ЛитМир - Электронная Библиотека

Леор снова принялся бродить по залу, разглядывая органы, которые Абаддон хранил в разнообразных жидкостях. Глаза, сердца, легкие. Одним богам было ведомо, где он их достал. Большинство не принадлежало людям, а консервация органов Нерожденных требует особого терпения и квалификации в алхимии. По этому мемориальному залу можно было ходить целую неделю и не увидеть даже половины его чудес.

Вернувшись, Леор осушил еще одну колбу с мерзким варевом хозяина. Его темное лицо расплылось в улыбке:

— Я не адепт черной магии, но все же — ты включил колдовство в список того, чему научился?

Абаддон вновь развернулся и оглядел нас. Шейные сервоприводы его доспеха издали тихое рычание.

— Брат, я привык к одиночеству, так что могу лишь извиниться, если упускаю какие-то особенности твоего чувства юмора. Что ты имеешь в виду?

— Он имеет в виду гипновопль, — произнес я. — Где твой астропат?

— А-а-а. У меня нет астропата. Есть мозги трех астропатов, которые плавают в суспензорной жидкости и подключены к психорезонантным кристаллам, растущим по всему кораблю. Ты по ним бил несколько минут назад, Леорвин.

Он указал на коллекцию органов и разбитых кристаллов, хранившуюся в прозрачном цилиндре с тошнотворной серой жидкостью.

— Это маяк, которым я пользуюсь, чтобы отыскивать дорогу назад, возвращаясь из странствий. Один мозг принадлежал эльдарской жрице. Она неплохо сражалась, скажу я вам. Впрочем, обслуживанием устройства жизнеобеспечения занимается Саргон. Я так и не достиг достаточного мастерства, чтобы самостоятельно поддерживать его функционирование.

— Саргон мертв, — сказал Леор. — Он погиб несколько месяцев назад, когда Дети Императора устроили нашему флоту засаду.

Абаддон вновь вернулся к нанесению надписей.

— Сомневаюсь, поскольку говорил с ним всего три дня назад. Он в Склепах, несколькими палубами ниже нас. Он ходит туда медитировать.

Стало быть, Саргон выжил и послужил инструментом, с помощью которого Абаддон заманил нас сюда. Вот и еще один ответ, полученный до того, как я успел задать вопрос.

Информацию о том, как именно Саргон спасся, я намеревался при необходимости вырвать из мозга Несущего Слово, но на мой разум давило нечто более срочное.

— Какие-нибудь из твоих сервочерепов засекали волка?

Абаддон приподнял рассеченную шрамами бровь.

— Одного из воинов Русса? Или ты подразумеваешь млекопитающих «canis lupus» со Старой Земли?

— Второе. Нерожденный, воплощенный в виде фенрисийской волчицы. Я не получал от нее никаких вестей с того момента, как мы зашли на борт.

— Кажется, я припоминаю, что видел одного такого на корабле. Я так понимаю, что это существо твое?

— Да, она моя.

Смех Абаддона напоминал медвежье урчание.

— Ты называешь его «она». Какая прелестная сентиментальность.

Леор налил себе еще колбу маслянистого пойла. Он сделал большой глоток, и на его лоскутном лице расцвела мрачная улыбка. Ему и впрямь нравилась эта штука.

— Знаешь, мы все еще собираемся угнать этот корабль, — добродушно сказал он.

Абаддон совершенно не выглядел ни удивленным, ни встревоженным.

— Хорошая цель. Это один из самых достойных памятников человеческой изобретательности.

Телемахон подошел ко мне и встал рядом. Он был единственным из нас, кто до сих пор оставался в шлеме. Несмотря на это, я ощущал, что он легче всех чувствует себя в обществе Абаддона. Меня занимал вопрос: не в том ли дело, что я лишил его мыслей и эмоций? Я перекроил его разум, чтобы легко добиться повиновения, но до сих пор он вел себя до разочарования бесстрастно. Последнее, чего мне хотелось, — создавать новых слуг, подобных моим рубрикаторам. Я уже мог представить, что скажет Ариман: в следующий раз, когда наши пути пересекутся, он неизбежно назовет мои манипуляции с Телемахоном низким лицемерием. Больше всего меня раздражало, что тут он оказался бы прав.

— Ты сказал, что призвал нас, — произнес Телемахон, — но не сказал, зачем.

Бывший легионер Сынов Хоруса наконец отложил работу.

— Прости, я полагал, что это будет очевидно.

— Потешь нас, — сказал мечник.

Абаддон поочередно заглянул каждому из нас в глаза. Еще тогда — даже после стольких десятков лет в одиночестве — он умел говорить с абсолютной, беспощадной откровенностью без тени неловкости. Когда ты встречался глазами с его золотистым взглядом, возникало ощущение, будто он оказывает тебе честь своим доверием или делает поверенным лицом. Это был первый признак харизматичного вождя, который командовал элитным подразделением самого знаменитого из легионов Империума. Проведенное в паломничестве время наложило поверх его былой жестокой властности слой мудрости и широты кругозора. Я задумался, как отреагируют на его перерождение Фальк и прочие Сыны Хоруса.

— Хорус, — произнес он. — Вы слышали, как о нем говорят Нерожденные? Они дают моему отцу имя не по его победам, но по неудачам, называя его Жертвенным Королем.

— Я слышал такое, — признал я.

— Порой, Хайон, я ломаю голову, где заканчивается свобода воли и начинается судьба. Но об этом мы подискутируем в другой раз. Хорусу нельзя позволить вновь выступить. Не из-за судьбы, рока или прихотей Пантеона. Первый Примарх умер с позором и неудачей, братья. Последний подарок, который я сделал брошенному мной легиону, — позволил им умереть с достоинством. Дети Императора и их союзники ставят эту достойную кончину под угрозу. Каждый из вас уже встал на определенный путь. Если хотите, можете называть это манипулированием или же простым объединением целей. С меня хватит расчетливых союзов и временных альянсов. Если я возвращаюсь к битвам, бушующим по всему Оку, мне нужно что-то более реальное. Что-то чистое. Война, в которой есть некий смысл. Итак, у меня есть корабль, который нужен вам, есть точно та же цель, которой вы желаете достичь, но оба этих факта меркнут перед тем, что у меня есть необходимые вам ответы.

Подвешенную приманку заглотил Леор.

— Что за ответы?

Абаддон улыбнулся, и в его металлических глазах появился мрачный свет.

— У нас здесь воин-колдун с сердцем ученого и мечник с душой поэта, но по-настоящему существенные вопросы задает кровожадный боец на топорах.

Так и не взяв свой болтер, он направился к громадным дверям, которые вели обратно в глубь корабельного чрева.

— Идемте со мной. Вам нужно кое-что увидеть.

Глава 14

ВИДЕНИЕ

Было бы весьма приятно утверждать, будто мы, Черный Легион, просто следуем пророчеству — и оно дарит нам убеждение, что все будет хорошо, что наш путь предначертан, а победа неизбежна.

Несомненно, это было бы чрезвычайно приятно. А еще это было бы ложью.

Я всегда относился к пророчествам с большой неприязнью. Они были мне отвратительны, когда я впервые ступил на палубы «Духа мщения» вместе с Телемахоном и Леором. Сейчас я ненавижу их еще более страстно — вечность, проведенная в обществе Ашур-Кая, Саргона, Зарафистона и Морианы, отнюдь не раздула искру почтения к этому искусству в моей душе. Нет больших лицемеров, чем те, кто верит, будто смотрит в будущее.

Самое пылкое отвращение я берегу для Морианы. Многие из помощников Абаддона грозили расправиться с его противоречивой провидицей. Нескольких казнили за попытку претворить угрозу в жизнь. Однажды я сам держал смертоносное копье и забрал жизнь брата по приказу магистра войны. Как же жгуче мне хотелось обратить клинок против Морианы, которая наблюдала с улыбкой, стоя возле Эзекиля. Я так и не простил ее за тот день. И никогда не прощу.

Магистр войны не глуп. Он зачастую ставит своих провидцев и прорицателей выше других подчиненных, однако редко связывает судьбу Черного Легиона с их пророчествами. Лишь безумцу посулы Четырех богов могут показаться чем-то большим, нежели манящей возможностью. Лучший способ выжить, обитая в Оке Ужаса, — понять варп. Лучший способ преуспеть — подчинить его. Самый быстрый способ умереть — довериться ему.

57
{"b":"589725","o":1}