ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Несмотря на юбилейные празднества, культ Ленина в СССР не привел к созданию глубоких, серьезных научных работ. Быть может, здесь сыграла роль и своего рода реакция на открытость, характерную для предыдущих, хрущевских лет. Однако и в 70-е гг. на официально ограниченной базе источников и в заданных идеологических рамках создавались необычайно подробные, «позитивистские», иногда очень ценные исследования, посвященные некоторым частным проблемам или отдельным событиям.[10] В середине 1980-х гг. перестройка открыла все сдерживающие шлюзы, что привело к хорошо известным переменам: развалившийся режим государственного социализма и рухнувший СССР погребли под собой культ Ленина, а также свою опиравшуюся на Ленина легитимационную идеологию, «марксизм-ленинизм», вместе с его огромной институциональной системой и культурой, созданной массой ученых для оправдания и поддержания режима.[11] Не удивительно, что в период перестройки историческая наука оказалась политизирована еще сильнее, а в том, что касается ленинской тематики, историческое исследование трансформировалось в политическое предприятие. Новому режиму также была нужна легитимирующая его идеология. Один за другим публиковались касающиеся Ленина документы, ранее неизвестные ученым и не попавшие в «Полное собрание сочинений» по причинам, связанным с требованиями культа. Публикация этих документов и связанный с ней пересмотр всей ленинской проблематики стали походить на своего рода бизнес, началась борьба за право обнародования тех или иных документов и их презентацию в прессе. Сложился «антикульт», превратившийся в «шоу», старые меха наполнились новым, низкопробным вином.

Конечно, нельзя не учитывать изменения международной интеллектуальной атмосферы. Все яснее вырисовываются характерные черты этого явления, а также и связанного с ним политического бизнеса, вовремя замеченные серьезными историками. Безусловно, заметить новые тенденции было не так уж сложно, поскольку в новых формах и с новыми функциями вернулась привычная риторика, логика, привычные мысли времен холодной войны 1950-х гг., хотя, конечно, то, что тогда было драмой, теперь оказалось фарсом. Как подчеркнул Э. Хобсбаум, европейских инициаторов этого поворота можно найти прежде всего во Франции среди бывших марксистов и коммунистов, ставших блестящими историками: «Всемирный конгресс историков 1950 г. привлек молодых марксистов, однако на нем отсутствовали многие прекрасные историки, превратившиеся в конце концов в антикоммунистов. В то время они были молодыми бескомпромиссными активистами Коммунистической партии: Франсуа Фюре, Энни Кригель, Ален Безансон, Ле Руа Ладури. Мне посчастливилось познакомиться с ними только в посткоммунистический период их творчества».[12] Э. Хобсбаум упоминает о похожем повороте, совершенном А. Хеллер,[13] и этот ряд можно было бы продолжить долгим перечислением имен венгерских авторов, если бы их результаты в изучении деятельности Ленина не были бы так постыдно незначительны.

В России сложилась несколько иная ситуация, там образ Ленина получил важную роль и в новой идеологической атмосфере. С некоторым опозданием в России так же, как и на Западе, развернулось «иконоборческое» движение, возглавленное неожиданно «прозревшими» марксистами-ленинистами, бывшими комментаторами текстов «классиков». Классическим примером этого является опубликованная в 1994 г. книга о Ленине бывшего начальника Главного политического управления Советской Армии, ныне уже покойного генерала Д. А. Волкогонова[14] или же менее известная книга А. Г. Латышева («Рассекреченный Ленин»).[15] В то же время появились и качественные работы по истории российской революции и большевизма, содержавшие новые концепции и подходы к теме,[16] конспективный обзор которых дал О. В. Волобуев.[17] С новой точки зрения Ленин как теоретик показан как бы мимоходом, в качестве «марксиста-догматика», а на передний план выдвигается силуэт прагматического политика.

В рамках модного ныне постмодерна, с его разочарованностью в ценностях левых сил и консерватизма с характерным для него духом традиционализма, Ленина размещают в нарративе «терроризма и диктатуры». В настоящее время в Венгрии, видимо, наиболее сильное влияние имеет коренящийся в ситуации холодной войны 50-х гг. образ Ленина, нарисованный Р. Пайпсом; при этом надо отметить почти полное отсутствие в венгерском обществе серьезного, глубокого интереса к ленинской тематике.[18] Пользуясь языком постмодерна, можно сказать, что произошла деконструкция наследия Ленина или, иначе говоря, «ленинский нарратив» был перемещен в исторический «тупик» подобно «терроризму» (под которым понимается любая радикальная оппозиция капитализму). Модная систематизация такого рода в понятийном отношении слабее и путанее, чем любая другая со времени смерти Ленина[19].

Практически полный корпус документов, фальсифицированных или замалчивавшихся в советскую эпоху, содержится в книге В. И. Ленин. Неизвестные документы. 1891–1922 гг.[20] Но, как отмечает автор послесловия В. Т. Логинов, значение этой публикации не следует преувеличивать, так как 422 документа, включенные в книгу, буквально тонут в море 24 тысяч документов, опубликованных в известных во всем мире советских изданиях: «Полном собрании сочинений» в 55 томах, «Ленинских сборниках», «Декретах Советской власти» и «Биографической хронике».[21] С изучением ленинской тематики связан и тот почти невероятный факт, что в указателе литературы к 55 томам «Полного собрания сочинений» Ленина значится более 16 тысяч книг, брошюр, статей, периодических изданий, документов и писем, использованных Лениным при подготовке его трудов. «Среди них источники более чем на 20 различных языках. В личной библиотеке Ленина в Кремле насчитывалось более 10 тыс. книг и журналов, в том числе много произведений художественной литературы».[22]

Конечно, нет сомнений в том, что определенный интерес к объективному освещению ленинской проблематики все-таки сохранился. Однако он, по ряду исторических, политических и психологических причин, которых мы здесь не будем касаться, обычно проявляется в России у людей, находящихся в оборонительной позиции.[23] Антикульт, немедленно сложившийся вокруг основателя советского государства в процессе смены общественного строя, оказался беспомощным перед тем фактом, что, несмотря на изменения, которые смели СССР, положительный образ Ленина глубоко укоренился в широких слоях населения среди традиционных патриотических ценностей. Согласно одному из социологических опросов, даже в момент кульминации «разоблачений» Ленина в 1994 г. он считался второй по популярности исторической личностью (33,6 %) после Петра Великого (40,6 %).[24]

В наши дни как-то остается в тени тот факт, что культ Ленина пустил корни независимо от желания самого Ленина, более того, вопреки ему. Об этом говорят многие документы, прежде всего донесения ГПУ о настроениях населения, свидетельствующие о политическом и социально-психологическом возбуждении, всплеске эмоций, последовавшем за смертью Ленина. Не только охваченных революционным порывом рабочих[25], но и широкие слои сельского населения в определенной степени привлекала «сильная личность» Ленина; в различных документах отражаются и сложные душевные процессы, связанные с боязнью потрясений и неожиданных перемен. В этой обстановке Ленин воспринимался и как «защитник русского народа» от инородцев (прежде всего, конечно, от евреев) подкрепить бы ссылочкой, причем на все эти эмоциональные реакции накладывались и сильные религиозные чувства. Что же касается представителей власти, то они пытались усилить и закрепить революционную легитимацию нового режима с помощью формулы «партия — Ленин, Ленин — партия». Тем временем в противовес культу (и властям) проявилась и неприязнь к Ленину («антикульт»), также питаемая социальными и религиозными источниками.[26] Между прочим, почитание «доброго отца» выразилось и в самом похоронном ритуале, создании мавзолея, бальзамировании тела Ленина и его выставлении для всеобщего обозрения; существует обширная литература по этой теме.[27] Почвой, на которой формировался культ Ленина, были народные убеждения, народные верования. Массы рабочих и крестьян соединяли свои надежды на лучшее будущее с образом вождя, считая, что именно личность вождя является залогом осуществимости на земле общества, основанного на справедливости. Составлявшее большинство «крыло» коммунистов добавило к этим чаяниям «учебно-воспитательную» целенаправленность и свое стремление к сохранению власти, что может считаться цементирующим идеологическим материалом, отвечавшим требованиям времени. «Преданность делу» проявилась уже во время похорон Ленина. Характерно, что начавшееся среди рабочих «соревнование» за возможность в 30-градусный мороз принять участие в церемонии похорон не обязательно организовывалось сверху, а несколько позже в народе уже распространялись частушки о Ленине как народном герое и прорицателе.[28]

вернуться

10

Уже тогда началось историографическое изучение биографий Ленина, написанных в 20-е гг.: Иллерицкая Н. В. Разработка Ем. Ярославским биографии В. И. Ленина // История и историки. Историографический ежегодник, 1981. «Наука». М., 1985. С. 165–184. В отношении 1920-х гг. обычно говорится только о «ленинизме» И. В. Сталина, Г. Е. Зиновьева и Л. Б. Каменева, а между тем в изданной под общей редакцией Л. Б. Каменева «Лениниане» можно найти двухтомный перечень литературы о Ленине. В Венгрии прогрессивные статьи о ранней истории СССР и о роли Ленина в ней публиковались с 80-х гг. в сборниках

Nemzetközi Munkásmozgalom története Evkönyv. (Szerk.: Harsányi Iván, Jemnitz János, Székely Gábor).

вернуться

11

Научные основы и историческое содержание марксизма-ленинизма были изложены на тысячах страниц в созданном большим авторским коллективом монументальном труде, который в конце концов остался незавершенным из-за смены общественного строя. См.: История марксизма-ленинизма. Т. 1–2. Издательство политической литературы. М., 1986, 1990.

вернуться

12

Hobsbawm Е.: Interesting Times. A Twentieth-Century Life. Abacus. London, 2005. P. 328.

вернуться

13

Там же. P. 137.

вернуться

14

См.: Волкогонов Д. А. Ленин: исторический портрет. T. 1–2. М., 1994. Более подробно об этом историографическом повороте я писал в кн.: Краус Т. Советский термидор. Духовные предпосылки сталинского поворота 1917–1928. Венгерский институт русистики. Будапешт, 1997. С. 12–11. О Волкогонове: С. 15–17.

вернуться

15

Латышев А. Г. Рассекреченный Ленин. Изд. МАРТ. М., 1996.

вернуться

16

Пожалуй, лучшая обобщающая работа, появившаяся в новую эпоху, была написана авторским коллективом под руководством О. В. Волобуева (А. А. Косаковский, В. И. Старцев, А. И. Степанов, С. В. Устинкин, А. И. Уткин): Драма российской истории: Большевики и революция. Новый хронограф. М., 2002.

вернуться

17

Там же. С. 8–21.

вернуться

18

Используя обнаруженные в архивах источники в политических целях, Р. Пайпс, не утруждая себя их корректным анализом, опубликовал подборку «новых» документов, связанных с Лениным. В результате тенденциозного отбора было опубликовано 122 документа:

Pipes R. The Unknown Lenin: From the Secret Archive. Annals of Communism. - New Haven, Yale University Press, 1996.

На венгерском языке:

Pipes R.: Az ismeretlen Lenin. A titkos archivumból. Budapest., 2002.

вернуться

19

Наиболее качественной попыткой такой интеллектуальной «деструкции» стала пространная трехтомная книга Р. Сервиса. Её первый том был написан в 80-е годы еще в духе осознания «величия» Ленина, два же последних тома, относящиеся к 90-м годам, рассказывают по существу о «несвязности» ленинского мышления и сводятся к апологии нарратива террора и диктатуры, а также к «деконтекстуализации», «деконструкции», «демонтажу» ленинских текстов. (См. прежде всего: Service R. Lenin: a Political life. Vol. II–III. Macmillan Press LTD, London, 1991, 1995).

вернуться

20

В. И. Ленин. Неизвестные документы. 1891–1922 гг. «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН). М., 1999.

вернуться

21

Там же. С. 581.

вернуться

22

Мельниченко В. Личная жизнь Ленина. Воскресенье. М., 1998. С. 113.

вернуться

23

Во всяком случае, с уважением к фактам ведет свою деятельность последний директор бывшего московского Центрального музея В. И. Ленина В. Е. Мельниченко, возглавлявший музей в годы его ликвидации (1991–1993). См.: Мельниченко В. Феномен и фантом Ленина (350 миниатюр). М., 1993.

вернуться

24

Котеленец Е. Ленин как предмет исторического исследования. Новейшая историография. М., 1999. С. 9–10. В 1989 г. Ленин был бесспорно популярнейшим историческим лицом, ведь таковым его назвали 68 % опрошенных, отдавших ему предпочтение перед Карлом Марксом и Петром Великим.

вернуться

25

В некоторых местах рабочие требовали казни тех, кого они считали организаторами и участниками покушения на Ленина. В спецдонесениях ОГПУ говорилось, что, например, в Тамбовской губернии «в связи со смертью т. Ленина отмечается подавленное настроение среди рабочих. В Клубе железнодорожников, где присутствовало до 1000 человек, вынесена единогласно резолюция о немедленном расстреле всех заключенных в тюрьмах эсеров как виновников его смерти» (ссылка на то, что в августе 1918 г. Ленин был ранен эсеркой Дорой Каплан). Неизвестная Россия. XX век. Т. IV. Изд. Объединение «Мосгорархив». М., 1993. С. 13.

вернуться

26

Анализ документов см. в работе: Великанова О. В. Образ Ленина в массовом сознании // Отечественная история, 1994, № 2. С. 177–185. Этот вопрос проясняется еще однозначнее на основе различных секретных донесениий ГПУ, в которых содержалась информация для высшего руководства об общественных настроениях в связи с болезнью Ленина. См.: «Совершенно секретно»: Лубянка — Сталину о положении в стране (1922–1934 гг.). Т. 1. Ч. 2. Институт российской истории РАН. М., 2001. Прежде всего с. 825–826, 838, 880.

вернуться

27

Об этом см.: Szilágyi Α.: «Totális temetés».In: 2000, 1993, № 5.

вернуться

28

Например, согласно секретному донесению, «в Замоскворецком районе наблюдалось сильное желание рабочих принять участие в общей массовой встрече тела Ильича, и с трудом удалось уговорить выделить делегацию». Неизвестная Россия. XX век. Т. IV. Изд. Объединение «Мосгорархив». М., 1993. С. 12.

Сложенные тогда частушки проанализировала в свете восточных легенд и русских сказок О. Великанова (см. ее цитированную работу). Вот, например, приведенный исследовательницей сюжет узбекской песни:

Ленин ли умер? Нет. Умерло его тело
А сам он не мог умереть. Пророки не умирают…
…Он не умер. Это видно из того, что его тело
До сих пор цело. А тело всякого другого давно бы стало прахом.
Он спит, и иногда он открывает глаза, и они горят радостно.
Потому что он видит, что у него есть достойные заместители
В лице Рыкова и Калинина.
Он видит, что они не допустили смуты и исполнили все его приказания.
Пусть спит спокойно. Он может быть уверенным,
Что ни одного его слова не переиначат.

См.: Великанова О. В. Образ Ленина в массовом сознании. С. 180.

2
{"b":"589755","o":1}