ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Дом беды

— Я прокляла тебя. Тройным проклятьем.

За что — пусть знаем только мы вдвоем.

— Благодарю. Порой мы большим платим,

Когда прощают, чтоб проклясть — потом.

Какая тьма! Лишь выйди на крыльцо,
В уме сотрется даже цифра часа,
Обложит полночь густотертой массой,
И в ней мое оттиснется лицо.
И ощупью ступая, как по краю,
Теперь-то мне и хочется сказать,
Когда я ничего уже не знаю,
Когда я проклят иль прощен опять,
Когда добру не в силах доверять
И злу чужому в чистую тетрадь
Не дал пути. А в душу? Печка, грей
Не одного меня, а всех, кто в Доме:
Чего порой не сыщешь у людей,
Найдешь в дровах, иль угле, иль соломе!
И прояснится ум в тебе тогда,
И счет пойдет, но не такой, как прежде:
Что величалось именем Беда,
Ты сбросишь, словно стылые одежды,
И вот в одной рубашке, не кляня,
Благодаря — без слова — за проклятье,
Как от успеха — руки у огня
Ты потираешь — ты готов к расплате!
И станешь думать: странен человек —
Всю жизнь себя передает другому
Через предметы: вот он, мой ночлег,
Где три хозяйки вверенному Дому
Придали вновь гостеприимный вид,
И в книге, что подсунута на случай,
Мое перо не жалобно скрипит,
А свищет — благодарно и певуче.
Хозяйки русской добрые черты
Распознаешь в бесхитростных предметах:
Там — знак ее хлопот и чистоты —
Две простыни, как два квадратных света,
А печка, довершая весь уют,
Теплом и гулом каменного чрева
Пробудит что-то древнее в тебе:
Быть может, тягу к Очагу и Дому,
Что столько лет в кочующей судьбе,
Как к своему, ведет меня к любому!
И час такой настроил бы меня
На этот лад надолго — хоть до утра:
Здесь лица барельефны от огня,
И мысль приходит первобытно-мудрой.
И все, что называем суетой;
Которая дана взамен событий,
Уже пережитая — на отстой
В тебе пойдет, чтоб завтра стать забытой.
Пока ж она, немирная еще,
В душе перекипает, словно пена,
Подсвеченное печкой горячо,
Лицо твое выходит постепенно…
— Зачем пришла?
Скажи, зачем со мной пришла сюда?
Мужские сны подсматривать? Подслушать,
Как их словами бредит темнота?
Как в ней неусыпленно реют души?
Как этот навзничь брошенный пилот
Из сельской авиации, как плена,
Боящийся ненастья, — солнца ждет,
Оборотись лицом ко всей Вселенной?
Ты слышишь, как он вскрикнул и затих,
Как будто понял — звуки слишком грубы.
И где-то имя, трудное, как стих,
Вылепливают судорожно губы.
И та, кому принадлежит оно,
Не знает, что коротенькое имя
Примерено и накрепко дано
Всей жизни, на двоих уж неделимой.
И мне — какое дело в этот час
До наших бед — они добра приметы,
Когда взаимно мы в самих же нас —
Переданные не через предметы.
1971

Последняя встреча

Как будто век я не был тут,
Не потому, что перемены.
Все так же ласточки поют
И метят крестиками стены.
Для всех раскрытая сирень
Все так же выгнала побеги
Сквозь просветленно-зыбкий день,
Сквозь воздух, полный синей неги.
И я в глаза твои взглянул —
Из глубины я ждал ответа,
Но, отчужденный, он скользнул,
Рассеялся и сгинул где-то.
Тогда я, трепетный насквозь,
Призвал на помощь взгляду слово,
Но одиноко раздалось
Оно — и тихо стало снова.
И был язык у тишины —
Сводил он нынешнее с давним,
И стали мне теперь слышны
Слова последнего свиданья.
Не помню, пели ль соловьи,
Была ли ночь тогда с луною,
Но встали там глава твои,
Открывшись вдруг, передо мною.
Любви не знавшие, как зла,
Они о страсти не кричали —
В напрасных поисках тепла
Они как будто одичали.
И вышли ночью на огонь…
И был огонь живым и щедрым —
Озябшим подавал ладонь
И не кидался вслед за ветром.
Своею силой он играл —
Ему не надо было греться:
Он сам и грел, и обжигал,
Когда встречал дурное сердце.
А здесь он дрогнул и поник
Перед раскрытыми глазами:
Он лишь себя увидел в них
И, резко выпрямившись, замер.
Все одиночество его,
Там отраженное, глядело
И в ту минуту твоего
В себя впустить не захотело.
И, одинокий, шел я прочь,
И уносил я… нет, не память!
Как жадно всасывали ночь
Цветы припухшими губами!
Как время пестрое неслось,
Как день бывал гнетуще вечен,
Как горько всем отозвалось
Мгновенье той последней встречи!
Прости, последней — для тебя,
А для меня она — вначале…
И стал я жить, не торопя
Души, которой не прощал я.
Прости, и пусть, как чистый день,
Мой благодарный вздох и радость
Вдохнет раскрытая сирень
За домовитою оградой.
Не ты ль понять мне помогла
(Как я твои не смог вначале)
Глаза, что в поисках тепла
Мне вновь открылись одичало.
1971
17
{"b":"589789","o":1}