ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Следовательно, он считал эти народные организации общероссийским политическим центром, для которого «не минус, а плюс», что в нем заседают не только социал-демократы. В советах Ленин видел доказательство того, что социал-демократы не хотят навязать России никаких экспериментальных идей, управление страной должно было органически перейти в руки созданных народом органов. «Мы не навязываем никаких нами выдуманных новшеств народу, — писал Ленин, — мы только берем на себя почин осуществления на деле того, без чего нельзя жить дальше в России……Мы опираемся всецело и исключительно на свободный почин, исходящий от самих трудящихся масс».[650] Ленин желал ослабления влияния эсеров в советах, однако этот тактический момент не противоречил его основному замыслу. Позже Ленин так оценивал роль советов: «В огне борьбы образовалась своеобразная массовая организация: знаменитые Советы рабочих депутатов, собрания делегатов от всех фабрик. Эти Советы рабочих депутатов в нескольких городах России все более и более начинали играть роль временного революционного правительства, роль органов и руководителей восстаний».[651]

Меньшевистская «Искра» предложила в рамках тактики бойкота выборов в Думу немедленно организовать «революционное самоуправление» в качестве «возможного пролога восстания». Ленин видел этот вопрос иначе, собственно говоря, как раз наоборот: по его мнению, до революции проблематика революционного самоуправления (ее профессиональные и экономические аспекты) большей частью является преждевременной, только победоносное восстание может создать необходимые предпосылки самоуправления. «Организация революционного самоуправления, — писал Ленин, — выбора народом своих уполномоченных есть не пролог, а эпилог восстания… Надо сначала победить в восстании (хотя бы в отдельном городе) и учредить временное революционное правительство, чтобы это последнее, как орган восстания, как признанный вождь революционного народа, могло приступать к организации революционного самоуправления».[652]

Как Ленин неоднократно подчеркивал в 1905–1906 гг., рабочее самоуправление не может существовать в рамках старого режима. Опровергая связанные с этим наивные надежды, он писал: «Революционное самоуправление при сохранении власти за царем может быть лишь одним из кусочков революции… Делать из него главный лозунг революционного пролетариата значит вносить путаницу и играть на руку освобожденцам (одной из фракций либералов — Т К.) …Мы не должны смешивать эту организацию войны, организацию восстания с самоуправлением. И по назначению своему, и по способу возникновения, и по характеру организация вооруженного восстания, организация вооруженной армии совсем не похожа на организацию революционного самоуправления».[653]

Ленин так комбинировал революционные лозунги: «созыв всенародного учредительного собрания временным революционным правительством, организация вооруженного восстания и революционной армии для свержения царской власти».[654] Следовательно, он считал уместной тактику бойкота Думы лишь до тех пор, пока сохранялась возможность вооруженного восстания и бойкот указывал революционным массам на незавершенность революционного процесса.[655] При сохранении самодержавия Дума означает «шаг в сторону буржуазной монархии», но ни в коем случае не является воплощением народных устремлений.

В 1907 г. дело буржуазно-демократической перестройки потерпело окончательное поражение, его основные цели были осуществлены в течение нескольких дней в феврале 1917 г. Но лишь после этого показалось другое лицо 1905 года, рабоче-крестьянская и солдатская революция, центральными органами которой снова, только уже на более высоком уровне, стали советы и осуществлявшие захват земли крестьянские комитеты. Следовательно, сама брошюра «Государство и революция» родилась вовсе не столь «неожиданно», как это часто думают. Уже в марте 1908 г. в статье «Уроки Коммуны» Ленин по существу обобщил совместный опыт Парижской Коммуны и Первой русской революции.[656] Он остановился на двух ошибках пролетариата, который, во-первых, не осуществил «экспроприации экспроприаторов» и, следуя теории прудонистов и мечтая о «водворении высшей справедливости в стране», не овладел банками. «Вторая ошибка — излишнее великодушие пролетариата: надо было истреблять своих врагов, а он старался повлиять на них, он пренебрег значением чисто военных действий в гражданской войне…».[657] Принимая во внимание, что при подавлении Коммуны французская буржуазия, отложив в сторону всякие моральные соображения, подняла волну диких убийств, становится понятным, почему Ленин в период контрреволюционных репрессий в России задумался о возможных и ожидаемых задачах самозащиты пролетарской революции в будущем. В то же время он чувствовал, что русская революция будет способствовать международному распространению революции: Коммуна «всколыхнула по Европе социалистическое движение, она показала силу гражданской войны, она рассеяла патриотические иллюзии и разбила наивную веру в общенациональные стремления буржуазии. Коммуна научила европейский пролетариат конкретно ставить задачи социалистической революции».[658] По своему обыкновению, Ленин показал понятые им закономерности и исторический опыт в качестве общего опыта всего пролетариата, хотя значительная часть европейского и русского рабочего класса не помнила в 1908 г. о Парижской Коммуне.[659]

В начале 1917 г., в связи с рассуждениями Маркса в «Гражданской войне во Франции» об опыте Коммуны и о необходимости сокращения рабочего дня и «соединения производительного труда всех с участием всех в “государственном” управлении», Ленин, обратившись к опыту советов 1905 г., сделал следующее замечание на полях «синей» тетради: «Русская революция подошла к этому же приему, с одной стороны, слабее (более робко) подошла, чем парижская Коммуна, с другой стороны, показала шире “Советы рабочих депутатов”, “солдатских и матросских депутатов”, “крестьянских депутатов”. Это Nota bene”».[660] Следовательно, практическая проблема сохранения политического государства и вопрос возможных задач государства типа Коммуны уже в 1907–1908 гг. тематически появились в творчестве Ленина.

5.3. Философия октябрьской революции или критика современного государства и парламентаризма

Как и у Маркса, одним из кардинальных пунктов ленинской теории революции, исходной точкой социалистической революции было свержение и уничтожение политического государства, этого тысячелетнего института человеческого общества. Ленина со студенческих лет интересовал вопрос о государстве, «центральный вопрос любой революции». Последняя мысль в изменчивых исторических формах утвердилась уже в домарксистской российской революционной мысли (прежде всего у бакунистов и иных анархистов).[661] Однако, как уже говорилось, Ленин практически с самого начала вступил в борьбу с «крестьянской» и «национальной» утопией и подчеркивал классовый характер, социальный и всемирно-исторический аспекты революций.

По сравнению с Лениным, Ю. О. Мартов более взвешенно отнесся к наследию Бакунина и сформулировал в определенном смысле более «тонкие» аргументы против анархизма. В одной из своих статей, написанной в 1910 г., Мартов отметил, что, потерпев поражение в полемике с Марксом, которая велась в Интернационале в 60-х годах XIX века, и став самостоятельным духовным «вождем» анархистских движений, Бакунин в то же время принял экономические воззрения Маркса, суть «Капитала», точнее, его конечный вывод — необходимость «экспроприации экспроприаторов». Теоретико-методологический и практико-политический тупик возник за счет того, что, подобно Прудону, Бакунин «противопоставил экономическую организацию общества его политической организации»: по его мнению, в экономической сфере необходимо добиться равенства и справедливости, в то время как основная причина социального неравенства лежит в сфере политики, где господствует насилие. Поэтому Бакунин и анархисты считали своим главным противником государство и в его разрушении видели необходимое условие освобождения общества. Иначе говоря, они, как указал Мартов, поменяли местами причину и следствие. Осознание этой подмены привело Мартова к убеждению, что марксизм должен вытеснить анархизм из революционного движения.[662] Особенности исторического развития России отразились в том, что в конечном итоге анархистское мировидение и анархистский подход к политике (исходящий из того, что сфера политики якобы может быть оставлена без внимания и уничтожена одним ударом, как будто сфера политики и само государство не являются носителями капиталистических экономических и социальных отношений!), основанные на полном непонимании современного общества, укоренились прежде всего в определенных слоях крестьянства, отвергавших государственное принуждение, прежде всего на Украине, но затронули и рабочее движение. Главное состояло в том, что возможность и необходимость социалистической революции интерпретировались только в форме «народного бунта», при этом обходился вопрос о «сизифовой» работе по организационно-интеллектуальной подготовке такой революции.[663] В конечном итоге с конца XIX века становилось все более очевидным, что российский анархизм не способен осмыслить новую проблематику современного общества, однако в этом отношении он подготовил почву для других антикапиталистических революционных течений и пробудил от спячки относительно широкие группы общества.

вернуться

650

Там же. С. 69.

вернуться

651

Там же. Т. 30. С. 322. В статье от 4 июля 1906 г. Ленин, полемизируя с тогда уже арестованным, больше того, сосланным председателем Петербургского Совета Г. С. Хрусталевым-Носарем, не считал актуальным создание советов. По его мнению, во время революционной самообороны было бы ошибкой рисковать этими рабочими организациями, «передовым отрядом», подвергать их произволу властей. Соглашаясь с Хрусталевым, назвавшим Петербургский Совет «революционным парламентом революционного пролетариата», Ленин связал организацию советов с наличием определенных политических предпосылок и с определенным состоянием революционного движения. Там же. Т. 13. С. 287–290.

вернуться

652

Ленин В. И. Бойкот Булыгинской думы и восстание // Ленин В. И. ПСС. Т. 11. С. 172. (Впервые напечатано в «Пролетарии» № 12, 16 (3) августа 1905 г.). Несколько недель спустя Ленин снова поднял этот вопрос в заметке «К моменту», впервые напечатанной в «Пролетарии» № 18, 26 (13) сентября 1905 г.: «Поскольку Керченская дума самовольно раздвигает отведенные ей законом рамки думской компетенции, поскольку она принимает участие в общереволюционной жизни всего государства, — постольку она вступает на путь действительно “революционного управления”. Но где же гарантии, что это самоуправление обратится в “народное”? И следует ли нам, социал-демократам, выделять этот “кусочек революции”, как главный лозунг агитации, или проповедовать полную и решительную победу революции, невозможную без восстания»? Ленин В. И. ПСС. Т. 11. С. 273.

вернуться

653

Ленин В. И. Земский съезд // Ленин В. И. ПСС. Т. 11. С. 279. (Впервые опубликовано в «Пролетарии» № 19, 3 октября (20 сентября) 1905 г.).

вернуться

654

Там же. С. 280.

вернуться

655

В конспекте речи на III конференции РСДРП, проходившей 21–23 июля (3–5 августа) 1907 г., Ленин писал: «Бойкот вреден, как засоряющий глаза: превращение профессионального подъема в политический и революционный. Лишь тогда можно говорить о бойкоте». Там же. Т. 16. С. 473. В плане-конспекте резолюции в целом по вопросу об участии в выборах в III Думу он еще раз особо подчеркнул: «Бойкот был бы правильным лишь при всеобщем подъеме или при борьбе с конституционными иллюзиями…». Там же. С. 476.

вернуться

656

Эта статья являлась записью доклада Ленина в Женеве, которая была опубликована в «Заграничной газете» № 26 23 марта 1908 г. Доклад был сделан 18 марта на интернациональном митинге социал-демократов, посвященном годовщине Парижской Коммуны. Там же. С. 451–454.

вернуться

657

Там же. С. 452.

вернуться

658

Там же. С. 453.

вернуться

659

В связи с революцией Ленин писал, что русский пролетариат помнит уроки Коммуны. Было бы точнее сказать, что он снова разгадал эти уроки. Ленин был прав в том, что в вооруженном восстании (Красная Пресня) русские рабочие обобщили предшествующий опыт движений протеста. В другом месте Ленин усиленно подчеркивал находчивость российских рабочих, их умение воплощать в жизнь оригинальные формы общинной жизни. Там же. С. 453–454.

вернуться

660

Там же. Т. 33. С. 229.

вернуться

661

Теоретически наиболее разработанная разновидность анархизма, которую можно связать с именем П. А. Кропоткина, имела прежде всего этическую ориентацию и поэтому не могла оказать влияния на рабочих-социал-демократов, стоявших на позиции классовой борьбы, не говоря уж о самом Ленине. П. А. Кропоткин противопоставил друг другу «взаимную помощь» и «взаимную борьбу» и оставил без внимания политику как относительно обособленную (аморальную) сферу деятельности, поскольку, по его мнению, этический императив, «склонность» рабочих к солидарности и кооперации, воплощается только в «гражданских» сообществах. Ср.:

Kropotkin R: A kölcsönös segitség mint természettorvény.. Athenaeum. Budapest, 1908. Особенно p. 216 222.

вернуться

662

Мартов Ю.: Общественные и умственные течения в России. С. 23–25.

вернуться

663

В СССР И. К. Пантин поместил бакунинское «наследие» в контекст европейской и российской истории социалистической мысли, сделав тем самым первый шаг к научному изучению этой проблематики: Пантин И. К. Социалистическая мысль в России: переход от утопии к науке. Политиздат. М., 1973. С. 240–244.

63
{"b":"589755","o":1}