ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Предположим, он действительно видел, как Генриетта забирала из письменного' стола свои письма, потому что эти письма могли служить доказательством того, что она виделась с Грэнвортом в день его смерти. Но разве не логичнее было бы подумать, что она забрала их для того, чтобы уничтожить, а не увезти с собой? Откуда Бэрдлю известно, что они в Палм Спрингсе? Ему могло быть это известно только в том случае, если кто-то из Палм Спрингса сообщил ему, что письма все еще целы и находятся у нее на ранчо.

Поэтому я и подумал, что, как только я выйду из его кабинета, он немедленно позвонит в Палм Спрингс и сообщит, что я был у него и что все в порядке: я клюнул на его удочку, поверил всему, что он говорил, все о'кей, а дальше события будут развертываться согласно плану Бэрдля.

И эти рассуждения натолкнули меня еще на одну мысль: насчет моей фотографии, вырезанной из «Чикаго Таймс» и посланной кому-то на гасиенду Алтмира. Как вы думаете, не мог это проделать Бэрдль? И цель посылки этой фотографии совершенно ясна. После того как он послал мне анонимку, он знал, что я обязательно поеду в Палм Спрингс, и захотел предупредить там своих дружков. Поэтому он вырезал из старой газеты мою фотографию и написал «Вот этот парень» и послал ее в гасиенду…

И сейчас этот тип Бэрдль не подозревает, что он споткнулся, творя свои махинации, и здорово споткнулся! Парень он, конечно, неглупый, вы и сами понимаете. Он знал, что я догадываюсь о том, что анонимку послал он, и поэтому уже заранее приготовил для меня отличную историю. Но чего он не знает, так это то, что мне известно о моей фотографии, и вот именно на этой фотографии он и споткнулся.

Вы согласны со мной, что дело становится все более, и более занятным?

Так я сидел до шести часов, когда мне в голову пришла еще одна мысль: позвоню-ка я в нашу контору в Нью-Йорке. Может быть, они еще не отослали в Палм Спрингс фотографии слуг Эймса: его дворецкого, шофера и горничной.

Мне повезло: они уже отослали их, но один экземпляр фотографий у них остался. Они обещали незамедлительно выслать их мне в отель, а я попросил их также заехать по пути на телефонную станцию и узнать, нет ли для меня стенограммы телефонного разговора Бэрдля с Палм Спрингсом.

После этого я еще раз принял душ, просто так, чтобы провести время, затем надел смокинг и почувствовал себя цивилизованным человеком.

События начались в семь часов вечера. Прежде всего пришел агент из конторы ФБР в Нью-Йорке и принес стенограмму разговора Бэрдля с Палм Спрингсом. Вместе со стенограммой он передал мне второй комплект фотографий слуг Эймса. Мы выпили с посыльным по стаканчику виски, и он ушел.

Я начал читать стенограмму и получил от этого огромное удовольствие. Вот послушайте, что там было:

«Нью-Йорк, Центральная междугородная станция. Время: 5.25.

Доклад о междугородном телефонном разговоре между конторой Лэнгтона Бэрдля (Централь 174 325) и гасиендой Алтмира, Палм Спрингс, Калифорния.

Вызов из конторы Бэрдля: 5.24.

Контора Бэрдля: Алло, пожалуйста, междугородную. Это Централь 174 325, контора Лэнгтона Бэрдля. Палм Спрингс 674 356.

Дежурный телефонист: Вы Централь 174 325. Соединяю с Палм Спрингсом, Калифорния, 674 356. Повесьте трубку. Я позвоню. Время: 5.32.

Телефонист: Алло, Централь 174 325. Соединяю с вашим номером в Палм Спрингсе.

Контора Бэрдля: Алло, алло. Гасиенда Алтмира?

Гасиенда: Да, кто говорит? Что вам угодно?

Контора Бэрдля: Говорит Лэнгтон Бэрдль. Что Фернандес, там?

Гасиенда: Конечно, здесь. Сейчас я его позову. Как поживаете, Лэнгтон? Не кладите трубку, я сейчас позову Фернандеса.

Гасиенда: Привет, Лэнгтон.

Контора Бэрдля: Это ты, Фернандес?

Гасиенда: Он самый. Ну, что нового?

Контора Бэрдля: Привет, мальчик, слушай меня внимательно, чтобы потом не наделать ошибок. Ты слу-таешь? О'кей. Сегодня днем ко мне приходил этот Кошен и задавал кучу вопросов. Он спрашивал, не я ли написал эту анонимку, из-за которой он поехал в Палм Спрингс. Я наплел ему с три короба. Рассказал, что сначала я хотел прикрыть эту даму, но, как только на сцене появились фальшивые облигации, я подумал, что, быть может, это она убила Грэнворта, а так как я не хочу быть соучастником в убийстве, то я решил рассказать ему всю правду. Этот осел развесил уши, поверил всему, что я ему наплел, и на прощание даже крепко пожал мне руку Между прочим, я сказал ему, что Генриетта получила от мужа настоящие облигации, а фальшивые она потом подцепила где-то в другом месте. Теперь слушай внимательно, Фернандес. Вероятно, он очень скоро вернется в Палм Спрингс и как только соберет достаточно материала, тут же арестует Генриетту. Если ему удастся пришить ей обвинение в убийстве и ее приговорят к электрическому стулу, то из нее постараются выжать все, что ей известно о фальшивых облигациях. Ты понял меня?

Гасиенда: Отлично понял, Лэнгтон. О'кей, дружище. А я держусь той линии, как мы с тобой договорились.

Контора Бэрдля: Молодец. Тебе сейчас нужно всячески постараться сблизиться с этой дамой. Заставь ее выйти за тебя замуж. Это очень легко сделать. Когда этот осел Кошен появится у вас и начнет там все вынюхивать, она перепугается. Тогда ты ей скажешь, что спасти ее от веревки можно только одним путем: если мы подтвердим наши первые показания о том, что в тот вечер, когда Грэнворт нырнул в Ист Ривер, ее в Нью-Йорке не было. После этого все будет очень легко. Ты меня понял, Фернандес?

Гасиенда: Конечно, понял. Все в порядке.

Контора Бэрдля: Передай Перейре от меня дружеский пинок под зад и скажи, что, как только дело закончится, мы с ним увидимся и сделаем то, о чем договорились. Постарайся ничем себя не скомпрометировать. Если это будет возможно, не прибегай к помощи оружия.

Гасиенда: До свидания, Лэнгтон. Ты тоже смотри не замарай лапки. Ну, до скорого свидания.

Дежурный оператор Тарнет. Стенографист О'Лари.

Ну, как вам нравится эта роскошная новелла? Я оказался абсолютно прав в отношении этого типа Бэрдля и надеюсь, что до того, как с ним покончат соответствующие органы, я еще успею рассчитаться с ним за то, что он посмел назвать Лемми Кошена ослом, развесившим уши. Удивительная вещь: почему все эти ребята, замешанные в разных грязных делишках, всегда считают полицейских ослами? Это как закон. Но время от времени им приходится убеждаться, что ослами-то в конце концов оказываются они сами. Поверьте мне, насчет Бэрдля я еще скажу свое последнее слово.

После того как я прочитал стенограмму, я распечатал конверт с фотографиями. Там оказалось три фотографии: Дубинэ — горничной, Паланцы — дворецкого и шофера Термигло, и, когда я взглянул на фотографию этого последнего, я даже подпрыгнул, потому что шофер Термигло оказался не кем иным, как Фернандесом, этим верзилой с гасиенды Алтмира, которого я тогда избил как следует и сбросил с лестницы. Ну, ребята, действительно дело становится все более и более интересным!

Итак, Фернандес, оказывается, под именем Хуана Термигло работал шофером у Эймсов, а теперь этот Фернандес — крупный банкомет на гасиенде Алтмира. Теперь я понимаю, почему моя фотография оказалась там. Ее послал Бэрдль Фернандесу, чтобы тот знал, кто я такой. И этот Фернандес сообщил Бэрдлю, где находятся письма Генриетты.

Но подождите, ребята. Давайте-ка подумаем как следует об этих письмах. Откуда Фернандесу могло быть известно, где Генриетта спрятала эти письма?

Я думаю, что это было ему известно потому, что он сам их туда и спрятал. Я ведь говорил вам, что без особого труда нашел их. Спрятанные в вырезанной книге стихов, они как бы взывали, чтобы их нашли, причем это мог сделать любой человек, обладающий хоть немного здравым смыслом.

И если я прав, — а я, безусловно, прав, — значит, Бэрдль — дважды лгун. Значит, все, что он наплел мне о том, что Генриетта нашла эти письма в ящике письменного стола Грэнворта и забрала их с собой, — сплошные выдумки.

14
{"b":"5898","o":1}