ЛитМир - Электронная Библиотека

Откровением было не только это. При всех, кроме меня и Ашур-Кая, наши рубрикаторы стояли в бесстрастном молчании, даже не воспринимая существования других живых существ. Однако с Абаддоном было не так. Когда он обращался к ним, они со скрежетом медленно поворачивали к нему головы в шлемах, и я чувствовал, как между ними протягивается едва заметная нить узнавания.

Голос Ашур-Кая вдруг угрожающе заледенел:

«Он опасен для нас. Как могут пепельные мертвецы на него реагировать?»

«Не знаю, брат».

«А если он… Как ты считаешь, он может ими командовать?»

«Не думаю. Это больше похоже на некое узнавание. Не та власть, которую имеем над ними мы с тобой».

«Ты готов утверждать это наверняка, Хайон?»

Я не ответил ему. В Абаддоне было слишком много того, чего я не мог распознать или предсказать.

«Ото всех его поступков веет особой значимостью».

На это я тоже не ответил. Увлечение Ашур-Кая судьбой и пророчествами время от времени накладывало на него отпечаток мелодраматичности. Я ощущал его страх, хотя и не разделял чувств бывшего наставника.

Абаддон дошел до Нефертари, которая стояла особняком, поодаль от стройных рядов воинов Легионес Астартес. От его разума, обычно столь замкнутого, вдруг ощутимо пахнуло примитивным отвращением — самой сильной эмоцией из тех, что я пока что в нем чувствовал. Как и многих из нас, его отталкивала сама ее нечеловечность, хотя он и не дал этому отторжению проявиться.

Крылатая эльдарка терпела его внимание с лишенной эмоций чужеродной сдержанностью.

— Дева Комморры, — приветствовал он ее.

— У тебя это звучит, словно титул, — отозвалась Нефертари. Она сменила позу, и биолюминесцентные кристаллические когти, венчавшие ее перчатки, щелкнули и лязгнули друг о друга.

— Многим в легионах известно об эльдарке Хайона, которая прячется от собственного народа в самом сердце царства своего врага. Разве тебя не мучает голод, Нефертари? Разве жажда душ не раздирает тебя ночь за ночью?

Слова были легкой шпилькой, однако интонация почему-то этому не соответствовала. То, как он говорил, лишало едкие вопросы всякой колкости. Она одарила его тенью улыбки и зашагала ко мне.

— Прости меня за готик, — сказал ей вслед Абаддон. — Хотя я и убил сотни твоих братьев и сестер, но так и не выучил наречия, на которых говорит ваш род.

У Нефертари была резкая усмешка. Эльдарская дева и сама по себе смахивала на улыбающийся нож.

— Он мне нравится, — произнесла она вполголоса.

Закончив с приветствиями, Абаддон повернулся ко мне:

— А что с людьми Телемахона?

— Ашур-Кай взял нескольких в плен, когда они брали нас на абордаж во время шторма, — начал было я.

— Их больше нет, — продолжая улыбаться, вмешалась Нефертари. — Если хочешь представиться им так же, как остальным, то их тела висят в моем Гнезде.

Абаддон фыркнул, весело отказываясь от предложения.

— Какая же ты гадкая милашка, чужая. А что с Фальком? Где он, Хайон?

— Я тебя к нему отведу.

Нефертари попыталась последовать за нами, но я поднял руку, останавливая ее. Она повиновалась приказу, хотя и долго, задумчиво смотрела на меня, взвешивая, стоит ли спорить. Оперенные крылья раскрылись и раскинулись, явно демонстрируя раздражение, а затем вновь прижались к телу. В выражении ее глаз читалось предостережение, и я кивнул, принимая его.

Глава 16

СХОЖДЕНИЕ

Пока мы направлялись в район, который я выделил Фальку и его истерзанным варпом братьям, Абаддон комментировал многое из того, что видел. Его заинтересовал внешний вид мутантов со звериной кровью с Сорциариуса, что привело к продолжительной дискуссии об их наклонностях и манере поведения. От него не ускользнуло то обстоятельство, что из них получался идеальный экипаж, а также то, что он назвал «иными применениями».

— Болтерное мясо, — пояснил он.

Термин не вызвал у меня улыбки, хотя, по правде говоря, не вызвал и у него. Он говорил о реалиях войны, а не о страданиях, которые ему нравилось причинять.

Многие группировки использовали людское отребье и стаи мутантов в качестве дешевой орды приносимой в жертву плоти и тратили их жизни, чтобы истощить боезапас противника и забить цепные клинки врагов мясом. Звери-мутанты Сорциариуса относились к более ценной породе, чем большинство, однако я согласился, что да — мне было известно о нескольких группировках Тысячи Сынов, которые использовали подобным образом даже своих высоко ценимых рабов.

За праздной беседой постоянно крылась холодная искренность, из-за которой его расспросы больше напоминали исследование, нежели простое проявление любопытства. Его также заинтересовали бронзовые лица Анамнезис. Мы прошли мимо сотен таких, взирающих на нас со стен через неравные промежутки. Обратившись к ним, Абаддон не получил ответа, однако невозмутимо двинулся дальше.

Мы приближались к палубе Фалька, когда бывший Первый капитан повернулся ко мне и произнес слова, от которых я невольно стиснул зубы.

— Нефертари, — называя ее имя, он наблюдал за мной. — Как давно она умерла?

В моей жизни бывало несколько случаев, когда кто-то из товарищей — и даже братьев — оказывался близок к смерти из-за одной-единственной фразы. Это был один из них. Мне вдруг захотелось сомкнуть пальцы у него на горле и погасить жизнь в золотистых глазах.

— Она не мертва, — удалось выдавить мне.

Это не было ни абсолютной правдой, ни ложью.

— Не обманывай меня, Хайон.

— Она не мертва, — повторил я, на сей раз тверже.

— Я не осуждаю тебя, брат.

Послышалась ли мне жалость в его голосе? Это было сочувствие или всего лишь честность? Я не мог сказать наверняка.

— Она не вполне мертва, но и не вполне жива. Как долго ты поддерживаешь ее в этом состоянии?

— Долго.

Как же странно было выдавать секрет, который знали лишь я и моя волчица, и более никто.

Даже Ашур-Кай не ведал правды. Даже сама Нефертари.

— Как ты узнал?

— Увидел. — Он постучал себя по виску, рядом с глазами, которым придал окраску Свет. — В ней движется жизнь, кровь все еще течет, сердце все еще бьется… Но лишь потому, что так приказываешь ты. Ты играешь на ее теле, словно на музыкальном инструменте, принуждая продолжать песнь, когда финальная нота уже давно прозвучала. Она должна быть мертва, но ты не даешь ей умереть. Кто ее убил?

— Заракинель. — Даже имя звучало омерзительно. — Дочь Младшего бога.

По взгляду Абаддона я понял, что это имя ему знакомо. Заракинель, Ангел Отчаяния, Несущая Страдания, а также тысяча прочих глумливых и самодовольных титулов. Она возвышалась над всеми нами — демоница с огромными, покрытыми чешуей когтями, молочно-белой плотью, хлещущими щупальцами и пышными женскими формами. Сражаясь, она пела ту песнь, эхо которой разнеслось по Галактике при рождении Младшего бога и гибели расы эльдаров. Мелодия геноцида. Гармония вымирания.

Один из ее когтей и убил Нефертари. Острие пронзило сердце эльдарки, войдя и выйдя обратно прежде, чем моя подопечная вообще успела среагировать.

Я подхватил соскальзывавшую в смерть Нефертари, не давая боли достичь ее разума и проталкивая по умирающему телу психическую силу, чтобы поддерживать течение крови вместо пробитого сердца. Бесконечно малая крупица жизни внутри нее уже разрушалась — клетка за клеткой, атом за атомом — с того мгновения, как ее сердце разорвалось. Я боролся со смертью, заставляя тело верить, будто оно продолжает жить.

Спустя все эти годы психическое воздействие все еще держалось, сохраняя ее живой на самом пороге смерти. Это был не стазис и не бессмертие, она все также старела на несравнимо медленный манер, присущий ее виду. Это была жизнь — она была столь же живой, как любое другое живое существо, — но движимая силой воли, а не природой.

Моя подопечная. Мое самое сложное произведение Искусства.

65
{"b":"589725","o":1}