ЛитМир - Электронная Библиотека

Хозяйка дотянулась до бутылки, наполнила ликерную рюмку и протянула ему. Он положил на прилавок фунтовую бумажку.

— Вам нравится, сэр? По-моему, вы пили его раньше.

Он покачал головой.

— Ни разу.

Он отхлебнул.

— И он мне не нравится. Думаю, двойной виски с содовой лучше.

Она повела бровями и улыбнулась.

— Интересно, а зачем вы хотели попробовать?

— Я не хотел пробовать, — Гвельвада улыбнулся. — Хотел посмотреть, как вы тянетесь. У вас очень хорошая фигура, мадмуазель. Греки, без сомнения, дали бы высший балл. Что до меня, я думаю, женские фигуры лучше смотрятся, когда они тянутся за чем-то наверху.

Она ничего не сказала и принесла виски с содовой.

Он спросил:

— Вы поняли мою мысль?

Она холодно бросила:

— Да, думаю, поняла.

Эрнест продолжал:

— Поймите, я, как говорят, эстет. Люблю прекрасное. Пожалуй, я буду приходить очень часто, моя прелесть!

Она приподняла руки поправить волосы. Какой нахал, — подумала она, — но не может не нравиться. Странно, почему?

Зазвонил телефон. Она обошла стойку, ответила и отвела от уха трубку.

— Не вы ли мистер Гвельвада?

— Да… Мистер Эрнест Гвельвада… весь к вашим услугам, мадмуазель.

— Ладно, вам звонят, — она подала аппарат.

Гвельвада взял трубку.

— Да… Очень хорошо… Большое спасибо…

Он положил трубку, отхлебнул виски, вернулся к стулу и взял шляпу.

— Желаю замечательного вечера. Не могу передать, какое удовольствие я получил.

Когда он дошел до двери, она игриво окликнула:

— Вы забыли сдачу, мистер Гвельвада!

— Нет… поверьте, я никогда не забываю сдачу. До встречи, мадмуазель.

Он вышел, сел в сияющий «ягуар», завел мотор и поехал в сторону Балкомба. Дорога стелилась в сердце Саррея. То тут, то там виднелись большие и удобные коттеджи. Среди них был один с белыми воротами.

Гвельвада въехал туда, оставил машину во дворе и позвонил в колокольчик при входе.

Вскоре дверь открыли. На пороге стояла молоденькая красотка — блондинка в толстом пледе цвета слоновой кости и на черных шпильках.

— Мадмуазель Джермейн… Счастлив снова вас видеть. Чутье подсказывает мне, вы только что из постели или собирались туда отправиться.

Она засмеялась, сверкнув жемчужными зубками.

— Я работала сегодня до пяти утра, Эрнест. Твоя вторая догадка верна. Я иду спать. Но не сейчас. Мистер Квейл ждет в кабинете. Войдешь?

— Да, — кивнул он. — По-моему, это ужасно — заниматься делами, пока вы рядом. И все-же увидимся, крошка.

Он швырнул шляпу на стул и прошел по коридору вглубь дома. Через плечо он видел, как она поднимается наверх, и в тот момент, когда она почти исчезла, послал вслед воздушный поцелуй.

Длинный коридор завершался бархатной портьерой. Гвельвада отодвинул её, открыл дверь и вошел в библиотеку, отделанная мореным дубом. В камине горел огонь. В дальнем конце комнаты стоял массивный стол, на нем — не меньше шести телефонов. А по другую сторону восседал мистер Питер Эверард Квейл.

Квейл был высок, дороден и немного лысоват. Он мог быть кем угодно — преуспевающим биржевым брокером или финансистом. Обычно ему удавалось быть похожим на того, на кого хотелось. Странный, ускользающий человек, который с тридцати лет непрерывно рисковал собой и другими, совал нос в то, что звалось «государственными делами»; сохранял мир тем, что опережал его разрушителей; работал с безразмерными фондами неизвестного происхождения и контролировал сети агентов по всему миру.

Он сказал:

— Входи, Эрнест. Долгий отдых, да?

Гвельвада пожал плечами.

— Лучше скажите, испорченный отдых. Я немного поездил и навестил знакомые места.

Квейл встал и обошел стол.

— Ну, там все так же?

Гвельвада снова пожал плечами.

— И да, и нет… Возможно, в них было немного… как вы говорите… излишеств! Возможно, я постарел и, скажем так, стал втрое циничнее.

Квейл спросил:

— Но получился милый, тихий отдых?

— Да, — кивнул Гвельвада. — Очень милый. И очень тихий.

Квейл ухмыльнулся.

— Подозреваю, тихим вы называете происшествие в Андалузии? Как я понял, была небольшая проблема с молодой испаночкой, и в конце концов кого-то зарезали. Это наитишайшая часть вашего отдыха?

Гвельвада развел руками.

— Уверяю вас, меня всегда не понимают, — и продолжил, несмотря на расплывающегося в усмешке Квейла. — Представьте себе, приезжаю я туда и сталкиваюсь с молодой испаночкой, великой чаровницей, воспитанной и неповторимой красавицей. Я смотрю на нее. Я говорю себе: «Какая девочка! Это для тебя, Эрнест!»

— Неужели? И она с вами не согласилась?

Гвельвада был просто шокирован.

— Мистер Квейл, вы меня поражаете. Сколько лет я работаю с вами — девять? Десять? И вы допускаете, что женщина, которой я оказываю честь, пренебрежет Эрнестом Гвельвадой?

— Так она не пренебрегла?

— Определенно. Но имелись другие персоны, в которых она ошибочно полагала себя влюбленной до моего появления. И очень докучали. С этим нужно было что-то делать.

— Судя по донесению, вы и сделали, — Квейл пристально посмотрел на Гвельваду.

Гвельвада оставался невозмутим.

— Мистер Квейл, интуиция мне подсказывает, что вы считаете, я опущусь до убийства соперника. Уверяю вас, это не так. Через две недели я встретил эту молоденькую восхитительную красотку с мужчиной, которого звали Себастьян. Он затеял ссору, отвратительную пьяную ссору. И его заколол приятель. Я в это время был далеко. И ничего не мог сделать, уверяю вас.

Квейл сказал:

— Спорю, вы не захотели! И ещё спорю, Эрнест, что вы были причиной ссоры между двумя джентльменами — и она привела к драке, в которой закололи Себастьяна.

— Не отрицаю! — бодро отозвался Гвельвада. — Но я не этого делал. Нет, сэр! Вы слишком хорошо меня знаете, чтобы думать, что я без необходимости ввяжусь в нехороший скандал со смертельным исходом.

Квейл улыбался.

— Очень хорошо. Как желаете поработать, Эрнест?

— Лучше никак. Знаете, в военные годы я был счастлив. Счастлив, потому что занят. Я влезал во столько проблем рали вас, что у меня не было времени ничего сделать для себя. Но жизнь была захватывающей. Частенько я изумлялся, почему я ещё жив.

— И я. И все же однажды это с вами случится. Со всеми нами случится.

Гвельвада ещё раз пожал плечами.

— Может быть… Мистер Квейл, думаю, вы чертовски правы. Но вряд ли я, как вы говорите, плохо кончу.

— Я бы не зарекался, — хмыкнул Квейл. — Может, мы ближе к этому, чем думаем.

— А! — в этом восклицании было все. — Я начинаю понимать…

Квейл вернулся к столу, сел и достал из ящика папку.

— Это факты. Багамы, маленький островок Черная Багама. Один из тех курортов, где ликер за бесценок, где солнце сияет весь день и где море прозрачно и чисто. Знаете такие?

Гвельвада кивнул:

— Знаю…

Квейл продолжал:

— Девять — десять месяцев назад я отправил агента на Черную Багаму. С важным заданием. До того он был хорошим агентом — или казался таким.

— Возможно, на него повлияла атмосфера. Возможно, конечно, ему надоело быть хорошим.

— В этом я не уверен. Сэндфорд очень хороший человек. У него на острове было определенное поручение. Он работал у меня долгие годы. И на войне был одним из лучших. Вы его не видели, но он был связным между нами и MI. 5, Спецотделом и другими парнями. Он никогда не оступался.

— Что с ним случилось, мистер Квейл? — спросил Гвельвада.

— Похоже, для начала он спился. Он вечно был пьян. Может, правда, может, нет — Сэндфорд прекрасно разыгрывал пьяных. Он мог сдать и сделаться алкоголиком, а мог прятаться под маской. Он пользовался этим и раньше. Однажды он решил поохотиться на акул. И одна утянула его за борт.

— Это случалось и прежде, — заметил Гвельвада.

— Да, но не при таких обстоятельствах, — ответил Квейл. Сэндфорд был опытным рыбаком. Он часто ловил акул. Как бы то ни было, с ним в лодке было двое. Негр — владелец лодки — Мервин Джаквес и его помощник — белый по имени Меллин. Меллин потом изрядно набрался и кое о чем вспомнил. Оказалось, что в ночь, когда Сэндфорд отправился на рыбалку и свалился за борт, Меллин заметил ещё до отплытия, что один из ремней сиденья потерт или подрезан. Это не имело значения, Сэндфорд даже не пристегивался. Меллин сказал, он к тому моменту был в стельку пьян.

7
{"b":"5897","o":1}