ЛитМир - Электронная Библиотека

— Но это правда, Хайон?

Я вздохнул, чувствуя, что мне не победить.

— Да, твой пленник говорит правду. Какой бы ни была ее ценность.

— В лучшие ловушки кладут приманку, перед которой невозможно устоять, — заметил Леор.

Они углубились в беседу — или же в спор, я не следил за этим. Я продолжал наблюдать за Саргоном. Более всего в изолированном сознании жреца меня беспокоило то, что я ощущал его открытость во всех прочих отношениях. Он не пытался нас обмануть. Он буквально жаждал сотрудничать, столь же добровольно, как носил оковы на запястьях.

— Где «Дух мщения»? — спросил я его.

— На краю Лучезарных Миров, — произнес труп позади меня. — Я говорил об этом Фальку Кибре и теперь говорю тебе.

Я наконец отвел взгляд от Саргона.

— Фальк, если ему нужны мертвецы, чтобы разговаривать, как же он общается, когда поблизости нет трупов?

Легионер Сынов Хоруса покачал головой:

— Обычно он не общается. Несколько раз он пользовался боевыми жестами легиона. Впрочем, у нас на «Зловещем оке» нет недостатка в трупах, особенно после падения Монумента.

— И ты ему веришь? Веришь, что он может отвести нас к «Духу мщения»?

Я не видел лица Фалька, но чувствовал, как тщательно он взвешивает свой ответ.

— Хайон, дело не в вере. У меня и моих людей нет такой роскоши, как выбор. Мы покойники, если Третий легион выследит нас, и покойники, если мы остановимся и дадим бой. Быть может, их кузнецам плоти и кровавым кудесникам и потребуется целая вечность на клонирование примарха, если это вообще удастся, однако я нанесу удар раньше и лишу их такой возможности. Если Саргон лжет, мы можем умереть на окраине Ока. Это риск, на который я согласен пойти.

Теперь, когда факты предстали в столь жестком свете, я начал понимать, почему Фальк не видит иного пути.

— Я пойду, — вновь подтвердил я. — Я с тобой.

Я чувствовал приближение головной боли. Меня так и подмывало установить ментальный контакт и общаться без помощи слов, в безмолвном слиянии разумов. Однако я слишком долго пробыл рядом с бездумными сородичами-рубрикаторами, упражняясь в психическом контроле на тех, кто не имел права сопротивляться. Чтобы вести настоящий спор с другими людьми, требовалось больше терпения.

Этот разговор о пророчестве доставлял наслаждение Ашур-Каю. Он смотрел моими глазами, и концентрация его была остра, словно отточенный клинок. Он готов был ухватиться за любую мелочь, подтверждающую возможность прорицания. Меня куда меньше привлекало это ненадежное искусство — скорее, меня занимала защита, которая изменила разум Саргона, а холодная искренность Фалька только усугубила мою тревогу.

— Мы живем в самой преисподней, — сказал я. — На каждого из нас, кто сохранил рассудок, приходится тысяча призраков и безумцев. Я в долгу перед тобой, Фальк. Я не верю этому оракулу, но я пойду с тобой.

Леор так и не успел согласиться или высказать несогласие. Ему помешали наши враги.

Они вынырнули из шторма. Красно-фиолетовые волны вздулись и потемнели от всплывающей смертоносной громады первого боевого корабля, пробивающегося сквозь эфирные тучи бури. Он приближался, содрогаясь, рассекая взбухающие валы, пока не ворвался в спокойное сердце шторма. За зубчатыми шпилями и пылающими двигателями тянулись дымные султаны эссенции варпа.

В воксе раздался предостерегающий крик Анамнезис. Гира беззвучно зарычала в моем сознании. По всей нашей объединенной флотилии помощники вызывали своих повелителей и предводителей, чтобы предупредить о неизбежном нападении.

С мостика «Его избранного сына» я не мог увидеть вражеские корабли. Я видел их на оккулусе «Тлалока» — видел, поскольку их видел Ашур-Кай. Когда ведущий корабль ворвался в поле зрения, первое, что я узрел глазами моего брата, — имперскую пурпурную броню, которая выцвела от огня до призрачно-лилового оттенка. Мы поняли, кто это, еще до того, как нам об этом сообщили сканеры ауспиков «Тлалока».

— Дети Императора, — прозвучал лишенный интонации шепот Анамнезис.

— Возвращайся на корабль, — передал в то же мгновение по воксу Ашур-Кай.

Я практически чувствовал вкус его отвращения и ярости по каналу нашей психической связи.

Фальк поднял руку, приложив ее к боковой стороне шлема и прислушиваясь к неслышному для меня голосу. Вне всякого сомнения, он получал точно такое же предупреждение от командного экипажа «Зловещего ока». Затем он отдал именно тот приказ, которого я надеялся избежать, — Сыны Хоруса нацелили свои двуствольные болтеры, но не на меня и моих спутников, а на Леора и его воинов.

Что касается командира Пожирателей Миров, тот не предпринял никаких враждебных действий.

— Не угрожай мне, — произнес Леор, спокойный, как сама чернота между мирами. — Фальк, меня можно назвать кем угодно, но я не лжец. Я бы не учинил предательства на нейтральной территории.

— Больше никто не знал об этой встрече. — Теперь Фальк стоял перед бесстрастным Пожирателем Миров, держа в руке меч.

На Леоре был шлем, так что я чувствовал его улыбку, а не видел ее. Он с веселым безразличием наклонил голову, прикидывая, какой вариант дальнейших событий будет предпочтительнее.

— Братья… — прошипел восставший труп.

Саргон пытался угомонить их.

Но это я встал между ними, держа в левой руке массивный топор. Мы трое были примерно одного роста.

— Он нас не предавал. — Я пристально глядел в глазные линзы Фалька, на отражение моего собственного шлема с хельтарским гребнем, и игнорировал повторяющиеся требования Ашур-Кая возвращаться на корабль.

«Ты знаешь Леора. — Я проталкивал слова, словно копье, сквозь неподатливые стены твердых, как сталь, мыслей Фалька. — Зачем ему выдавать тебя псам из Третьего легиона? Он ненавидит их так же, как и ты. Даже сильнее, после Скалатракса. Опусти оружие, пока ты не превратил одного из последних союзников во врага».

Мне подумалось, что он может продолжать упорствовать. Чтобы возглавлять любую группировку, требовался свирепый нрав, и в его жилах текла ледяная тщеславная ярость. Однако Фальк развернулся к своим людям, передавая им по воксу распоряжение отступать. Хотя отделения Сынов и отходили в достойном восхищения порядке, это все равно было бегство. Никаких поводов для гордости, лишь голая необходимость. Отсутствие гравитации служило им подспорьем: они отталкивались от стен и неслись по коридорам, направляясь к ангарным палубам, где ждали их десантные корабли.

Саргон поднялся на ноги, не делая попыток скрыться. Пока колдун вставал, оживленный им труп синхронно оседал, теряя всякое подобие жизни и более не подчиняясь его воле. Я также остался на месте, хотя и не из гордости. Просто у меня был иной путь спасения.

— Идемте со мной, — сказал я Леору и Фальку. — Все вы. Берите своих людей. Ваши корабли уничтожат еще до того, как вы до них доберетесь. «Тлалок» находится на краю бури и готов к бегству.

— Ты можешь вытащить нас с этого корабля? — гортанно прорычал Леор.

— Да.

— У тебя есть телепортатор, способный зафиксировать координаты, несмотря на шторм?

— Нет.

Леор покачал головой:

— Тогда избавь меня от прихотей колдунов.

Он развернулся, оттолкнулся от пола и прыгнул в направлении широко открытых дверей, ведущих к хребтовой магистрали корабля. Его воины уже скрылись.

— Фальк, — начал было я.

— Удачи тебе, Хайон.

Сказав это, он с тяжеловесной ловкостью отступил вслед за своими людьми, волоча Саргона за наплечник.

Я наблюдал, как они уходят, беззвучно обзывая их глупцами. Ашур-Кай у меня в наушнике разразился иронической тирадой, словно нянька, отчитывающая нашкодившее дитя.

— Не понимаю, почему ты еще не на борту корабля, — ворчал он. — Сехандур, ты вообще понимаешь, что эти глупцы из Третьего легиона запускают абордажную технику? Уж об этом я мог бы тебе не напоминать.

Я услышал, как после этого сухого выговора он окликнул экипаж мостика «Тлалока», приказывая им готовить корабль к погружению обратно в шторм.

13
{"b":"589725","o":1}