ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Довольно потирая ручки, феечка вернулась домой и полезла в сундук за большой простыней — спасение крылось в театре теней и драматической пьесе. Пусть зрители зарыдают! Соорудив ширму, она тут же принялась рисовать афиши, упоенно мечтая о будущем представлении.

Удивленные жители крыши конечно же собрались почти в срок, даже феечки не особенно опоздали. Грянул гром, зазвонили серебряные колокольчики, и спектакль начался. По белой простыне заковылял силуэт брошенного всеми хромого зайки, дрожащим голоском воспевая жестокость своей хозяйки, зрители уже зашмыгали носами… и тут порыв ветра опрокинул ширму. Феечка взлетела, зацепилась платьем за антенну и повисла вниз головой, беспомощно трепыхая крылышками. Зрители покатились со смеху, один крысенок упал в водосточный желоб, и его потом пришлось вытаскивать. Неудачливая артистка хохотала в три ручья под грохот аплодисментов. Наконец две вороны отцепили ей платьице и помогли спуститься. Принцы тотчас сбегали за цветами, феечки разразились комплиментами, умоляя повторить представление. Триумф вышел полный, но нашу феечку он почему-то совсем не обрадовал.

Бедняжка заперлась в домике и три дня не выходила никуда кроме своей больше-не-черной лестницы. Она упоенно мечтала, как зальет чернилами платьице феечке водосточной трубы, подмочит порох в пушке у самого храброго принца, отнимет конфеты у всех крысят и покажет мышкину мать всем кошкам. Тут-то они и заплачут! Но дальше мечтаний дело не шло — феечка не умела и не хотела вредить соседям. Пришлось смириться.

Колыхая подолом розового как роза платья наша феечка порхала над полированными перилами, подсыпала корм живым картинам, протирала светильники и временами тихонько смеялась в углу. Улыбка словно приклеенная украшала её остренькое бледное личико. Мотыльки порхали вокруг, стоило феечке показаться на улице, а для солнечных зайчиков пришлось ставить блюдечко с облачным молоком, чтобы малыши не ослабели. Принцы наперебой торопились представиться очаровательной хохотушке, посвящали ей стихи и наперебой делали предложения, приводя потенциальную невесту в ужас. Двоих-троих кавалеров она ненадолго превратила в лягушек, но остальных это не остановило.

Очередной принц, с шумом ворвавшийся в садик, походил на разбуженного жирафа. Длинноногий, тощий как жердь, с огромными доверчивыми глазами и детской улыбкой, он был неуклюж, медлителен и невероятно нерасторопен. Плюхнувшись за чайный столик, он смахнул со стола чашечку из любимого сервиза хозяйки, потянувшись сорвать розу, вытащил из земли целый куст и полчаса потом пробовал приживить корешки обратно. Предложение потанцевать феечка восприняла недоверчиво, но принц отличался щенячьим обаянием, и она не устояла. Щелчок пальцев — и в саду заиграла арфа, запели флейты, зазвенели легкие колокольчики. Феечка закружилась в пленительном менуэте, принц сделал па, второе — и всей тяжестью костлявого, долговязого тела наступил партнерше на ножку, обутую в хрустальную туфельку. Это было чертовски больно.

Феечка рассмеялась в голос, из глаз у неё посыпались крохотные жемчужины, изо рта — лепестки роз. Произнести унимающее боль заклинание получилось совсем не сразу. Принц смотрел на свою жертву, оторопев, потом неуклюже поклонился и начал бормотать извинения путаясь в превосходнейших и восхитительнейших. Берет свалился у него с головы, феечка увидела потную лысинку, на которую тут же сел мотылек. Удержаться не получилось. Феечка зажала ладонями рот, фыркнула, прыснула — и расплакалась изо всех сил. Удивлению принца не было предела. Он попробовал вытереть слезы своим не слишком свежим платком, прошептал ещё что-то простительное, а потом сам разрыдался, словно ребенок — от сочувствия и стыда. «Какая чуткость» — подумала феечка. «Какое тонкое понимание!». Она машинально поправила кружевные манжеты — и увидела, что они быстро-быстро чернеют. Мечтательный кошмар кончился.

Несерьезное платье феечки обернулось восхитительно траурным, маленький садик погрустнел, ажурный полог кровати налился тяжелым бархатом. Никакие солнечные зайчики не нарушали больше покой черной лестницы (впрочем, живые картины и светильники никуда не исчезли). Наша феечка снова стала сдержанной и печальной — со всеми, кроме своего ненаглядного принца. Соседки ахали — можно ли вытерпеть подобного растяпу хоть пятнадцать минут, но влюбленному чуду с крылышками было глубоко все равно — подумаешь, наколдовать лишний сервиз, новые туфельки или запасное платьице. Феечка готовила принцу шербет, сочиняла сказки про кошек и была совершенно счастлива. Вот только лавочку куклы Арины облетала десятой дорогой и никогда в жизни больше не ела конфет!

Самая первая сказка про феечку, с которой все началось

Устраивайтесь поудобней, любезные мои читатели, запасайтесь попкорном и кока-колой. Я расскажу вам сказку… бзз… расскажу вам сказку… бзз… сказку…

Далеко-далеко, за семью лесами, за семью морями, за тихой речкой, за синим долом, в хрустальном домике на одуванчиковой поляне жила-была феечка. Как и все феечки по соседству, была она златокудрой и синеглазой, беззаботной, смешливой и взбалмошной. Как и все феечки, умела творить чудеса — добрые и полезные по хозяйству. Одевалась она в паутинный шелк, кушала таинственный плод маракуйя, воздушные бисквиты и птичье молоко, умывалась исключительно свежей росой. По утрам нашу феечку будили чудесными серенадами два прекрасных принца по очереди, по вечерам — убаюкивал ветер (в теплые ночи феечка очень любила спать в гамачке под яблоней). А дни кончались до невозможности быстро — знаете, сколько дел приходится переделать порядочной юной феечке? Надо успеть на все танцы в округе, почесать язычок со всеми соседками, осчастливить хотя бы взглядом всех принцев в пределах видимости, пожелать доброго вечера всем деревьям, придумать чудо, переписать рецепт варенья из розовых лепестков… А еще хочется погулять под луной на крыше, окунуться в любимое озеро, набрать ромашек, сшить себе новое платьице, улететь на сто миль и вернуться обратно — пусть решат, что меня похитили и поищут. Видите сами — наша феечка исключительно занятая особа.

И вот, однажды, апрельским днем (а в стране феечек бывают только апрель и август), феечка проснулась в своей уютной постельке, умылась и отправилась завтракать. Но, поскольку всю эту неделю она провела в разъездах и хлопотах, забывая покушать вовремя, таинственный плод маракуйя успел издохнуть. Он лежал на фарфоровом блюдечке, с одного бока черный, с другого уже червивый, и феечка страшно расстроилась. Она засунула блюдечко в дальний ящик стола и крепко-накрепко закрыла его на ключ — вот-вот должны были придти гости, и вообще — как можно радостным днем трогать нежными ручками такую пакость.

Гости несколько запоздали, поэтому феечка провела перед зеркалом лишний час. И в конце концов обнаружила прыщик и полморщинки на своем свежем личике. Феечка горько задумалась — вдруг она начала стареть (хотя феечки и не стареют). Поэтому пришедшие гости застали хозяйку в совершенно расстроенных чувствах. Варенье из розовых лепестков подгорело, на скатерти оказалось пятно размером с горошину, дружеская беседа прокисла, едва начавшись. И к концу вечера один из двух верных принцев исполнил прекрасный рондель, посвятив его злейшей подруге феечки. Какой конфуз!

От огорчения феечка не пошла на очередной бал и весь вечер бродила по саду, ожидая, когда же кто-нибудь о ней вспомнит и придет утешать. Но праздник был необыкновенно удачен, веселились всю ночь и отсутствия феечки не заметили. А от холодного ветра у феечки начался страшный насморк. Поэтому, когда верный принц в семь утра встал под ее балконом, приветствуя даму сердца, она против обыкновения лишь закрыла плотнее ставни.

Три дня бедная феечка пролежала в постели одна-одинешенька. На четвертый у принца хватило храбрости ее навестить. Он принес даме сердца апельсиновый лед, голубое мороженое с цукатами и кружевной носовой платочек — его вышила трудолюбивыми ручками одна знакомая феечка. И, поставив дары к изголовью бедняжки, в тридцать девятый раз сделал ей предложение… Вся округа потом шепталась — как жестоко поступила неблагодарная феечка с верным принцем.

22
{"b":"589797","o":1}