ЛитМир - Электронная Библиотека

И вот теперь нам сообщили, что это, в конце концов, произошло. Меня разрывали два чувства: изумление, что такое вообще оказалось возможным, и обида за то, что «Тлалок» не позвали в рейдерский флот.

— Монумент пал? — спросил Леор. — Я слышал эту историю тысячу раз, однако каждый раз она оказывалась фальшивкой.

Голос Фалька, и без того басовито-раскатистый, загудел, как земля при сдвиге тектонических плит.

— Думаешь, я стал бы шутить над чем-то столь серьезным? На нас напали Дети Императора, которые вели за собой корабли всех прочих легионов. Монумента больше нет. От него остались лишь засыпанные пеплом развалины.

— Так вот почему от твоего флота осталась разве что половина, — отозвался Леор.

Сейчас уже не было никаких сомнений, что под щерящимся забралом он улыбается.

— Вы только что сбежали, потеряв последнюю крепость.

— Луперкалиос не был последней крепостью. У нас есть и другие.

— Но это была единственная, имеющая значение, а?

Черепные имплантаты Леора нарушали работу его нервной системы. Его плечи конвульсивно подергивались, пальцы сводило неритмичными спазмами. Лучше всего было не обращать на эти приступы внимания. Упоминание о них выводило Леора из себя, а его сложно было назвать благоразумным даже в лучшие минуты.

Фальк уступил и кивком признал верность его слов. Луперкалиос, Монумент, был для XVI легиона как крепостью, так и мавзолеем. Именно там погребли тело их примарха после Терранского Перелома. Мало кому из прочих легионов дозволялось приблизиться к последнему бастиону Сынов.

— Сколько вас осталось? — спросил я. — Сколько Сынов Хоруса еще дышат?

— Насколько нам известно, Дурага-каль-Эсмежхак — последние. Другие бы, конечно, спаслись, но… — Он дал фразе повиснуть в воздухе.

— Тело, — тихо произнес я.

Фальк знал, о чем я говорю.

— Они его забрали.

В воксе раздался грубый смешок Леора.

— Они его не сожгли?

— Они его забрали.

Останки Хоруса Луперкаля — которого мы со временем начали называть Первым и Ложным магистром войны — похищены с места своего торжественного упокоения в сердце крепости, возведенной, дабы воспеть его поражение.

Я медленно выдохнул и задумался о том, зачем Детям Императора красть его кости. Просто акт святотатства? Возможно, возможно. III легион не славился своей нравственностью. Однако этот поступок имел большее значение. Я практически слышал, как варп шепчет о нем — хотя варп может шептать о чем угодно. Лишь глупец внемлет каждой его песне.

— Я призвал вас сюда… — начал Фальк.

— Попросил, — прервал его Леор и сделал жест в направлении южного входа на другом конце огромной палубы мостика, где остались его люди. — Ты попросил Пятнадцать Клыков присутствовать. Мы не отвечаем на приказы.

Фальк предсказуемо проигнорировал вспышку Леора. Он поднял руку и трижды стукнул кончиками пальцев по доспеху напротив сердца — хтонийский жест искренности. Понаблюдайте за любым из нас: сколь бы долго мы ни прожили в ирреальных волнах Ока, вы всегда увидите отголоски культур, в которых мы были рождены.

Однако я помню, как в тот миг Фальк замешкался. Эта нерешительность была ему совершенно несвойственна, но сейчас гордость боролась с прагматизмом. Когда мы прибыли на место, он засомневался, стоит просить ли нас о помощи.

— Я обратился к тем, кому мог доверять, — откровенно сказал я он. — К моим былым союзникам. Ты знаешь, зачем они забрали тело магистра войны.

Это был не вопрос. На протяжении всего времени, что Девять легионов жили в Оке, люди перешептывались о том, что останкам можно найти иное применение, нежели простое хранение в военном музее.

Кости примарха… Какое бы подношение из них вышло. Какой дар силам по ту сторону завесы! Тут пахло чем-то похуже, чем простое извращение и воровство.

— Не уверен, что хочу это знать, — пробормотал Леор. — Их представление о ритуальном осквернении…

Я покачал головой, прерывая его.

— Они забрали его, чтобы взять образцы. Чтобы использовать его генетическое наследие.

Легионер Сынов Хоруса кивнул. Слово «клонирование» нелегко давалось всем воинам Девяти легионов. Даже здесь, в нашем лишенном законов адском мире некоторые прегрешения оставались омерзительными. Клонирование нашего рода редко проходило успешно. Что-то в наших генах сбивало процесс, порождая злокачественную нестабильность. Клонировать примарха? На такое не был способен никто из нас. Возможно, вообще никто, за исключением Императора Человечества в те времена, когда его труп еще не воссел на созданную им машину душ.

— Они не в силах клонировать Хоруса, — сказал Леор. — Этого никто не может сделать.

— Это уже однажды сделали, — заметил Фальк.

Пожиратель Миров фыркнул в вокс, будто свинья.

— Ты имеешь в виду Абаддона? Эту байку? Не надо ссать нам в уши и утверждать, будто это дождь истины.

Я разрешил ему эту довольно сомнительную игру слов, не прерывая его.

— Зачем им это делать? — продолжил Леор. — Чего ради? Хорус уже один раз потерпел неудачу, а тогда под его знаменем шла половина Империума. Никаких вторых шансов.

— Ты и вправду не видишь смысла в воскрешении Первого Примарха? — спросил Фальк.

— Ничего такого, ради чего я стал бы утруждаться, — согласился Пожиратель Миров.

— Хайон? Я знал, что Леор будет наполовину слеп в этом вопросе, но что скажешь ты? Ты действительно не видишь никакой опасности в возрождении примарха?

Я не видел ничего, кроме опасности. Тут открывалось столько духовных и ритуальных возможностей, что голова разболелась.

Принести живого примарха в жертву Четырем богам…

Съесть бьющееся сердце и теплый мозг магистра войны, смакуя его силу и забирая ее…

Собрать армию недоразвитых симулякров, созданных по образу и подобию Первого Примарха…

— Хорус Перерожденный одержит победу в Войнах легионов, — предположил я.

Фальк кивнул, изменив позу.

— И не только это. Он будет единственным из примархов, кто все еще смертен. Единственным, кто еще может вторгнуться в Империум.

— Но клонирование. — Леор произнес это слово словно ругательство, с присущим легионерам инстинктивным отвращением.

Ему не хотелось верить, что даже извращенный Третий способен на подобное святотатство.

— А почему ты против этого замысла? Разве ты не хочешь, чтобы он вернулся?

Фальк был проницателен и чертовски умен. Я доверял его мнению, и его ответ лишь утвердил меня в этой вере.

— Это будет не Хорус Луперкаль, — сказал он Леору. — Каждый из Сынов Хоруса почувствовал, как наш отец умер, когда Император поглотил его душу. Какого бы выходца с того света ни хотел поднять Третий легион, получится бездушная оболочка, рожденная из останков нашего отца.

Я чувствовал, как в его мозгу пульсируют злоба и разочарование.

— Они уже поставили нас на грань вымирания. Неужели этого недостаточно? Им так необходимо помочиться на наши кости?

Мы с Леором снова переглянулись. Пожиратель Миров перевел взгляд обратно на Фалька и снова заговорил:

— Брат, скажи нам, чего ты хочешь. Если Луперкалиоса больше нет, что у тебя осталось? Вряд ли тебе удастся взять Град Песнопений в осаду лишь для того, чтоб сжечь останки Хоруса.

Фальк промолчал, и нам все стало ясно. Леор гортанно и неприятно рассмеялся.

— Даже не думай, Вдоводел. Будь благоразумен. Хочешь спрятаться? Мы можем тебя спрятать. Хочешь бежать? Начинай убегать. Но не замахивайся на Град Песнопений. Ты еще не успеешь взглянуть на их крепость, как Третий легион обратит тебя в пепел.

— Для начала, — терпеливо произнес Фальк, — мне нужен нейтральный порт. Чтобы отремонтировать и доукомплектовать мой флот.

— Галлиум, — сказал я. — «Тлалок» был там не так давно.

— Мне не хочется испытывать терпение Правительницы. Учитывая, как сейчас охотятся на Сынов Хоруса, Галлиум — это последнее прибежище.

Галлиум был одним из многочисленных городов-государств Механикум. Один из воинов IV легиона объявил его своим протекторатом и передал управление высокопоставленному адепту Марса. Согласно внутреннему хронометру «Тлалока», в последний раз мы швартовались там одиннадцать месяцев назад. Принимая во внимание шторм, сквозь который мы прорвались, в оставшемся позади мире могло пройти пять минут, а могло и пятнадцать лет.

9
{"b":"589725","o":1}