ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Я совершенно уверен, что операцию по задержанию злодеев ты проведешь просто блестяще. Тебе достаточно установить круг знакомств охранника, и преступники сразу засветятся.

— Круг знакомых, соседей, собутыльников охранника уже установлен.

— Засветились?

— Мыслишка есть, — скромно потупился Зайцев.

— В таком случае мы можем наконец уделить внимание содержимому твоего елисеевского пакета? — еще более скромно потупился бомжара.

— Боже! — вскричал капитан покаянно. — Я совсем о нем забыл!

— Настя! — на этот раз вскричал бомжара. — Наш гость позволил тебе заглянуть в его пакет!

— Как я мог забыть о нем! — продолжал причитать Зайцев.

— Вот эта твоя оплошность действительно непростительна, — и, произнеся эти слова, Ваня вскинул правую руку вверх и чуть назад — точь-в-точь как это делали две тысячи лет назад прекрасные, если судить по их мраморным изображениям, боги и богини на горе Олимп.

Володя дочитал последнюю страницу, долго смотрел в окно и наконец вспомнил обо мне.

— Это что же получается… Разве может следователь быть таким глупым?

— Он совсем не глупый! Инициативный, решительный, бесстрашный… Но действует научными методами, которым его обучали в разных академиях. А бомжару никто не обучал. Невежество очень часто оказывается посильнее научных знаний. Вот я, например… Не заканчивал ничего, кроме горного института… Во всем остальном я полный невежда… И если уж взглянуть на меня повнимательней…

— Уже взглянул, — сказал Володя сурово.

— И что ты увидел?

— Я увидел, что внутренний карман твоего пиджака отдувается слишком подозрительно. С бомжарой слишком часто общаешься. Знаешь народную мудрость… С кем поведешься, с тем и наберешься.

И Володя посторонился, пропуская Валю к столу — в каждой руке у нее была довольно емкая хрустальная рюмка.

Р.S. О названии… Почему «Бомжара седьмой»? А потому «Бомжара седьмой», что это как раз седьмая история о его победных криминальных похождениях.

Бремя доказательств

Жизнь в подворотнях, под железнодорожными платформами, в брошенных домах, конечно, унизительна. Но давайте назовем вещи своими именами — такая жизнь унизительна лишь для людей, живущих в приличных квартирах, то есть, в квартирах с натертым паркетом, с мохнатыми ковриками в ванных комнатах и с телевизором в полстены.

Да, в этом есть нечто привлекательное.

И действительно, что плохого в том, что человек после сладкого сна, набросив махровый халат на уже поплывшие свои плечи, присядет к кухонному столику и выпьет чашечку свежего, натурального кофе, приготовленного юной, улыбчивой женой с загаром на юных опять же плечах. Да, с загаром, который можно приобрести только на Мальдивских островах, да и то в удачный сезон — когда на наших непроходимых улицах беснуется февральская метель.

Кстати, вы знаете, где находятся Мальдивские острова? Не задумывайтесь надолго — если подзабыли школьную географическую карту, значит, вам и не нужно знать, где расположены Мальдивские острова, вам эти знания не пригодятся, довольно с вас будет вашей же бывшей секретарши — молодой девахи с загаром, который она получила, без дела валяясь весь день на вашем же балконе.

Ладно, речь не о девахе, о ней как-нибудь в другой раз. Речь о другом — паркет, коврик, халат, острова, соблазненная по пьянке секретарша… Все хорошо, но класть на это единственную свою не столь уж долгую, неповторимую жизнь… Ребята, дороговато обходится. Когда помрешь, а ведь помрешь, все достанется не брошенной жене, не подрастающим тощеватым пацанятам, девахе все достанется, дай бог ей здоровья.

Ну что, ребята, речь опять пойдет о бомжаре Ване, помните такого? Давно что-то мы с ним не встречались, надо бы поговорить, да и у него накопилось о чем рассказать. Живет он все в той же полуподвальной комнатке дворника, куда определил его следователь Зайцев, все с той же женщиной, которую привел к себе как-то ночью пьяную и зареванную, да и оставил у себя. От неуклюжих, но искренних забот Вани она помолодела, похорошела, повеселела, а когда вспомнили о ней прогнавшие ее люди, не пожелала вернуться к ним.

— Я останусь, ладно? — не то спросила она, не то просто поставила Ваню в известность.

— Конечно, — ответил он и даже плечами пожал — дескать, а как же иначе.

— А знаешь, ты обалденный мужик, — как-то сказала Настя с глазами, наполненными слезами.

— Местами, — махнул Ваня рукой и, взяв в углу метлу, вышел исполнять свои обязанности.

Была у Вани привычка выходить во двор со своей метлой пораньше, чуть ли не затемно. И не потому, что очень уж исполнительным был, вовсе нет, хотя работу свою выполнял исправно и в срок. Дело в том, что образ жизни людей, которые обитали в приличных квартирах, расположенных над Ваниным полуподвалом, просто вынуждал их оставлять после себя большое количество отходов — красивые бутылки из-под вкусных напитков, подсохшие куски дорогой колбасы, недоношенное тряпье. Из всего этого богатства бомжару интересовало то, что мы пренебрежительно назвали тряпьем. Свитер с жирным пятном на видном месте, с надорванным торчащим гвоздем рукавом, поднадоевшие джинсы — все это безжалостно выбрасывалось в мусорные ящики, а Ваня бестрепетно относил в свою комнатку. Настя же в свою очередь, все, что ей приглянулось, относила в ближайшую химчистку. И постепенно получилось так, что бомжара со своей избранницей одевались ничуть не хуже, чем все остальные обитатели этого дома, где и произошло кошмарное убийство, о котором до сих пор говорит весь квартал.

Началась все с того, что однажды утром в дверь Ваниной комнатки раздался частый и как бы несколько нервный стук.

Ваня склонил голову к одному плечу, потом к другому и произнес:

— Все ясно… На пороге капитан Зайцев. В городе убийство.

— С чего ты взял? — вскинулась Настя.

— Так, — бомжара повертел в воздухе растопыренной ладонью. — Умный потому что. Открывай, Катя, дверь. У капитана нет времени ждать.

И действительно, когда Настя откинула крючок и распахнула дверь, на пороге она увидела капитана Зайцева, который носовым платочком протирал внутренности своей вспотевшей форменной фуражки.

— Разрешите войти?

— Входи, капитан, — бомжара сделал широкий жест рукой. — Присаживайся. Давно ждем.

— Давно ждете? Так ты уже все знаешь?

— А чего там ждать… У вас опять небось убийство?

— Нет, Ваня… На этот раз убийство у вас. В твоем доме. Недосмотрел ты, расслабился… — капитан оглянулся на Настю, давая понять, кто виноват в оплошности бомжары.

— Третий этаж, семнадцатая квартира, — как бы про себя пробормотал Ваня.

— Ты что, уже побывал там? — резко повернулся к бомжаре капитан.

— Да нет…

— А откуда тебе известны подробности?!

— Умный потому что, — пробормотала как бы про себя Настя.

— А если умный, почему не предотвратил?

— С тобой, капитан, захотелось повидаться. Вот ты и пришел. А то ведь совсем про меня забыл.

— Шуточки, да? Прибауточки? Собирайся, Ваня, — поднялся Зайцев с табуретки. — Пойдем осматривать место преступления. Там кровищи… Видимо-невидимо.

— Задушили, застрелили, зарезали? — спросил бомжара уже на площадке.

— Всего понемножку, Ваня… А если всерьез, то, скорее всего, нож… Уж больно крови много… От пистолета так не бывает, от петли тем более… Мы вообще-то давно присматривались к этому мужику, уж больно он рисковый был… Даже среди своих вел себя… Как бы тебе сказать доходчивее…

— Да уж скажи как-нибудь, авось соображу.

— Неосторожно он вел себя. Неуважительно. Здесь, к примеру, так можно, а там так нельзя. Ребята обидчивые, прощать у них не принято. Только вчера с Мальдивских островов вернулся — а сегодня вот, пожалуйста.

— Бывает, — вздохнул бомжара, тяжело поднимаясь по лестнице.

Как и говорил Ваня, семнадцатая квартира выходила на площадку третьего этажа. Дверь была не заперта, но прикрыта, чтоб не шастали тут разные любопытные да любознательные. Труп уже увезли, но все остальные следы преступления были, как говорится, налицо — кровь, сдернутая на пол скатерть с круглого стола, разбитая посуда, остатки пиршества…

170
{"b":"589701","o":1}