ЛитМир - Электронная Библиотека

Леор тем не менее нарушил тишину одним из своих похожих на выстрел смешков.

— Это самая тупая вещь, какую я когда-либо слышал. Маленькие океанские богини поют рыбе?

Анамнезис повернулась к Леору, разрушившему чары истории Телемахона. Я увидел в ее взгляде тлеющую злость. Меня ободрило уже то, что она вообще испытывает эмоции.

— И на Кемоше никогда не было океанов, — добавил Леор. — Так что это не может быть правдой.

Телемахон опустил руку, явно с некоторой неохотой. Я чувствовал его заторможенные мысли — ощущал, как они крутятся и дают сбои, будучи слишком холодными и пресными, чтобы соединиться с какими-либо эмоциями.

Меня снова поразило, что же я с ним сотворил. Ариман истребил наш легион, приговорив их к существованию в виде рубрикаторов, но вот то же самое прегрешение, в котором я его обвинял, совершенное моей же собственной рукой. Хотя оно выражалось в масштабах одной души, а не целого легиона, горечь лицемерия была неприятна на вкус.

Телемахон все еще разговаривал с Анамнезис, решив не обращать внимания на вмешательство Леора.

— Абаддон сказал нам, что ты вряд ли переживешь слияние с машинным духом флагмана. Что он поглотит твое сознание.

Анамнезис опустилась ниже, почти встав на дно бака. Теперь мечник был выше нее ростом. Подключенные к ее черепу кабели колыхались в питательной воде, словно волосы.

— Хайон высказал те же опасения, — вновь раздался из динамиков комнаты ее голос. — Его голосовые схемы указывают на эмоциональное давление в данном вопросе. Он воспринимает нас не как конструкт Анамнезис, но как человека Итзару. В этом изъян в его рассуждениях. Это ограничивает его объективность.

Телемахон покачал головой.

— Нет, — заверил он машинный дух своим мягким голосом. — Я так не думаю. Есть разница в том, как ты смотришь на него и как смотришь на остальных из нас. Мне потребовалось лишь несколько ударов сердца, чтобы заметить это — трепет эмоции в твоих глазах, когда ты глядишь в его сторону. Его сестра живет внутри тебя, погребенная, но не мертвая. Твой разум запрограммирован отрицать это? Отрицание необходимо для твоего функционирования?

Несколько секунд она молчала, глядя на мечника безжизненными глазами.

— Мы… мы — Анамнезис.

— Такая же упрямая, как твой брат. — Он наконец отвел взгляд. — Ты готов, Хайон?

Я был готов. Бросив на Анамнезис последний взгляд, мы вышли из Ядра. Нефертари и Леор немедленно начали по-ребячески поддразнивать друг друга. Что касается меня, то после совершенного Телемахоном у меня все еще не было слов. Если сейчас я скажу вам, что в последующие годы наш мечник и рассказчик стал личным вестником Абаддона, на которого возложили обязанность провозглашать Девяти легионам волю магистра войны, то вы, возможно, начнете понимать причину этого.

В помещения позади нас гуськом зашла первая процессия закутанных в рясы техножрецов. Они начали распевать ритуальные гимны — церемония, которую необходимо было соблюсти, прежде чем жрецы смогли бы демонтировать душу «Тлалока» и переправить Анамнезис на «Дух мщения».

— Я обошелся с тобой несправедливо, — признался я Телемахону. — И сейчас это исправлю.

Глава 18

КОПЬЕ

Впервые я увидел Град Песнопений в ту ночь, когда мы омрачили своим присутствием его небеса. Многие из группировок Девяти легионов говорят о той битве так, словно участвовали в ней, и рассказывают, как доблестно сражались, хоть и не были готовы встретиться с численно превосходящим врагом. Они пользуются этим, чтобы клеветать на нас, — как будто могут нас уязвить, утверждая, что мы лишены чувства чести. Некоторые из историй даже клятвенно уверяют, что в том бою мы носили черное, словно уже стали Черным Легионом по названию, как и по духу.

Все это ложь. Говоря подобное, прочие группировки умащивают свои языки обманом, причина которого — гордыня и зависть. Многие военачальники хотели бы по праву заявлять, что присутствовали в одном из самых определяющих сражений Девяти легионов, а те, кто действительно там был, выискивают объяснения своему поражению. И все же истории сохраняются, отбрасывая на происхождение Черного Легиона тень зависти. Наши соперники продолжают настаивать, что исход того дня определила грубая сила. Как еще оправдать свою неудачу, если не сделать вид, будто поражение было неизбежно?

Быстро, яростно, эффективно. Вот как все произошло. При всей мощи «Духа мщения», в его залах находилась лишь горстка воинов. Даже на орбите враги превосходили нас в соотношении двадцать к одному.

Как же мы тогда взяли верх? Ответ прост. Мы победили благодаря дерзости нападения и верности друг другу. Победили, вцепившись в глотку.

Планета называлась Гармонией. Для меня даже сейчас остается загадкой, было ли это искажением изначального эльдарского имени, или же всего лишь тщеславным заблуждением III легиона. Несмотря на то что Дети Императора раскололись при Скалатраксе, Град Песнопений служил прибежищем для многих группировок III легиона и их союзников. Обитаемый мир с богатыми рудами спутниками, которые поочередно захватывали враждующие города-государства Механикум. Система была не более мирной, чем любое другое место в Оке. Ее называли своим домом десятки группировок.

Все наши познания об устройстве города строились на описании Телемахона. У нас не было тактических гололитов и схем текущего размещения обороны. Одно из последних моих отчетливых воспоминаний перед путешествием — как мой недавно освобожденный брат в серебристой маске качает головой в ответ на один из многочисленных вопросов Абаддона.

— Телепортация там так же ненадежна, как и во всем Оке.

Это никого не удивило.

— Штурм планеты будет возможен только при помощи десантных капсул.

Абаддон тряхнул головой.

— Это не потребуется. Мы выиграем схватку, не ступая на саму планету.

Я помню о путешествии к Гармонии чрезвычайно мало. По просьбе Абаддона на меня легла тяжкая обязанность, и на что-либо другое не оставалось сил. Я приступил к своей работе еще до того, как когнитивные системы Анамнезис полностью установили на борту «Духа мщения». Абаддон, по крайней мере, чувствовал, что вверяет мне этот нелегкий труд, а я даже не знаю о судьбе Итзары.

— Ты увидишь ее, когда мы доберемся до Града Песнопений, — пообещал он мне. — Она восторжествует и будет править или же окажется подчинена и станет служить. Но, так или иначе, ты увидишь ее, когда пробудишься.

Его слова сложно было назвать ободряющими. Тем не менее я приступил к тому делу, которое он мне поручил.

Я стоял на коленях в центре стратегиума и простирал свои чувства наружу — ночь за ночью и день за днем. Моя концентрация до последней йоты была обращена на то, чтобы цепляться за холодную сущность за пределами звездолета, удерживать ее психическим захватом и тянуть вместе с нами по неспокойным волнам Ока. Вообразите себе, что тащите труп в океане густой жижи. Представьте изнурительное плавание, когда усталая рука грозит разжаться, стоит отвлечься лишь на один удар сердца.

Такова была моя задача. «Дух мщения» двигался, а я тянул следом за нами колоссальный мертвый груз.

Я даже слабо осознавал течение времени. Позднее братья рассказали мне, что на переход у нас ушло несколько месяцев странствия, — однако я помню лишь размытые пятна перед глазами, вызывавшие головную боль, да бесконечные нашептывания Проклятых и Нерожденных. Время перестало что-либо значить. Порой казалось, будто я только что приступил к делу — в иные же дни я с трудом мог вспомнить что-либо из своей жизни за пределами абсолютного сосредоточения, необходимого, чтобы сделать то, о чем меня попросил Абаддон. Помню, как обливался потом от требовавшихся усилий. На протяжении нескольких месяцев я только концентрировался, потел, сыпал проклятьями и страдал от боли.

Это Нефертари кормила меня питательной пастой и подносила воду к моим губам. Моя подопечная массировала и разрабатывала мне мускулы, предотвращая спазмы, и заботилась о том, чтобы меня не постигло истощение. Я ни разу не поблагодарил ее, поскольку так и не узнал, что она была там. Они с Гирой присматривали за мной, пока я стоял на коленях, погруженный в медитацию. Чужачка уходила лишь для того, чтобы передохнуть в Гнезде, а волчица вообще не покидала своего места возле меня.

71
{"b":"589725","o":1}