ЛитМир - Электронная Библиотека

— Думаю, да. И это ответ на вопрос.

— Что-нибудь еще? — спросил Айлес.

— Нет… По-моему, мы хорошо поняли друг друга. Забавно, что вы с Джонни Вэллон не сможете быть большими друзьями. У него есть способность раздражать, если вы меня понимаете.

Он кивнул.

— Знаю.

— Ну, вот так. Желаю удачи. Если зайдете утром, найдете конверт, как я сказала. Надеюсь, вы справитесь. У меня предчувствие.

Она проводила его до двери, положила руку на щеколду.

— Спокойной ночи. Если вам удастся, увидите, я не останусь в долгу.

Айлес лукаво прищурился.

— Значит ли это, что я стану для вас чуть более привлекательным?

Она вдруг улыбнулась.

— Почему нет? И даже сейчас все не так плохо, мистер Айлес.

Она взяла его за подбородок и поцеловала в губы.

Айлес вздохнул:

— Думаю, вы совершенно необыкновенная женщина.

Она улыбнулась.

— Многие так думали. Между прочим, я думаю, и вы довольно необычный мужчина.

— Это прекрасно. Будем и впредь необычными, ладно?

V

В половине второго Айлес добрался до квартиры Вэллона на Слоан-стрит. Дважды позвонив, он терпеливо ждал. Вэллон отворил ему в халате.

— Входи, Джулиан. Как дела?

Он повел вниз по коридору и открыл дверь направо, в уютную библиотеку. Айлес швырнул шляпу на стул.

— Все отлично!

— Выпить хочешь?

Айлес покачал головой:

— Два уже выпил, — он достал сигарету из шкатулки на каминной доске. — Дьявол, любопытно, что за игру она ведет, Джонни?

— Думаешь, она играет?

Айлес кивнул.

— Слушай, миссис Лайон сказала, в какой лечебнице эта миссис Никола Стейнинг — любящая мамочка, которая так за дочку беспокоится?

Вэллон покачал головой.

— Она должна знать, что ни один частный детектив не возьмется за работу вроде этой без инструкций от матери девушки. Единственный человек, который действительно может дать право ехать за девчонкой — мать, так? Может, потому она пришла к тебе. Думала, что ты не потребуешь свидания с матерью.

— Почему ты так считаешь, Джулиан?

— Не знаю, — пожал плечами Айлес. — Но подозреваю, что в свое время вы с ней были близки, верно?

— Странный вопрос, но я понял, что ты хочешь сказать.

— В любом случае она должна была тебе сказать, где живет мамаша, тогда ты бы мог съездить проверить. Она не сказала, потому что подумала, что ты не возьмешься за дело сам, а передашь его кому-нибудь из тех, кому доверяешь. И решила, что тот не станет ничего проверять, так как заказ исходил от тебя, а этого любому достаточно, верно?

— Что ты думаешь? — спросил Вэллон.

Айлес заходил взад-вперед длинными легкими шагами.

— Я скажу тебе, что думаю, Джонни. Наша миссис Тельма Лайон думает выйти сухой из воды. Отделаться от самой трудной части дела, в которое замешана. Она думает, что никто не соберется проверять миссис Стейнинг; я не проверю, потому что меня нанял ты, а ты, естественно, не собираешься проверять, потому что чувствуешь себя обязанным. Когда она спросила, что я думаю о тебе, я понял, что она не ждет отзыва о первоклассном парне, и сыграл. Сказал, что не слишком тебя люблю; что мы здорово работаем вместе, но как мужик с мужиком не сходимся. Она пришла к неверному выводу, хотя очень логичному: заключила, что между нами были некие трения по поводу женщины.

Вэллон кивнул.

— Ты совершенно прав, Джулиан. Ни единого прокола.

— Она сказала, — продолжил Айлес, — если я завершу работу, по возвращении она не останется в долгу. Короче, она флиртовала напропалую, и не скажу, чтобы мне не понравилось. Понимаешь, о чем я?

— Не совсем. Куда ты гнешь, Джулиан?

— Нет никакой миссис Стейнинг. Понимаешь? Есть какая-то связь между Тельмой Лайон и девчонкой Стейнинг, которая затрагивает миссис Лайон. Бьюсь об заклад, она сама оплачивает работу, и она замешана.

Вэллон протянул:

— Ну, это я могу проверить.

— Что это даст? — спросил Айлес. — Предположим, мы убедимся, что миссис Никола Стейнинг не существует, это не отменит заказ, так? Мне все же нужно ехать на Черную Багаму?

Вэллон кивнул.

— Когда?

— Как можно скорее, — ответил Айлес. — Я полечу. Зайду завтра утром в её отель, заберу деньги и отправлюсь.

— Желаю повеселиться, Джулиан!

Они ухмыльнулись. Айлес поднял шляпу.

— Ну, пока, Джонни. Привет Магдалене. Береги свою шею.

Вэллон рассмеялся.

— Береги свою, Джулиан. Но я не переживаю. Даже если не убережешь, приставишь обратно. Пока.

Айлес вышел из комнаты. Вэллон слышал, как за ним закрылась входная дверь. Он закурил; стоял у огня и тихонько затягивался, думая о прежних днях — и о Тельме Лайон.

Глава третья

I

Теперь самое время познакомить вас с мистером Эрнестом Гвельвадой, который в начале Второй мировой поступил на довольно необычную и суперкрутую службу к мистеру Квейлу. В то время он был, что называется, свободным бельгийцем, но в результате военной службы кроме украшений высшего класса — их он сразу же подарил женщине, которую желал более всего на свете, — приобрел британское подданство.

Его жизненный опыт с младенчества был весьма разнообразным, если не калейдоскопическим. Он родился за пару лет до Первой Мировой в Эльзасе, и бедняжка — мать прочила его в священники. Но события этому воспрепятствовали.

Мать Гвельвады заколол взбешенный немец — капрал, которому она выколола глаз, когда он пытался её изнасиловать. Отца, который вернулся в этот злосчастный момент, немцы пристрелили.

Так что неудивительно, что в Эрнесте Гвельваде развилась непримиримая, хоть и затаенная, ненависть ко всему немецкому и с ними связанному. Во время Второй мировой он, член организации мистера Квейла, сводил старые счеты с врагом с помощью четырехдюймового шведского кортика — а метал он его на двадцать ярдов прямо в яблочко.

Поэтому не удивляйтесь, что в мирное время он заскучал.

Гвельвада — коротышка, производит впечатление толстячка, хотя когда надо гибок и проворен. И в прекрасной физической форме. Его главное занятие — тихое созерцание женского пола и все из этого вытекающее. На его круглом, приятном лице добряка всегда играет улыбка, и удивительно, что многие рядом с ним чувствуют себя неуютно.

Единственное объяснение этой странности — Гвельвада большую часть времени думает о своем шведском кортике, гадая, когда тот ещё понадобится. Ненависть внутри хоть и угасла, но улыбка… От неё атмосфера наполнялась неприязнью и жестокостью.

II

Неподалеку от Ист Гринстед проходит длинная и довольно милая дорога на Балкомб. У развилки — старомодный постоялый двор, крошечный, но гостеприимный. На задворках — уютный бар. В этот вечер единственным посетителем был Эрнест Гвельвада. Он сидел у огня, курил и думал. Думал он нестандартно — как делал все, за что брался. Думал он на нескольких языках, пятью из которых владел почти в совершенстве. Его забавляло переключение мысли с португальского на французский, на итальянский с неожиданными соскоками на родной. Иногда он думал по-английски; говорил он на нем очень хорошо — но иногда, потеряв меру, употреблял самые грязные американские ругательства.

Барменша, которая давно наблюдала за ним — было что-то чертовски привлекательное в Эрнесте Гвельваде, — спросила:

— Не хотите выпить, сэр?

Гвельвада встал, подошел к бару, облокотился на стойку и улыбнулся барменше.

— Думаю, да.

Он кивнул на ряды полок вокруг бара.

— Что за бутылочка справа на полке? Пожалуй, мне нужна именно она.

Она оглянулась.

— Это очень старый ликер, сэр. Во время войны его забыл здесь один джентльмен. Думаю, он турецкий. Называется «Яблоко Эдема».

— Налейте немножко, пожалуйста.

6
{"b":"5897","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Дневник жены юмориста
Президент пропал
Подсказчик
Психология влияния
Говорю от имени мёртвых
Практический курс трансерфинга за 78 дней
Соблазненная по ошибке
Прочь от одиночества
Как есть руками, не нарушая приличий. Хорошие манеры за столом