ЛитМир - Электронная Библиотека

Шельмец был неподалёку и получил распоряжение привести Аурелиано Портофино и Тристано д'Альвеллу. Но только он ринулся, как услышал новый вопль господина.

— Потом приведи графа Даноли.

Камилла торопливо шнуровала платье. Она ликовала, поняв, что любима, что супруг боялся за неё, а его слова о детях и вовсе согрели её душу. Он хочет детей! Он любит её! Тут до неё дошло, что Грациано хочет видеть Альдобрандо.

— Граф совсем болен, Грациано… Ему было плохо.

— Альдобрандо? Когда?

— Вчера. Нет… позавчера. Он в коридоре упал в обморок, бредил о какой-то ведьме, твердил о силе злодейки… Я боялась оставить его, хотела позвать Бениамино ди Бертацци, но граф пришёл в себя, поднялся. И ушёл к себе. Мне было так страшно.

— Сила злодейки… Но Тассони же… как же? — Песте чувствовал, что истина, на мгновение промелькнувшая, гаснет.

В эту минуту в дверь постучали. На пороге стояли Тристано д'Альвелла и Аурелиано Портофино, — слуга встретил их в коридоре. Вскоре пришёл и Альдобрандо Даноли.

— Позволь поздравить тебя, я только что узнал, — Тристано д'Альвелла сжал Чуму в объятиях, — ты странный, однако. То змеёй на девиц шипел, а теперь… попался.

Чума снова умно не оспорил это мнение и сообщил Даноли, что позавчера мессир Портофино соединил брачными узами его и синьорину Монтеорфано. Альдобрандо болезненно улыбнулся и сбивчиво пробормотал пожелания счастья. Он чувствовал себя совсем плохо.

— Мы думали, ты на свадебную трапезу нас позвал, — оправдался Портофино в том, что проболтался д'Альвелле.

Чума рассадил гостей, Камилле пришлось сесть на постель, а сам Песте пристроился на подоконнике.

— Я не хочу бояться за жизнь своих гостей. Поймаем отравителя, тогда и сядем за трапезу.

— Благое намерение, — проронил Тристано, сразу постарев, — может, ты знаешь, кто он?

— Нет, но соображение на это счёт имею. — Чума заметил, что все смотрят на него, не отрывая глаз, и продолжил. — От супруги я услышал, что покойный Антонио ди Фаттинанти думал о покупке замка в Пьяндимелето. А когда я торговал жеребца у Альджизо Тренуло, Джанмарко Пасарди, мой банкир, мне тоже предлагал… замок в Пьяндимелето.

Д'Альвелла настороженно слушал. Портофино проронил.

— И что?

— А то, что Тристано сказал, что Тиберио Комини перед смертью виделся с банкиром.

— Пасарди? — Тристано д'Альвелла сдвинул брови, — его никто не видел, но слуга Комини, да, говорил, что тот ему записку посылал. И ты полагаешь…

— Я полагаю, что пересчитав мордой ступени, направляемый нашим дорогим Аурелиано, мужеложник понимал, что этим дело не кончится. Он боялся Портофино и решил покинуть замок.

Д'Альвелла не оспорил это утверждение.

— Верно, это и Монтальдо говорил. Он хотел уехать после выздоровления. И что?

— Допустим, банкир приходил. Все утром были на турнире — кто бы его заметил? Он принёс деньги и составил купчую… Но где они? Суть дела, мне кажется, проста. Пасарди сказал мне, что продаётся замок в Пьяндимилето. Я так понял, что банкир — только посредник, ищущий покупателей, а продавец — кто-то из придворных. Этот придворный раздобыл яд, опробовал его на Лезине, потом брал деньги, оформлял покупку и предлагал выпить за удачную сделку — после чего покупатель отправлялся на тот свет, а убийца спокойно клал в карман дукаты и сжигал купчую. Оставалось убрать следы и исчезнуть. Земля и строения стоят девятьсот пятьдесят дукатов. Если убийца взял такие деньги с Черубины, потом с Джезуальдо, да с Комини, да с Антонио — он стал богаче почти на четыре тысячи золотых. Это целое состояние. За такие деньги стоило рискнуть… — задумчиво проронил Песте.

Альдобрандо Даноли чуть сдвинулся на стуле и потёр лоб.

— Это недоразумение…

Шут резко обернулся к нему.

— Почему?

— Я бывал в Пьяндимелето. Какой замок? Никаких замков, кроме графского, там нет… Захолустье. Один только на развалинах крепости, её ещё Сфорца разрушил. Церквушка приходская Сан-Бьяджо, женский монастырь, да северной окраине — руины какие-то. Несколько домов приличных. На окраине с юга — виллы, но тысячи дукатов ничего там не стоит.

Песте внимательно выслушал и переглянулся с д'Альвеллой.

— А что это меняет? — прошипел начальник тайной службы. Он схватил за хвост мотив убийства и не намерен был выпускать его. Ничего другого не оставалось — он уже перебрал всё. Предложенная Чумой причина не выглядела невозможной. Да, это была подлость — деяние чёрной души, омерзительное и интригующее одновременно. Живой мертвец, внутри которого ползают смрадные черви и тихо смеётся сатана, притворяется человеком, грабит живых и хладнокровно делает из них покойников. — Тристано жёстко заключил, — Банкир — посредник в сделке. Он может знать, что она жульническая, а может и не знать. Но он не может не знать продавца. Даже если продажа шла через подставное лицо, нет такого подставного лица, которого мы не разговорим… — Тристано стремительно встал и высунулся в коридор.

— Эй, кто там! Аделарди! Скажите Энрико — немедленно привести в замок банкира Джанмарко Пасарди.

— Под конвоем?

— Под охраной, — мягко подчеркнул Тристано д'Альвелла и вернулся к столу. — Что-то в этом есть. Замок, чай, не ручная кладь…

— Банкир говорил о девятистах пятидесяти дукатах, — снова напомнил Песте.

— Почему так дорого?

— Он упоминал о ста акрах земли и виноградниках.

Д'Альвелла хмыкнул.

— Прикинем-ка по именам. Мерзавец меняет оружие и методы, но мотив-то должен совпадать. Начнём сначала. Черубина ди Верджилези.

Портофино скептически уставился на Тристано, но от полога раздался тихий голос Камиллы.

— Это правда. Она мечтала о покупке загородного дома и даже, я сама слышала, говорила об этом с герцогиней Элеонорой.

— Ну, мечтать-то… А деньги? — хмыкнул Портофино.

Камилла пожала плечами.

— У неё были деньги, Аурелиано, муж её умер, имущество было поделено между ней и сыном мессира Фабио от первого брака. Она говорила ещё, что это несправедливо, мол, в завещании он городской дом и полторы тысячи дукатов женатому сыну оставил, а ей — завещал две тысячи, но дома не оставил — ни в городе, ни за городом. А она хотела загородный дом.

— Дурак, — прошипел от стола Тристано д'Альвелла, — какой же я дурак. Я искал сходство в жертвах, а оно же выпирало! Что общего у Черубины ди Верджилези, Джезуальдо Белончини, Тиберио Комини, Антонио ди Фаттинанти? Это старая и денежная аристократия! Это люди с деньгами. — Он обхватил голову и раскачивался, как маятник, — тупица. Портофино, крикните Сиджизмондо.

Тот появился и был послан за Ладзаро Альмереджи. Главного лесничего нашли в храме, где тот помогал в организации похорон Антонио ди Фаттинанти. Ладзаро был тёмен с лица и сумрачен.

— А почему, Ладзарино, ты не сказал мне, что Черубина мечтала о доме загородном?

— Мечтала, — не отрёкся Ладзаро, но поморщился. Это его явно не интересовало. — Она даже поручила кому-то посредничать. Да только она переборчива была. То не то, это не это. Вариантов пять перебрала, точно. А что не сказал, — Альмереджи пожал плечами, — так ты про то не спрашивал.

— Допустим, она, наконец, выбрала… Если она купить его собиралась, могла вексель взять, а могла и наличные…

— Она бы наличные предпочла, говорила, что не шибко в бумагах-то ценных разбирается.

— Кто её банкир?

Альмереджи поморщился.

— Ой… лысый живчик такой, глаза чуть косят.

— Джанмарко Пасарди?

— Точно. Сам я монеты у венецианского жулика держу. Так ты думаешь, она взяла у него деньги на покупку дома?

Тристано со вздохом кивнул. Ситуация теперь прояснилась для него.

— И хранила она их, видимо, в чулане, в ларе дубовом с двумя замками наружными и одним внутренним. А на расходы мелкие — в ларе в комнате.

Ладзаро задумчиво пожевал губами.

— Дьявол… То-то она взбесилась на котов-то тассониных! Так она… купила? Деньги-то где?

— А вот это вопрос вопросов. Есть для тебя шалости, я понимаю. Прищучить кого за строго оговорённую плату, бабёнку охмурить или там подставить нахала, поперёк святых в рай навострившегося. Дело чести. Но раз ты у неё брать не брезговал, так не ты ли деньжата и свистнул?

78
{"b":"589700","o":1}