ЛитМир - Электронная Библиотека

— В том, чем мы стали, есть сила и чистота, — произнес Абаддон. — Теперь в группировках Девяти легионов присутствует жестокая честность. Они следуют за военачальниками, которых выбрали, а не за теми, кого им назначили. Создают традиции, уходящие корнями в культуру их родных легионов, или же полностью отвергают свое происхождение по собственной прихоти. Эта неудержимая свобода восхищает меня, и я не желаю поворачивать вспять, колдун. Я говорю о том, чтобы взять имеющееся у нас и… улучшить его. Усовершенствовать.

Оказалось, что мне трудно говорить. Слова лежали на языке, однако протолкнуть их дальше было нелегким делом. Произнести их означало озвучить то же праведное безумие, которое столь пылко проповедовал Абаддон.

— Ты говоришь не просто о создании новой группировки. Ты подразумеваешь новый легион. Новую войну.

Его взгляд ни на миг не отрывался от моего. Я ощущал это, продолжая смотреть ему в глаза и чувствуя жар амбиций, исходящий от лихорадочных мыслей изгнанника.

— Новая война, — согласился он. — Настоящая война. Мы были рождены для битвы, Хайон. Нас создали, чтобы мы покоряли Галактику, а не гнили в этой преисподней и гибли от клинков своих братьев. Кто создатели Империума? Кто сражался, чтобы очистить его территорию и расширить границы? Кто усмирял мятежные миры и расправлялся с отвергавшими свет прогресса? Кто прошел от края до края Галактики, оставляя за собой след из мертвых предателей? Это наш Империум. Построенный на сожженных нами планетах, сломанных нами костях и пролитой нами крови.

Больше всего меня потряс не его пыл и даже не его амбиции, хотя от их масштабов и захватывало дух. Нет, сильнее всего меня потрясли его мотивы. Я ожидал ожесточенности, вызванной неудачей, а не лидерского идеализма. Он не хотел мести — не важно, мелочной или же абсолютно оправданной. Он хотел того, что принадлежало нам по праву. Хотел творить будущее Империума.

— Ты тоже это видишь, — произнес он, ощерившись в ухмылке.

Как и у остальных юстаэринцев, у него на зубах были выгравированы хтонийские руны храбрости и решимости. Они вдруг показались чрезвычайно уместными для улыбки паломника, который возвращается к своим людям, чтобы стать крестоносцем.

— Теперь ты чувствуешь, не так ли?

— Новая война, — медленно и тихо произнес я. — Не порожденная злобой и не основанная на мести.

Абаддон кивнул.

— Долгая Война, Хайон. Долгая Война. Не мелкий мятеж, поглощенный гордыней Хоруса и его жаждой занять Трон Терры. Войны за будущее человечества. Хорус бы продал весь наш род Пантеону за возможность хоть один миг посидеть на Золотом Троне. Мы не можем допустить, чтобы нас использовали так же, как его. Силы существуют, и мы не вправе делать вид, будто это не так, — однако не можем и позволить священному долгу выродиться в слабость, как сделал Хорус.

— Недурно сказано, — произнес позади меня Леор.

Я обернулся — и он, и Телемахон пришли в себя, чего я до сих пор не ощущал. Вне всякого сомнения, они слышали большую часть пламенной речи Абаддона. На темнокожем, изуродованном швами лице Леора было выражение беспощадного спокойствия, какого я никогда еще не видел. Он пытался говорить насмешливо, но я полагаю, что каждый из нас расслышал в его голосе примесь благоговения.

Телемахон промолчал. Выкованная из серебра прекрасная посмертная маска безмолвно и испытующе глядела на нашего хозяина. Я задумался, что бы легионер Детей Императора сказал обо всем этом, не перепиши я его разум.

Похоже, Абаддон уловил мои мысли, поскольку заявил:

— Хайон, ты должен освободить мечника. Ты забрал у него не только направленную против тебя агрессию.

— Я это понимаю, но, если бы я его освободил, мы бы убили друг друга.

Тогда он улыбнулся, и улыбка уже не была столь терпеливой. За харизматичным военачальником проглянул железный тиран.

— Хочешь сделать первые шаги в новую эпоху, надев брату на горло ошейник?

— Первые шаги? Эзекиль, я пока еще ни на что не соглашался. И, несмотря на все твои слова, я чувствую, что ты тоже недоговариваешь. Ты странствовал в одиночестве столь долго, что едва ли готов довериться кому-то другому.

Он пристально взглянул мне в глаза. Я почувствовал, что он согласен с моими словами и не станет их оспаривать.

— Истина не дается сразу, Хайон. Я мудрее, чем был во время восстания моего отца. Я увидел намного больше из того, что может предложить Галактика, а также то, что лежит за покровом реальности. Однако я не высокомерен, брат. Я знаю, что еще многое можно сделать и многому научиться. Единственное, что мне точно известно, — годы блуждания в одиночестве для меня закончены. И теперь я устанавливаю связь с теми, кто сильнее всего похож на меня мыслями, поступками и амбициями. Я не предлагаю никому из вас роли в планах тирана. Я предлагаю место рядом со мной, пока мы вместе ищем путь.

— Братство, — тихо произнес Леор. — Братство для тех, у кого нет братьев.

Абаддон вновь постучал поверх сердца.

Когда легионер Сынов Хоруса умолк, я повернулся к Леору и заметил, что у того дрожат руки.

— Что тебе снилось, брат?

— Много чего. В том числе война на Терре. — Пожиратель Миров опустил взгляд на свои перчатки, наблюдая, как кулаки сжимаются и разжимаются под хоровое урчание сервоприводов суставов.

Как я вновь пережил момент, когда едва не умер на Просперо, так и Леор явно пережил тот миг, когда лишился рук.

Я не проталкивался в его сознание. Впервые он сам охотно впустил меня туда. Я увидел его на стене каменных укреплений. Леор командовал своими воинами, направляя бурю их огня лающими выкриками. Грохот бесчисленных тяжелых болтеров был словно сбивающийся голос механического божества. В небе бушевала буря из завывающих черных теней, над головой с бреющего полета атаковали десантно-штурмовые корабли.

Имперские Кулаки наступали под прикрытием многослойных абордажных щитов из пластали, и у них в руках дергались болтеры. Леор, стоявший в переднем ряду своих воинов, навел на врага массивную плазменную пушку. Набирая заряд, та выла, словно дракон, — в ее обвитом кабелями чреве происходила термоядерная реакция.

Один болт. Один миг невезения. Один-единственный снаряд с треском врезался в катушки магнитного ускорителя пушки, ударив с силой, которую оружие выдерживало сотню и больше раз. Но сейчас зазубренные обломки с лязгом прошли сквозь входной клапан, заткнув пушку в ту самую секунду, когда она была готова выпустить на волю свой заряд.

Оружие взорвалось у него в руках. Взрыв отшвырнул его прочь, но окатил нескольких его людей всеуничтожающим потоком фиолетового пламени. Леор ударился спиной о стену укреплений, оставшись позади своих наступавших бойцов. Гвозди жалили, и воины даже не заметили, что командир пал.

Находясь внутри его памяти, я не мог ощутить его боль и даже увидеть ее на лице, скрытом оплавленным шлемом. Но я увидел, как он смотрит на свои руки… которых больше не было. Взорвавшаяся пушка испарила их. Вместо рук остались культи по локоть.

Я вышел из его сознания. Когда я это сделал, он сильно содрогнулся.

— А ты, Телемахон? — спросил я. — Что ты видел?

— Старые сожаления. Ничего больше.

Я мог бы спросить, что он имеет в виду, или просто вытащить это из его воспоминаний, однако отстраненное достоинство в голосе мечника убедило меня не делать ни того ни другого. Увидев самый мрачный час в жизни Леора, я не хотел задерживаться на несчастье, постигшем Телемахона.

Гира.

Ее имя всплыло непроизвольно. Лихорадочное напоминание.

Я развернулся, и на мой наплечник аккуратно, но властно опустилась рука Абаддона.

— Куда ты идешь, колдун?

Я встретился с ним взглядом, отказываясь поддаваться на угрозу.

— Разыскать мою волчицу.

Мы оба повернулись на тихий лязг керамита о керамит. Саргон провел костяшками пальцев по предплечью — еще один жест из числа стандартных боевых знаков легионов. Движение, означающее собственную кровь. Он знал о моей связи с ней — с мостика «Его избранного сына» — и вдобавок видел это в моих мыслях.

62
{"b":"589725","o":1}