласил, что она ведет на автостраду. Гвельвада съехал с насыпи, оставил машину под деревьями, выключил фары, вылез и запер дверцы. Потом свернул в чащу и стал продираться параллельно дороге.

Через десять минут он добрался до развилки. Прямо перед ним лежало широкое шоссе. В двадцати ярдах справа посереди дороги стояла полицейская машина. В свете приборного щитка Гвельвада разглядел двоих: водителя и полицейского с автоматом на коленях.

Эрнест свернул налево и занял позицию у обочины под деревьями, оттуда было видно и шоссе, и машину. Он проверил автомат, поставил на режим одиночных выстрелов, опустился на сырую землю и стал ждать.

Прошло с четверть часа. Откуда-то издалека, от поместья Момзена, послышался гул моторов. Он придвинулся к краю дороги. Судя по свету фар двух лимузинов они ехали медленно, километров тридцать в час, не больше.

Гвельвада, не выходя на опушку, лег ничком, прижал автомат к плечу и навел его на машину полиции.

Первый лимузин был в сотне ярдов от него. Гвельвада поймал в прицел окно полицейской машины, осторожно прицелился и нажал на спуск. Окно машины разлетелось вдребезги. Как Гвельвада и задумал, пуля прошла перед носами полицейских.

Он видел, как полицейский вскинул автомат. Засвистели пули, дырявя лимузин. В ответ поднялась стрельба, но потом лимузин накренился и свалился в кювет.

Когда второй лимузин, взвизгнув тормозами, притормозил напротив, Гвельвада лязгнул переключателем и окатил лобовое стекло градом пуль. Машина остановилась. Эрнест выскочил на дорогу практически одновременно с экипажем патрульной машины. Он рванул дверцу — на полу лежали Айлес и Тельма Лайон.

— Доброе утро. Надеюсь, вы в порядке?

— Бог мой! — воскликнул Айлес. — Эрни! Что произошло?

Гвельвада пожал плечами.

— Кто-то выстрелил по машине полиции. Должно быть, один из людей Момзена. В ответ открыли огонь. Если судить по количеству пуль, всаженных в машину, живых там не осталось. Потом кто-то застрелил вашего водителя и охранника. Думаю, это самое главное. Можете считать это хеппи-эндом.

Тельма Лайон заметила:

— Можем, конечно, но верьте или нет, но, кажется, мне задело руку.

— Дайте погляжу…

Гвельвада откинул с её плеч меха и разорвал легкий шелк платья.

— Дорогая, это ерунда. Легкая царапина на предплечье. Обещаю, и следа не останется.

Сзади завизжали тормоза. Из машины вылез Фрим.

Гвельвада поспешно распрощался.

— Возвращайтесь как можно быстрее в квартиру Тельмы.

И зашагал навстречу Фриму.

— Итак, Эрни?

— Жуткое дело, — ухмыльнулся Гвельвада. — Кто-то выстрелил по машине полиции. Те открыли огонь по передней машине, потом кто-то всадил несколько пуль в лобовое стекло вот этой. Видишь, водитель и его коллега мертвы. Миссис Лайон и Айлес в порядке.

Фрим смотрел на него и скалился.

— Бога ради, Эрни!.. Я что, ребенок?

Гвельвада улыбнулся.

— Помнишь, друг мой, я говорил тебе о мышах и людях… И не забывай, что первый выстрел раздался из машины Момзена!

Фрим кивнул.

— Ага… Я запомню!

— Отвези миссис Лайон и Айлеса в её квартиру. Я зайду к тебе утром, Вилли.

Эрнест углубился в чащу и стал пробираться к машине. Лунные блики красиво расцвечивали дорогу.

Гвельвада был счастлив и мурлыкал под нос старую испанскую серенаду.

Глава тринадцатая

I

Айлес стоял у окна и глядел на залитую солнцем лужайку, когда из-за угла повернулся Гвельвада. На нем был шикарный шелковый костюм, мягкая белая шляпа и коричневые замшевые туфли. По правде сказать, он был чересчур разодет.

Айлес вернулся в прохладную гостиную и принялся готовить себе выпивку.

Гвельвада переступил порог.

— Доброе утро, друг мой. Как себя чувствуете после таких приключений? А Тельма?

— Она в порядке. Как вы и сказали, это не более чем царапина. К тому же то, что её не ранили серьезно — или не убили — не ваша вина.

— Может, сделаете мне бренди с содовой — и со льдом? И помните, дорогой мой Айлес: нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц.

— Даже если яйцо — женщина? — Айлес принялся смешивать коктейль.

Гвельвада пожал плечами.

В комнату вошла Тельма Лайон в белом блестящем пиджаке и юбке. Одна рука висела на шелковой перевязи в тон.

Айлес протянул Гвельваде бокал:

— Значит, конец приключению? Ужасно жаль, что после таких усилий документы ушли на сторону. Как вам это нравится, Эрнест?

Тельма взглянула на Гвельваду.

— Они пропали, Эрнест?

— Конечно, нет, — буркнул тот. — Бумаги Стейнинга находятся на пути в штаб — квартиру ФБР в Вашингтоне.

Он посмотрел на часы.

— Если уже не доехали.

И отхлебнул бренди с содовой, любезно улыбаясь.

— Надеюсь, Джулиан, вы не рассчитывали, что я доверю эти документы вам?

40
{"b":"5897","o":1}