ЛитМир - Электронная Библиотека

— Мерзости, — повторил Фабий, переводя взгляд на ближайшие баки.

Абортированные и изуродованные божки таращились на него в ответ с безоговорочной любовью детей к отцу.

— Ты всегда был таким узколобым, Эзекиль.

Он покачал головой. Свалявшиеся белые волосы липли к перемазанному сажей лицу.

— Ну так убей же меня, хтонийский ублюдок.

Абаддон заговорил тихим голосом, так, словно мы стояли внутри священного собора, а не в этом гнезде греха алхимии. Его слова были вызывающими, но полностью лишенными бравады и юмора.

— Фабий, я не только не стану тебе отвечать, но ты еще и обнаружишь, что я весьма несговорчив, когда дело касается исполнения приказов сумасшедших. — Он подал знак двум юстаэринцам. — Вило, Куревал. Взять его.

Терминаторы двинулись вперед. Они зафиксировали Прародителя просто, но жестко — каждый из них схватил его за руку массивным силовым кулаком. Достаточно было едва потянуть, чтобы разорвать тело апотекария на части.

Абаддон повернулся ко мне. Я знал, о чем он попросит, еще до того, как слова сорвались с губ.

— Закончи это, Хайон.

Фабий закрыл глаза. Чего бы это ему ни стоило, но у него хватило достоинства не протестовать. Я не стал оглядывать зал напоследок. Вместо этого я отсалютовал Абаддону и безмолвно обратился к моим рубрикаторам:

«Не оставлять ничего живого».

В ту же самую секунду сотня болтеров открыла огонь, заливая лабораторию шквалом разрывных выстрелов. Спустя еще секунду к ним присоединились юстаэринцы и все прочие присутствующие воины. Стекло дробилось. Плоть взрывалась. Твари, которые никогда не должны были появляться на свет, умирали с воем. Когда стрельба прикончила всех сервиторов и разбила всю аппаратуру, мои рубрикаторы и остальные нацелили болтеры, пушки и огнеметы на стоящие на палубе инкубаторы, молотя и сжигая умирающих мутантов в карательном пламени.

Прошла целая вечность, и оружие смолкло. Среди внезапно наступившей тишины капала жидкость, поднимался пар и искрили разбитые машины. Все мироздание пахло гнилостной кровью из жил ложных богов.

Молчание нарушил Фабий:

— Ты все так же устраняешь любые препятствия со своего пути, бездумно применяя насилие. Ничего не изменилось, не так ли, Эзекиль?

— Все изменилось, безумец. — Он улыбнулся нашему пленнику, поглаживая щеку Фабия одним из когтей-кос.

Мне подумалось, что он мог бы одним надрезом содрать кожу с лица Прародителя. Я надеялся, что так он и поступит.

— Все изменилось.

Из того же смежного помещения, откуда появился Фабий, раздались новые шаги. Более тяжелые. Размеренные, уверенные.

Взгляд слезящихся глаз апотекария сфокусировался на оружии.

— Я вижу, ты носишь Коготь. Ему понравится ирония.

Глаза Абаддона сузились.

— Ему?

— Ему, — подтвердил Фабий.

И вот тогда-то мы и начали гибнуть.

Булава называлась Сокрушителем Миров. Император преподнес ее в дар Хорусу, когда Первый Примарх возвысился до звания магистра войны. Хорус Луперкаль мог держать ее одной рукой, однако палица была слишком громоздкой, чтобы кто-либо из Легионес Астартес смог ей ловко орудовать. Одно лишь шипастое навершие булавы из потемневшего металла было размером с торс закованного в броню воина.

Сокрушитель Миров разнес первую шеренгу моих рубрикаторов, отшвырнув троих из них на выщербленные снарядами стены. Они не просто падали лишенными костей грудами — их суставы разъединялись, доспехи разваливались на части и лязгали о стены. Какая бы толика их душ ни оставалась привязана к доспеху, она сгинула за время, которое потребовалось мне, чтобы сделать вдох.

Ашур-Кай тоже ощутил, как это произошло. Ощутил, как рубрикаторы невероятной, невозможной смертью.

«Во имя богов, что это?» — передал мне ошеломленный мудрец.

Какую-то долю секунды происходящее казалось бессмысленным. Все остальные клонированные создания были дефектны и нежизнеспособны. Как могло это… Как?..

Я ухватился за свою связь с Ашур-Каем.

«Это… Это Хорус Луперкаль».

Не ребенок, клонированный из обрывков тканей и капель крови. Не мерзость, наполовину изуродованная мутацией и запертая внутри бака-хранилища. Это был Хорус Луперкаль, Первый Примарх, Владыка легионов Космического Десанта. Возможно, чуть моложе, чем в последний раз, когда кто-либо из нас его видел, и явно не соприкоснувшийся с Пантеоном. И все же — Хорус Луперкаль, клонированный из холодной плоти, которую взяли из сохраненного в стазисе трупа, и облаченный в доспех, снятый с его мертвого тела. Хорус Луперкаль, закованный в свою изумительную черную боевую броню, дополненную низко свисающим меховым плащом из шкуры белого волка и бледным мерцанием кинетического силового поля, защищавшего его, словно нимб.

Это был Хорус Луперкаль. Он врезался в наши неплотные ряды, сея смерть при помощи Сокрушителя Миров. Он появился из одного из дальних вестибюлей, пробужденный Фабием и подготовленный к этому моменту.

Надо отдать должное Леору и последним воинам Пятнадцати Клыков, они отреагировали быстрее, чем все мы. Их тяжелые болтеры издали львиный рык и гортанно застучали, дергаясь, грохоча и стреляя по магистру войны Империума, и каждый болт находил цель. Заряды рвали броню и плоть Хоруса — однако рвение Пожирателей Миров мало что дало, лишь обрекло на смерть раньше остальных. Сокрушитель Миров снова качнулся, одним ударом отшвырнув прочь четверых из них. Они беспорядочно покатились по палубе. Я ощутил, что Угривиан умер еще до того, как успел удариться об пол.

Мы нарушили строй. О боги пелены, конечно же, мы нарушили строй. Мы не побежали, однако нарушили строй и стали отступать, рассеиваясь но периметру комнаты, чтобы спастись от боевой булавы разъяренного выходца с того света. Мои рубрикаторы, двигавшиеся гораздо медленнее живых воинов, отходили назад величавой поступью, разряжая в клонированного примарха магазин за магазином преображенных варпом зарядов. И все же продолжали гибнуть при каждом взмахе булавы. Выстрелы раскалывали черный керамит примарха и срывали с его костей куски плоти размером с кулак. Ауру Хоруса пронизывала боль, но он продолжал сражаться.

Я метнул в него энергию. Метнул молнию. Метнул панику, ненависть и злобу в облике кипящей стрелы мутагенного пламени варпа. Она разорвала остатки его силового поля, с хлопком бича вытесняя воздух, и испарила кожу с волосами на голове. Не более того. Я был слишком слаб, а он — слишком, слишком силен.

А затем он напал на меня. Я поднял Саэрн, но лишь для того, чтобы оружие выбили у меня из рук, и оно заскользило по грязному полу. Сапог Хоруса смял мой нагрудник, швырнув меня на палубу. Нога примарха обрушилась вниз, придавив меня, и я почувствовал, как осколки керамита впиваются мне в легкие. Я не мог дотянуться до своих карт, чтобы призвать связанных со мной демонов. Сейчас я мог только мечтать об Оборванном Рыцаре.

Нефертари взмыла в воздух, промчавшись мимо примарха и замахиваясь клэйвом. Она превратилась в блестящее размытое пятно, двигаясь быстрее, чем мне когда-либо доводилось видеть. Достаточно быстро, чтобы вилять между проносящихся рядом с ней болтов, и достаточно быстро, чтобы распороть щеку примарха, рассекая половину мышц на его обугленном лице. Но он уклонился вбок. Смертельный удар Нефертари прошел мимо цели. Женщина, которая убивала военачальников из легионов, не уронив ни единой алмазной капельки пота, промахнулась. Хорус был слишком быстр, даже для нее.

Я вскрикнул — не из-за собственной боли, а от того, что увидел дальше. Рука примарха сомкнулась на лодыжке Нефертари, извернувшейся в воздухе для еще одного удара, и Хорус бросил эльдарскую деву на палубу. Я скорее почувствовал, чем расслышал, как слабые кости ее крыльев переломились, будто хворост под ногой лесника. Из моего сознания полностью пропало ощущение ее присутствия. Мертва или без сознания — я не знал, что именно. Это само по себе ужаснуло меня. Она могла быть мертва, убита этим полубогом, а я был слишком слаб, чтобы узнать наверняка.

78
{"b":"589725","o":1}